Евгений Ермаков – Пандемия (страница 71)
Оля упала на живот, скатилась вниз, сильно ударилась. У нее началось кровотечение, доставили в больницу… А женщина просто уехала.. Ее не нашли, хотя я подавал заявление в милицию. Да разве они могут кого-то разыскать… А Оля сказала в больнице, что это расплата за грехи. Ничего не бывает просто так, и если мы потеряли ребенка, значит, не судьба… Мы словно стали чужими друг другу после этого. Надлом какой-то произошел в отношениях.. А однажды Оля ушла, пока я был на работе. Вечером я нашел лишь записку, она просила не искать ее. Уехала куда-то в другой город, и я действительно не смог ее найти. Может, и вправду, не судьба нам было жить с ней вместе? Я знал ее лишь два года без малого… Как-то так быстро все получилось, и встретились мы в метро… Я просто увидел ее, сидящую с книгой и спросил, что она читает… Не помню, что она ответила.. Я во все глаза смотрел на нее, и сразу влюбился. Проехал обстановку, вышел с ней совсем в другом районе, опоздал на работу. Помню только ее серо-голубые глаза. Глубокие, бездонные, как озера… Я тонул в них каждую ночь.
Много дикого, звериного в людях, Антон. Слишком много. Животное начало, понимаешь! И никак его из людей не вытравишь… Сейчас и тем более, зверье одно вокруг… Знаешь, иногда мне кажется, что все вокруг с ума посходили. По сторонам смотрю, и голова кругом идет. Кто-то в песочнице в красных играет, кто-то в белых, серо-бурмалиновых, генерал вон в солдатиков не доиграл – теперь наверстать решил. Морит людей, упырь; видать батя его здорово в детстве бил. Вырос мальчик, и решил на других отыграться… Про срединных из Второго сектора вообще не говорю – у них от казино лишь вывеска -внутри одна большая психушка в восемь этажей… А какой-нибудь невидимый дядька сидит наверху, над нами, и наблюдает – как мы себя ведем. Забавляется от души, небось…
Словно всем сказали, что вместо кислорода теперь дурманящий газ, и крыша у людей поехала. И народ поверил, и вжился в роль так, что действительно с катушек скатился. Если долго играть роль, неважно какую – психопата или мучителя, в конце концов, им и становишься…
Он прервался, налив себе еще виски и махнул полный стакан, не закусывая. Занюхал рукавом. Глаза смотрели сквозь бутылочное стекло, не видя его…
– Максим… – произнес он наконец глухо.
– Что? – переспросил Антон, еле разобрав что он произнес.
– Максим. Мы назвали его Максим – большой, великий. Я хотел, чтобы он вырос и стал хорошим человеком. Но не вышло…
У подъезда тормознула останавливающаяся машина. Демичев вздрогнул, отрываясь от мрачных воспоминаний.
– Антон, глянь-ка, кто там.
Антон глянул сквозь тонкий тюль на проезжую часть. Длинный, высокий, как вагон, черный джип мягко подкатил к подъезду.
– Тачка какая-то навороченная. Вроде джипа…
– Это один из жильцов наших, в префектуре работает. Важная шишка! А у нас тут ночью воронки, знаешь ли, каждую ночь приезжают, суки. Раньше это были модификации ГАЗ, или ЗИС. Сейчас это легковушки "Лада Суприм". Название изменилось, суть та же. Забирают кого-нибудь из жильцов, и в Управление, вычищают неблагонадежных.
– Прямо посреди ночи? Что же это за дикость такая? – Левченко никак не мог поверить в то, что слышал.
– В нашем пролетарском доме вообще ночью не спят. Не знают, за кем приедут, вот и готовятся все. У нас триста жильцов в доме, вещи пакуют, ценности прячут. И хоть бы кто сопротивлялся… Нееет, брат. Идут как овцы… Обидно, понимаешь… А я просто так не сдамся.
Он поднялся, вышел в прихожую и вытащил из висевшей куртки кобуру с Макаровым и с гордостью показал Антону.
– Видал, штука какая! Положу всех троих, если придут за мной. Они всегда по трое ходят. И деру дам. Я уж давно чую, придут по мою душу скоро. Не нравлюсь я им, чужой по духу. Вроде слова говорю правильные, но всегда можно узнать, как человек к тебе относится. Из политуправления со мной пару раз беседовали ребята. Дружелюбные с виду, дорогим товарищем называют, чуть целоваться не лезут, а глаза цепкие, хваткие. Насквозь видят.
Насчет твоих поисков- у меня много знакомых, поспрашиваю, вдруг кто-то что-то слышал.
Тут Демичев глянул на часы-ходики, показывавшие без четверти девять вечера, и словно очнулся.
– Слушай, дружище! У нас же мероприятие сегодня проходит в цирке! Шоу месяца, гастроли бродячего цирка ! Я совсем забыл, а ведь уже началось! Давай сходим! У меня, правда, только один билет, но я тебя проведу, не волнуйся. Посмотришь, как развлекается местная публика…
– Почему бы и нет? – пожал плечами Антон.
– У тебя денег местных нет, полагаю?
– Нет, не обзавелся…
– Вот, держи – Демичев сунул ему в руку тонкую пачку бумажек. -Это кредитки. Действительны для предъявления в городе и пригородах.
Наскоро собравшись, они спустились в потемках по лестнице, и направились к цирку, расположенному на площади Согласия в трех кварталах от пролетарского дома.
– А вот и цирк! – весело воскликнул Демичев, указывая на светящееся морем огней здание на площади. –
Это было массивное сооружение из стекла, стали и бетона, построенное в форме цирка шапито, то есть большого шатра. Яркая аргоновая вывеска красовалась над куполом – "Красная Арена". На площади было безлюдно – представление уже шло.
Яркая размалеванная афиша красовалась на стенде у дверей – "Бродячий Цирк Шапито "Солей" представляет! Только сегодня – репризные клоуны, акробаты под куполом цирка, факиры, заклинатели змей, шпагоглотатели и гермафродиты, извергающие огонь! Дрессированные медведи и индийское слоны! Чудеса левитации! Магический хула-хуп ! Мистические исчезновения и превращения! Все лучшее сегодня в нашей программе для вас!
– Черт, начало пропустили! – с досадой бросил Демичев, мимоходом рассматривая афишу. -Ничего, еще не поздно…
Просторный вестибюль утопал в электрическом свете – роскошь, которую могли себе позволить только коммунисты. Взбежав по лестнице наверх, Демичев подошел ко входу в зал, показал пригласительный билет какому-то худенькому пареньку в жилетке и кивнул на Антона
– Он со мной…
Наступая на чьи-то ноги и смущенно извиняясь, Антон вслед за Демичевым пробрался по шестому ряду к местам в центре ряда; мебельщику всегда бронировали места в партере, его ценили в общине.
Был полный аншлаг – галдевшая и дымившая папиросами публика забила зал под завязку. Почти все были в кожанках, многие сидели с оружием. Кто-то примостился на ступенях в проходах, стояли даже у входов в зал.
А на круглой арене, посыпанной песком, вовсю шло представление- импозантный атлетически сложенный мужчина в облегающем серебристом трико глотал длинную шпагу, запихивая ее себе в глотку. Длинная шпага зашла по самую рукоять, торчавшую изо рта. Наконец, он засунул и ее, закрыл рот и поклонился публике, взорвавшейся аплодисментами. Затем изверг пламя изо рта.
– Дают, черти! – одобрительно хлопал слева Демичев. Потом сунул два пальца в рот и оглушительно свистнул. Он был навеселе после выпитого.
Следующим номером коротышка конферансье с шикарными торчащими горизонтально усами и в смокинге с фалдами, объявил номер с исчезновением.
На сцену вынесли два длинных ящика- пенала и поставили на песок в нескольких метрах один от другого.
– Уважаемые товарищи! Представляем вашему вниманию номер с исчезновением! – вещал конферансье в микрофон. – Но нам требуется доброволец! Кто-нибудь желает поучаствовать?
Желающие долго не объявлялись. Наконец, конферансье подбежал к кому-то в первом ряду и вытащил упирающегося человека на сцену. Это был немолодой дядька со сплющенным задом, явно занимавшийся сидячей конторской работой. Он смущенно оправлял кожанку и не знал, куда девать руки. Ему одобрительно свистели.
– Степаныч, не робей! Мы с тобой!
Работяги в зале хлопали, свистели, лузгали семечки. Атмосфера была самая непринужденная.
Цирковые клоуны, одетые в ярко-красные костюмы с белоснежными манишками, помогли смущенному человеку забраться в один из пеналов. Публика во все глаза следила за происходившем на арене.
Затем высокий человек, почему-то одетый кучером, вынес корзину со шпагами и саблями, принявшись методично втыкать их в пенал, пронзая его насквозь. Шум в зале стал затихать. Все заворожено смотрели на пенал, пронзенный десятком клинков.
– Что ж вы делаете с ним, гады… – раздался в тишине чей-то непосредственный голос. Кто-то прыснул от смеха.
– Уважаемые товарищи! Гарантируем, что доброволец не пострадает! – взял слово конферансье.
Человек-кучер вытащил поочередно все сабли со шпагами и открыл дверь пенала. Внутри было пусто. Публика ахнула.
– Вы наблюдаете чудеса магии в действии! – восторженно гремел ведущий.
Затем артист подбежал ко второму пеналу и распахнул дверь. В ящике стоял мужичок-доброволец, все еще смущавшийся. Человек-кучер помог ему выйти . Зал взорвался аплодисментами, успех был полный.
– Как они это делают? – восторженно заорал Антон на ухо Демичеву. Тот только пожимал плечами.
Следующим номером шли ростовые куклы. Это были клоуны, наряженные большими куклами, изображавшими, как увидел с удивлением Антон, Ленина и Троцкого. А точнее, не Ильича, а самого товарища Фарина.