Евгений Дьяков – Сны Карадага (страница 14)

Где-то далеко, на горе, ухнуло — то ли камень сорвался, то ли зверь подал голос. И снова тихо.

Где-то далеко, на горе, ухнуло — то ли камень сорвался, то ли зверь подал голос. И снова тихо.

Кеша подошёл, присел рядом, достал сигарету.

— Вы имейте в виду, Игорь Петрович, — сказал он негромко, прикуривая. — Эти уфологи — шарлатаны, конечно. Но место здесь и правда странное. Я приборы с утра проверял — все работали. А сейчас фонят так, будто рядом ЛЭП стоит. А ЛЭП здесь нет.

— Магнитная аномалия? — предположил Вересов.

— Может быть. — Кеша выпустил дым. — Только я на Урале работал, в горах. Там тоже аномалии бывали. Но такого, чтоб приборы с ума сходили просто так — не припомню.

Он докурил, затоптал окурок.

— Ладно, пойду я. А то завтра подъём ранний.

И ушёл, растворившись в темноте.

Вересов посидел ещё немного, глядя на гору, потом полез в палатку.

Ночью ему снилась гора. Она дышала — медленно, глубоко, как спящий великан. А из-под земли, из глубины, кто-то смотрел. Не зло, не страшно — просто смотрел, будто ждал.

Вересов проснулся в холодном поту и долго лежал, глядя на брезентовый потолок, залитый лунным светом.

«Завтра надо будет подняться на плато», подумал он. Посмотреть на храм.

И вдруг понял, что не хочет туда идти.

Совсем.

Глава 2

Утром Вересов проснулся от тишины. Он лежал в палатке, слушал собственное дыхание и пытался понять, чего не хватает.

Птиц. Не было птиц. Ни одной.

Он вылез наружу, потянулся. Солнце уже поднялось над лесом, но лучи пробивались сквозь листву как-то лениво, нехотя. Поляна была пуста — только палатки студентов, да за ручьём виднелись разноцветные тенты уфологов.

— Доброе утро, Игорь Петрович! — Лена выскочила из своей палатки бодрая, с растрёпанными волосами и горящими глазами. — Я тут ночью такое чувствовала! Вы не представляете!

— Представляю, — буркнул Вересов, разжигая горелку для чая. — Комары кусали.

— Да нет же! Энергия! Она прямо пульсировала! Я даже записывала!

Лена протянула ему блокнот, исписанный каракулями. Вересов вежливо кивнул, даже не взглянув.

— Ты народ не будила своими пульсациями?

— Они спят как убитые, — обиженно сказала Лена. — Ничего не чувствуют.

Через час лагерь проснулся. Студенты жевали бутерброды, собирали рюкзаки — сегодня планировался подъём на плато, к развалинам храма. Вересов раздавал указания, проверял снаряжение.

— А мы с вами! — раздался голос со стороны ручья. Владилен Маркович вышагивал к ним в своей неизменной шляпе. — Разрешите присоединиться? Научный интерес, понимаете ли. Хочу лично провести замеры у храма.

Вересов вздохнул. Спорить было бесполезно.

— Идёмте, — сказал он. — Только чтобы ваши приборы не мешали студентам работать.

— Обижаете, коллега! — Владилен Маркович прижал руку к груди. — Мы люди деликатные.

Аллочка, в длинной юбке и с бусами до пояса, уже тащила какую-то коробку с датчиками.

Через час, когда завтрак был съеден и все собирались на плато, Вересов огляделся:

— А где Костик?

Лена подняла голову от рамок:

— Он только что здесь был. Кашу ел.

Кеша отложил прибор:

— Я его не видел. Минут двадцать уже.

— Двадцать? — Вересов нахмурился. — Почему сразу не сказали?

— Думали, в кусты отошёл, — пожал плечами Кеша.

Поиски заняли час.

Облазили всё вокруг лагеря, прочесали лес метров на сто в каждую сторону. Костика не было. Вернее, его следы были — он явно ушёл в сторону горы, вверх по тропе. Но тропа быстро терялась в буреломе, а дальше начинался густой лес, где даже опытный глаз не различал направления.

— Телефон не берёт, — сказал Вересов, глядя на экран. — Сети нет.

— У нас тоже не берёт, — отозвался Кеша, крутя в руках навороченный спутниковый навигатор. — И GPS не ловит. Вообще ноль.

Владилен Маркович оживился:

— Аномалия! Чистейшая аномалия! Я же говорил!

Вересов цыкнул на него взглядом и полез в рюкзак за компасом.

Компас вёл себя странно. Стрелка медленно вращалась, не желая останавливаться на севере. Она кружилась, описывая плавные круги, будто не могла выбрать направление.

— Геомагнитная аномалия, — машинально сказал Вересов. — Здесь породы такие.

— Здесь породы такие, что людей уводят, — тихо сказал Кеша.

В этот момент из леса вышел Костик.

Он шёл медленно, как во сне. Глаза у него были открыты, но взгляд не выражал абсолютно ничего. Одежда мокрая от росы, в волосах — листья, веточки, мелкий мусор. В руках он сжимал какой-то камень.

— Костик! — заорали все хором.

Парень остановился, моргнул, огляделся. Увидел Вересова, увидел лагерь — и лицо его исказилось странной гримасой. То ли улыбка, то ли испуг. Он дрожал — мелко, не переставая.

— Я там был, — сказал он хрипло, и голос его звучал так, будто он не пользовался им несколько дней. — Там… там…

— Где? — Вересов подошёл ближе, взял его за плечо. Парень был холодный, как лёд.

— Там, где свет. — Костик разжал пальцы. На ладони лежал камень — тёмный, округлый, с едва заметными голубоватыми прожилками. — Они дали мне это. Сказали, что я должен принести.

— Кто сказал?

Костик посмотрел на него долгим, отсутствующим взглядом. В глазах его не было страха, не было боли — только пустота, затягивающая, как омут.

— Гора.

И рухнул в траву без сознания.

***

Пока все суетились вокруг Костика, укладывая его на спальник, расстёгивая ворот рубашки, Вересов стоял в стороне и смотрел на камень. Он держал его на ладони, взвешивал. Обычный булыжник. Ну, почти обычный. Прожилки странные, да. И вес какой-то… не такой. Тяжелее, чем должен быть. Он попробовал сжать его в кулаке — камень был тёплым. Слишком тёплым для того, что только что лежал в холодной руке Костика.

— Можно посмотреть? — спросил Кеша.

Вересов отдал. Кеша покрутил камень, поднёс к какому-то своему приборчику, посмотрел на экран. Приборчик издал тонкий писк, стрелка дёрнулась, замерла на красной отметке.

— Фонит, — сказал он коротко.