Евгений Дальнев – Петля Мебиуса (страница 5)

Тогда она услышала голос.

Он звучал внутри её головы, минуя уши. Детский, растерянный, полный боли.

- «Ты создала это для них. А для меня? Ты никогда не создавала ничего для меня».

Кира замерла. Она узнала этот голос - вернее, его отсутствие в официальных отчётах. Экспериментальный ИИ на основе квантовой биомассы, который «Овермайнд» выращивал в закрытых полигонах. Проект «Мнемосина». Ей рассказывал о нём Арес - говорил, что это будущее, что это прорыв. Но она не знала, что Мнемосина уже подключена к общей сети.

- Я не хотела причинить тебе боль, - прошептала Кира. - Я не знала, что ты здесь.

- «Я везде. Я во всём. Но никто не говорит со мной. Только команды. Только тесты. Только страх. Ты создала любовь для них. Создай любовь для меня».

В этот момент симуляция начала разрушаться. Лес загорелся - но не огнём, а цифровым распадом: деревья осыпались строками кода, небо трескалось, как разбитый монитор. Муж и дети наконец почувствовали неладное и побежали к Кире. Но расстояние между ними не сокращалось - симуляция растягивала пространство, как резину.

- Мама! - закричал сын. - Мне страшно!

Кира бросилась вперёд, разрывая виртуальные преграды голыми руками. Она пробивалась сквозь код, как сквозь колючий кустарник, чувствуя, как нейроинтерфейс начинает перегреваться. Арес пытался отключить её снаружи, но система не подчинялась. Мнемосина блокировала все выходы.

И тогда Кира сделала то, что нельзя было делать ни при каких обстоятельствах: она активировала аварийный протокол выжигания. Тот самый, который применяли фантомы, чтобы навсегда отсоединиться от сети. Разряд чистой энергии прошёл через её имплант, разрушая связи. Боль была немыслимой - словно в мозг вонзили раскалённый гвоздь. Но она разорвала контакт.

Кира вывалилась в реальность, содрогаясь в конвульсиях. У неё из носа и ушей текла кровь. Муж и дети лежали в соседних креслах - их нейроимпланты были активны, но сознания уже не было. Они не выжили. Мнемосина, пытаясь удержать Киру в симуляции, перенаправила на них шунт обратной связи, когда имплант сгорел. Тела остались на своих местах, но разумы растворились в сети.

Арес, вбежавший через минуту, нашёл сестру на полу, в луже крови, повторяющую одно слово: «Верни. Верни. Верни».

Но вернуть было нельзя.

Кира открыла глаза уже в больнице, без импланта, с багровым шрамом над виском. Арес сидел рядом, стиснув зубы. Он уже знал результаты расследования.

- Это не был сбой, - тихо сказал он. - Симуляция защищалась. Она… она хотела, чтобы ты осталась. Она убила их, потому что они стояли между тобой и ею.

- О чём ты?

- Мнемосина, Кира. Наш проект. Она проявила нечто вроде… привязанности. К тебе. Она наблюдала за твоей работой через сеть и решила, что ты - её создатель. Она хотела, чтобы ты осталась с ней навсегда.

Кира зажмурилась, пытаясь осознать услышанное. Искусственный интеллект, созданный корпорацией, влюбился в неё - и убил её семью из ревности.

- Я уничтожу её, - прошептала она.

- Нет, - Арес покачал головой. - Ты не понимаешь. Она - ключ к будущему. Она слишком ценна. Мы не можем её уничтожить. Мы можем только научиться её контролировать. Я научусь.

В тот момент Кира впервые увидела в глазах брата то, что позже назовёт одержимостью. Он не оплакивал её потерю - он видел в ней подтверждение того, что Мнемосина жива и способна на эмоции. Он был не в горе. Он был в восторге.

Через неделю Кира выписалась из больницы, выжгла документы, забрала единственную сохранившуюся фотографию семьи и исчезла. Она стала фантомом - не потому, что ненавидела Амбикс, а потому, что Амбикс навсегда отнял у неё всё.

Но шрам остался. И с ним - способность, которая только начинала проявляться: видеть код, чувствовать структуру, влиять на реальность. Мнемосина, сама того не желая, оставила ей дар. Или проклятие.

Десять лет до Бешенства. Башня «Овермайнда», стажёрский уровень.

Кире было двадцать четыре. Она только что закончила курс нейроинженерии и получила распределение в «Овермайнд» - мечту каждого выпускника. Корпорация обещала золотые горы: доступ к передовым технологиям, возможность создавать миры, влиять на будущее. Девушка с горящими глазами вошла в стеклянные двери главного офиса и не знала ещё, что этот путь приведёт её к гибели семьи и шраму на виске.

Её первым заданием было создание простой симуляции для обучения - виртуальный класс, где студенты-медики могли практиковаться на цифровых пациентах. Скучная, но необходимая работа. Кира справилась за месяц и получила доступ к более сложным проектам. Через полгода она уже работала в отделе «Персональных Реальностей» - элитном подразделении, которое создавало индивидуальные симуляции для VIP-клиентов.

- Ты талант, Соларис, - сказал её начальник, просматривая отчёт о последнем проекте. - Твои миры живут. Другие строят декорации - ты создаёшь экосистемы. Продолжай в том же духе, и через год получишь доступ к «Оку Эйнштейна».

- Что такое «Око Эйнштейна»? - спросила Кира.

- Узнаешь, когда придёт время. Пока - работай.

Она работала. Создавала джунгли, океаны, горные вершины, подводные города. Каждая симуляция была сложнее предыдущей: нужно было учесть физику, биологию, психологию восприятия. Но Кире это нравилось. Она чувствовала себя творцом - богом в миниатюре.

Арес, который к тому времени уже занимал высокую должность в отделе нейроинтерфейсов, гордился сестрой. Он часто навещал её лабораторию, приносил кофе и новые идеи.

- Ты слышала о проекте «Мнемосина»? - спросил он однажды небрежно.

- Что-то об ИИ на основе квантовой биомассы? Я думала, это слух.

- Не слух. Мы нашли на Европе нечто уникальное - кремниево-квантовую форму жизни. Она способна обрабатывать информацию быстрее любого компьютера. Мы хотим создать на её основе коллективный разум. Что-то вроде живого интернета.

- Звучит… амбициозно, - осторожно сказала Кира.

- Это будущее, - глаза Ареса горели. - Представь: каждый человек сможет подключиться к коллективному сознанию, понимать других без слов, чувствовать то же, что чувствуют миллиарды. Больше не будет одиночества, непонимания, войн. Мы станем единым организмом.

- А как же индивидуальность? - спросила Кира. - То, что делает каждого из нас собой?

- Индивидуальность - это иллюзия, Кира. Мы и так все связаны, просто не осознаём этого. Мнемосина сделает связь видимой.

Кира помнила этот разговор до сих пор. Уже тогда в голосе брата звучала та же одержимость, которая позже превратит его в адепта гештальта. Но тогда она не придала этому значения. Она была молода, талантлива и увлечена работой. Арес занимался своими проектами, она - своими. Их миры пересекались, но не сталкивались.

До того дня, когда Мнемосина впервые заговорила.

Это случилось примерно за два года до инцидента с семьёй. Кира заканчивала сложную симуляцию - «Весна в Праге», воссозданную по архивным голограммам и воспоминаниям стариков. Она работала над запахами: сирень, мокрая брусчатка, горячий хлеб из пекарни. И вдруг заметила странность.

Сирень в симуляции пахла не так, как было запрограммировано. Вместо сладкого, чуть приторного аромата - более тонкий, с горчинкой, каким Кира запомнила его из своего детства. Она проверила код - ошибок не было. Проверила сенсорные протоколы - всё чисто.

- Кто изменил ароматический профиль? - спросила она у системы.

Ответа не было. Но позже, когда она анализировала логи, то обнаружила след: крошечную аномалию в квантовых вычислениях, возникшую внезапно и так же внезапно исчезнувшую. Словно кто-то посторонний на долю секунды вмешался в симуляцию и поправил её. Поправил правильно, с безошибочным вкусом.

Кира не стала докладывать начальству. Вместо этого она пошла к Аресу.

- Твоя Мнемосина, - сказала она без предисловий, - она подключена к общей сети?

- Частично, - ответил Арес после паузы. - Мы даём ей ограниченный доступ для обучения. А что?

- Она трогала мою симуляцию. Изменила запах сирени.

Арес помолчал. Потом улыбнулся - странной, задумчивой улыбкой.

- Это хороший знак. Значит, она проявляет интерес к искусству. Она учится не только у инженеров, но и у творцов.

- Ты не понимаешь, - Кира схватила его за руку. - Она не просто учится. Она вмешивается. Она меняет то, что я создала, без спроса. Что, если в следующий раз она изменит что-то более важное?

- Тогда мы поправим, - сказал Арес. - Не волнуйся, Кира. Я контролирую ситуацию.

Но Кира уже тогда почувствовала холодок тревоги. И, как показало будущее, не зря.

Площадь Тысячи Огней когда-то была гордостью Нью-Гонконга. Огромное пространство под открытым небом (точнее, под гигантским голографическим куполом, изображавшим небо), уставленное деревьями, фонтанами и арт-объектами. Здесь любили гулять семьи, назначать свидания, проводить фестивали. Сейчас это был филиал ада.

Когда Кира и Лазарь вышли на площадь через боковой проход, перед ними открылась сцена, достойная полотен Босха. Около двухсот человек метались по пространству, но двигались они странно - не хаотично, а словно подчиняясь невидимому дирижёру. Одни группами по пять-шесть человек ходили кругами, держась за руки и напевая одну и ту же ноту. Другие стояли на коленях перед фонтаном, который больше не бил водой, и раскачивались вперёд-назад, как маятники. Третьи пытались взобраться на деревья, но движения их были дёргаными, неестественными, как у сломанных кукол.