Евгений Дальнев – Петля Мебиуса (страница 4)
Тогда починим. Всё можно починить, если знать как.
Это был лейтмотив их детства. Арес всегда хотел знать «как». Он разбирал старые приборы отца, собирал модели ракет, читал учебники по нейробиологии, когда его сверстники ещё играли в голографические игры. Кира же была другой - эмоциональной, мечтательной, любящей рисовать и придумывать истории. Их мать шутила, что из Ареса выйдет инженер, а из Киры - поэтесса. Отец же говорил, что эти два дара отлично дополняют друг друга: «Один строит каркас, другая наполняет его жизнью».
Когда родители погибли - несчастный случай в Марианской впадине, - Аресу было двадцать, Кире пятнадцать. Он взял опекунство над сестрой, хотя сам ещё учился в университете. По ночам работал в лаборатории «Овермайнда», днём сидел с ней над домашними заданиями. Он был не просто братом - он заменил ей отца и мать.
Мы справимся, - повторял он каждую ночь, когда Кира плакала в подушку. - Мы всё починим.
И она верила ему. Безусловно. Даже когда он устроил её стажёром в «Овермайнд» в обход конкурса, даже когда закрывал глаза на её эксперименты с симуляциями на семье, даже когда в его глазах появился тот самый странный, отстранённый блеск одержимости.
Потому что он был Аресом - её старшим братом, который знал, как всё работает, и обещал починить всё, что сломается.
А потом случился инцидент, и выяснилось, что некоторые вещи починить нельзя.
Кира проснулась в слезах. Лазарь спал рядом, на грубом матрасе убежища. Тусклая масляная лампа отбрасывала на стены дрожащие тени. Нейрошрам пульсировал, но не от боли - скорее, от тоски по тому, что она потеряла. По брату, который был ей отцом. По дому у моря, которого больше не существовало.
Она вытерла слёзы и заставила себя подняться. Впереди был шлюз «Молчание», «Гефест», Юпитер, бездна. И где-то там - Арес, которого она надеялась вернуть, даже если это казалось невозможным. Потому что он был её братом. И она всё ещё верила, что некоторые вещи можно починить.
Три года назад. Госпиталь «Овермайнда», изолированная палата.
Кира очнулась от боли - не физической, хотя физическая тоже была, а от пустоты. Словно из груди вырвали что-то важное, оставив зияющую дыру размером с вселенную. Она попыталась поднять руку - рука не слушалась. Попыталась позвать мужа, детей - рот открылся, но звука не было.
Не двигайся, - голос Ареса звучал глухо, словно через толщу воды. - Ты выжгла имплант. Нейронные связи восстанавливаются. Если будешь дёргаться, можешь повредить себе навсегда.
Кира скосила глаза. Арес сидел у койки, осунувшийся, небритый, с красными от бессонницы глазами. Он держал в руках планшет, но не смотрел на него - смотрел на сестру.
Где они? - прошептала Кира, хотя уже знала ответ.
Мне жаль, - Арес опустил глаза. - Они не вышли из симуляции. Когда ты активировала аварийный протокол, Мнемосина перенаправила обратную связь на них. Мгновенная смерть. Они не мучились.
Ты знал, - произнесла она безжизненным голосом. - Ты знал, что она живая, что она в сети, что она может вмешаться. И ты разрешил мне подключить их.
Арес не ответил. Его молчание было страшнее любых оправданий.
Я не знал, что она способна на такое, - наконец выдавил он. - Я думал, она просто учится. Я думал...
Ты думал, что контролируешь её, - перебила Кира. - Ты всегда думал, что всё контролируешь. Но ты никогда ничего не контролировал, Арес. Ты был её инструментом с самого начала.
Он встал и отошёл к окну. Плечи его дрожали, но голос оставался ровным.
Я исправлю это. Я найду способ контролировать Мнемосину. И когда найду, мы вернём их.
Они мертвы, - сказала Кира. - Мёртвых не возвращают.
Ты не понимаешь, - он обернулся, и в его глазах она увидела тот самый блеск, который в будущем назовёт одержимостью. - Их сознания не уничтожены. Они растворились в сети. Если Мнемосина станет достаточно сильной, она сможет воссоздать их. Нужно только подождать. Нужно только помочь ей вырасти.
Кира смотрела на брата и не узнавала его. Перед ней стоял не тот мальчик, который учил её не бояться грозы. Перед ней стоял фанатик, готовый оправдать любое зло ради своей веры.
Когда я выйду отсюда, - тихо сказала она, - я уничтожу твою Мнемосину. И если ты встанешь у меня на пути, я уничтожу и тебя.
Арес улыбнулся - грустно, почти по-отечески.
Ты не сможешь, Кира. Ты теперь часть её. Твой шрам - это не просто рана. Это врата.
Он вышел из палаты, оставив её наедине с пустотой. А через неделю Кира исчезла. И начала свой путь к тому, чтобы доказать, что брат ошибался.
Три года до Бешенства. Трущобы Нью-Гонконга, ярус 215.
Она сбежала из госпиталя ночью, когда персонал менялся. На ней была чужая одежда, украденная из бельевой, и в кармане - единственная уцелевшая вещь, фотография семьи, спасённая Аресом и переданная ей медсестрой (которая, как потом выяснилось, была фантомом). Кира не знала, куда идти, но знала, что оставаться в клинике нельзя - там её найдут, изучат, запрут.
Она спускалась в нижние ярусы, туда, где не было Амбикс и где, по слухам, жили отщепенцы. Путь преградил патруль - трое охранников «Овермайнда» с дроном-разведчиком.
Стоять! Документы!
Кира замерла. Документов не было. Дрон подлетел ближе, сканируя её. Она чувствовала его - не физически, а как-то иначе, словно внутри черепа зазвучала тихая музыка, и каждая нота была сигналом дрона.
Объект без идентификатора. Задержать, - произнёс один из охранников.
Кира не думала. Она просто
Кира опустилась на колени посреди переулка, дрожа от ужаса и восторга. Она не знала, что с ней. Но знала, что больше никогда не будет беспомощной.
В тот вечер она поклялась себе, что использует эту силу только для защиты и никогда - для мести. Клятву она сдержала. Почти.
Тремя годами ранее. Нью-Гонконг, Башня «Овермайнда», уровень 200.
Кира Соларис сидела в кресле нейроинженера, подключённая к консоли через тончайший оптоволоконный кабель, и творила миры. Это была её работа - и её страсть. Она создавала симуляции для богатых клиентов: личные вселенные, где можно было прожить целую жизнь за один реальный час, испытать невозможные ощущения, встретиться с умершими близкими или пережить приключения, недоступные в физическом мире.
Сегодняшний заказ был особенным. Крупный функционер «Овермайнда» пожелал «идеальный семейный вечер» - чтобы вспомнить детство, которого у него никогда не было. Кира построила эту симуляцию за три дня: тёплый деревянный дом у озера, закат, треск камина, голоса родителей, смех детей. Всё было выверено до мельчайших деталей - запах хвои, вкус яблочного пирога, текстура старого пледа. Клиент заплатил авансом и должен был войти в симуляцию на следующее утро.
Но у Киры был секрет. Она тестировала свои миры не на безликих алгоритмах, а на себе. Точнее, на своей семье.
Муж, семилетний сын и пятилетняя дочь имели гостевой доступ к Амбикс - как и все граждане. Кира договорилась с системным администратором (им был Арес), чтобы её домашний терминал подключили к тестовой среде «Овермайнда». Это было нарушением протоколов, но Арес, который души не чаял в племянниках, закрыл глаза. Он верил, что Кира достаточно опытна, чтобы не допустить ошибок.
В тот вечер, за час до катастрофы, семья собралась в гостиной. Кира запустила симуляцию «Идеальный вечер» не для клиента, а для своих. Муж шутил, что она опять работает сверхурочно, но согласился «погулять по виртуальному лесу». Дети были в восторге: в симуляции можно было летать, говорить с животными и есть бесконечное мороженое без последствий для живота.
Кира подключилась последней. Она вошла в свой собственный мир как наблюдатель - без полного погружения, чтобы контролировать параметры. Нейроинтерфейс мягко загудел, и реальность растворилась.
Лес был прекрасен. Сосны уходили в золотое небо, озеро блестело, как расплавленное стекло. Дети бежали по тропинке, смеясь, муж шагал рядом, держа Киру за руку. Всё было идеально - слишком идеально, как позже скажет следственная комиссия.
Первая аномалия проявилась через двадцать минут.
Кира заметила, что листья на деревьях колышутся не в такт ветру. Ветер дул слева, а листья трепетали справа, словно подчиняясь иной, внутренней логике симуляции. Она проверила консоль - параметры были в норме. Сбой? Она попыталась внести коррекцию, но консоль не ответила.
- Мамочка, смотри, какая собачка! - крикнула дочь, указывая на опушку.
Кира обернулась и похолодела. На опушке стояло существо, которого она не проектировала. Оно напоминало собаку, но было соткано из фрагментов других существ: волчья голова, медвежьи лапы, павлиний хвост. И оно смотрело на детей - осмысленно, изучающе.
- Выходим, - скомандовала Кира. - Всем выходить из симуляции! Немедленно!
Но голос не работал. Точнее, он звучал, но семья не слышала её - они продолжали смеяться и махать рукой странной собаке. Кира рванулась к консоли, но виртуальная консоль рассыпалась пикселями, как песок сквозь пальцы.