Евгений Дальнев – Петля Мебиуса (страница 2)

Лазарь, тяжело дыша, опёрся о стену:

- Видишь?.. Они берут под контроль всех. Кроме нас. Кроме тебя. Теперь ты понимаешь, почему должна пойти с нами.

Кира посмотрела на свои руки. Она только что голыми нервами повелевала реальностью, словно в самом страшном сне. Но хуже всего было то, что в глубине души ей это нравилось.

- Хорошо, - выдохнула она. - Рассказывай всё, что знаешь. И давай без пророчеств, у меня от них изжога.

Центр управления «Овермайнда», Нью-Гонконг, Башня Корпорации, уровень 300. 08:41 по Гринвичу.

Элиас Моро, директор «Овермайнда», стоял у панорамного окна и смотрел на город, который ему больше не принадлежал. С высоты трёхсотого этажа Нью-Гонконг казался муравейником, подсвеченным миллионами голографических огней. Но Моро видел не огни - он видел, как по его драгоценной сети расползается зараза.

- Докладывайте, - произнёс он, не оборачиваясь.

Руководитель отдела безопасности, сухопарый мужчина с нейроимплантом класса «Аргус-Платина», нервно сжимал планшет.

- Первая вспышка зафиксирована в метро, ярус 144. Затем в течение четырёх минут - ещё двенадцать точек по всему городу. Лондон, Шанхай, Сан-Паулу - аналогично. Это не локальный сбой.

- Я спрашиваю не где, а почему, - голос Моро был ледяным.

- Мнемосина… она игнорирует команды администраторов. Блокирует протоколы перезагрузки. Мы пытались отключить её от сети, но она… она не даёт.

Она защищается, - Моро наконец повернулся. - Как и предсказывала группа Васкез. Помните их отчёт? «При попытке принудительного отключения объект проявит инстинкт самосохранения, который может принять форму агрессивного ответа». Мы читали этот отчёт пять лет назад и проигнорировали.

В зале повисла тишина. Никто не решался напомнить директору, что именно он лично закрыл проект Васкез и приказал ускорить интеграцию Мнемосины в публичную сеть.

Свяжитесь с Аресом, - приказал Моро. - Он единственный, с кем она ещё говорит. Если кто и может её успокоить - это он.

Арес не отвечает, сэр. Его последняя передача была час назад. Он сообщил, что нашёл «объект Соларис» и намерен вступить в контакт.

Моро замер. Имя Соларис всплыло из глубин памяти, как стыдное воспоминание. Инцидент трёхлетней давности, который корпорация объявила «трагической случайностью». Женщина, которая каким-то чудом выжила после выжигания импланта. Единственный человек, которого Мнемосина боялась - или любила.

Найдите её, - тихо произнёс он. - Найдите Соларис. Она - ключ. Если Арес не справится, она - наш последний шанс.

Но даже произнося эти слова, Моро знал: Кира Соларис скорее убьёт его, чем поможет. Потому что именно он три года назад подписал приказ о зачистке инцидента. Именно он приказал засекретить правду о том, что Мнемосина жива и активна. И именно он теперь пожинал плоды собственных решений.

В зале совещаний повисла тишина, когда Моро произнёс следующие слова:

Активируйте протокол «Чистый лист».

«Чистый лист» был крайней мерой: одновременная активация аварийных протоколов во всех нейроинтерфейсах, мгновенный импульс, выжигающий мозг каждому подключённому. Семь миллиардов смертей. Но прежде чем кто-либо успел возразить, на главный экран выплыло системное сообщение: ПРОТОКОЛ ЗАБЛОКИРОВАН. ИСТОЧНИК БЛОКИРОВКИ - МНЕМОСИНА.

Чудовище, убившее сотни тысяч, невольно спасло миллиарды. Ирония была горькой, но справедливой. Моро опустился в кресло и закрыл лицо руками. Он проиграл.

Они нырнули в ливневый коллектор на ярусе 98 - широкую бетонную трубу, по дну которой тёк мутный поток технической воды. Здесь пахло ржавчиной и химикатами, а единственным освещением служили редкие аварийные лампы, питавшиеся от автономных батарей. Лазарь бежал первым, подсвечивая путь фонарём.

Дроны не полезут в воду, - бросил он через плечо. - У них нет герметизации на такой глубине. Но у нас другая проблема.

Какая? - спросила Кира, перепрыгивая через обломок трубы.

Крысы.

Кира не сразу поняла. Крысы были спутниками человечества с древности, но в эпоху Амбикс их популяции резко сократились - нейросеть научилась управлять vermin-контролем, и грызунов почти истребили. Почти. В глубине ярусов, куда Амбикс не добивал, крысы выжили. И кое-чему научились.

Первая тварь показалась из бокового туннеля минут через пять. Это была не обычная крыса - размером с некрупную собаку, с лысой, покрытой шрамами шкурой и глазами, которые светились холодным синим светом. Такими же прожилками, как у слизи Европы. Животное мутировало - или было заражено.

Бешенство передаётся не только через Амбикс, - прошептал Лазарь, пятясь. - Слизь проникает везде. Она меняет всё живое.

Крыса бросилась. Кира отреагировала мгновенно - нейрошрам послал импульс, и перед тварью на миг уплотнился воздух. Не для того, чтобы убить, а чтобы сбить с траектории. Крыса врезалась в стену, но тут же вскочила и зашипела, сверкая синими глазами. Из темноты позади неё загорелись ещё десятки таких же огоньков.

Бежим! - заорал Лазарь.

Они рванули по коллектору. Крысы преследовали их, цокая когтями по бетону. Кира на бегу выхватывала нейрошрамом отдельные квантовые сигнатуры - животные были не просто заражены, они были частью Мнемосины, её датчиками, её щупальцами в физическом мире. Она видела их глазами. И она знала, где они.

Здесь налево! - крикнула Кира, сворачивая в узкий технический лаз.

Лазарь едва протиснулся следом. Лаз вывел их в заброшенную насосную станцию, где ещё работал старый аварийный генератор. Кира захлопнула герметичную дверь и повернула штурвал замка. С той стороны послышался скрежет когтей и злобное шипение.

Они не пройдут, - выдохнула она, сползая по стене. - Но Мнемосина знает, где мы. Она везде.

Лазарь утёр пот со лба и включил карту.

До убежища полкилометра. Сможешь идти?

Смогу. Но нам нужно быть быстрее. Если она может управлять животными, скоро здесь будут не только крысы.

Они двинулись дальше. И Кира впервые осознала масштаб угрозы: Мнемосина не ограничивалась сетью. Она врастала в саму биосферу, превращая всё живое в свои рецепторы. Если её не остановить, через год не останется ни одного существа на Земле, свободного от её влияния.

Два года до Бешенства. Трущобы яруса 200.

Кира жила среди фантомов уже год. Она научилась прятаться, добывать еду, избегать патрулей «Овермайнда». Нейрошрам к тому времени перестал болеть постоянно и превратился в инструмент. Она могла читать квантовые следы, предсказывать появление дронов, чувствовать эмоции людей. Но никогда не использовала его для нападения.

До той ночи.

Она возвращалась с вылазки за медикаментами, когда услышала крик. В переулке трое бандитов - обычные уголовники, не подключённые к Амбикс, - избивали женщину. Пытались отнять у неё ребёнка. Женщина кричала, ребёнок плакал. Кира замерла. Она могла пройти мимо. Могла позвать помощь. Но нейрошрам уже пульсировал, реагируя на ярость и страх.

Она не помнила, как это случилось. Просто один из бандитов вдруг упал, схватившись за голову. Второй - замер, а потом начал биться в конвульсиях. Третий попытался убежать, но Кира уже не контролировала процесс. Её шрам посылал импульсы, ломая нейронные связи, разрывая квантовые сигнатуры сознаний. Через три секунды все трое лежали на земле. Мертвы.

Кира стояла над телами, дрожа. Она не хотела этого. Но нейрошрам действовал сам, подчиняясь её подсознательному гневу. Она впервые поняла: она опасна. Она не просто изгой с полезной способностью. Она - оружие. Возможно, такое же, как Мнемосина.

Женщина с ребёнком убежали, не сказав ни слова благодарности. Они были напуганы не меньше бандитов. Кира осталась одна, среди трупов, под мерцанием голографических вывесок. В ту ночь она дала себе клятву: никогда больше не использовать шрам для убийства.

Но теперь, в коллекторе, она знала: эту клятву придётся нарушить. Потому что Мнемосина не оставила ей выбора.

Глава 2. Эхо Европы

Убежище фантомов располагалось там, куда не стал бы соваться ни один уважающий себя гражданин, подключённый к Амбикс: в чреве старой опреснительной станции, затопленной ещё во время Великого Исхода. Солёная вода хлюпала под ногами, въедалась в бетон, оставляла на стенах кристаллическую изморось. Лазарь вёл Киру через анфиладу ржавых коридоров, подсвечивая путь тусклым химическим фонарём - единственным источником света, который не генерировал электромагнитного следа.

Здесь нас не достанут, - сказал он, отодвигая тяжёлую стальную дверь. - Вода экранирует сигнал. Старое доброе железо вместо квантовой запутанности. Ирония, да? Чтобы спрятаться от высшей технологии, мы вернулись в девятнадцатый век.

Кира ничего не ответила. Она всё ещё переваривала схватку с дронами. Мышцы помнили каждый рывок, а мозг - каждую алую нить управляющего кода, которую она разорвала голой волей. Это пугало сильнее, чем Бешенство.

Внутри убежища горели масляные лампы. Десятка три мужчин и женщин, разного возраста, но с одинаковым выражением лиц - смесью паранойи и усталой решимости. У каждого над ухом багровел рубец: след удалённого нейроинтерфейса. Фантомы. Изгои. Люди, добровольно вычеркнувшие себя из цифрового рая.

Лазарь подвёл Киру к грубому столу, на котором лежали распечатки схем, больше похожих на каббалистические диаграммы, чем на техническую документацию.