Евгений Дальнев – Хроники сферы: глас Оорта (страница 3)

— Я считаю, что вы — самое опасное звено, доктор Морн. Слабость можно укрепить. Опасность нужно изолировать. Но Рейес мне не верит. Он старый солдат. Он думает, что главная угроза — снаружи. А я знаю, что главная угроза всегда внутри.

Алиса сделала глоток. Кофе был отвратительным.

— Почему вы мне это говорите?

— Потому что мне нужно, чтобы вы понимали правила игры, — Синтия повернулась к ней. Её серые глаза были абсолютно спокойны. — Сейчас мы в изоляции. Связь с Землёй идёт с задержкой в тридцать семь часов и будет только расти. Через две недели мы полностью отрежемся от цивилизации. В таких условиях люди... меняются. Особенно те, кто носит в себе незакрытое горе. Я видела это на войне. Солдаты, потерявшие друзей, начинали слышать их голоса. Разговаривали с ними. А потом шли в атаку без приказа, потому что «друг сказал, что так надо». И погибали.

— Я не солдат, — Алиса поставила стакан на подлокотник.

— Это хуже, — Синтия чуть наклонила голову. — Солдата можно пристрелить за невыполнение приказа. А вы — гражданский специалист. Вы нужны миссии. Поэтому я не могу вас пристрелить. Я могу только наблюдать. И ждать.

— Чего ждать?

— Когда вы начнёте слышать голос дочери. И когда вы перестанете отличать его от реальности.

Алиса хотела ответить резкостью, но в этот момент в динамиках интеркома раздался голос Линь Вэя. Он звучал взволнованно, почти испуганно.

— Доктор Морн! Доктор Кейн! Немедленно в рубку. У нас... у нас проблема.

Рубка «Ганнибала» была сердцем корабля — небольшое помещение, заставленное пультами, тактическими экранами и креслами пилотов. Когда Алиса и Синтия вошли, там уже находились Рейес и Вэй. Последний что-то лихорадочно печатал на клавиатуре, и его лицо блестело от пота.

— Что случилось? — спросила Алиса, подходя к главному экрану.

— Сигнал, — Вэй указал на голограмму. — Он изменился.

Алиса посмотрела на узор. Внешне он остался тем же — фрактальное кружево, пульсирующее багровым. Но что-то в нём действительно изменилось. Ритм. Он стал быстрее. И... ближе.

— Это не доплеровский сдвиг, — продолжал Вэй, вытирая лоб рукавом. — Если бы мы просто приближались к источнику, частота росла бы линейно. Но здесь... посмотрите.

Он вывел на экран график. Линия частоты сигнала напоминала кардиограмму человека, переживающего паническую атаку.

— Он реагирует на нас, — тихо сказала Алиса. — Он знает, что мы идём.

— Это невозможно, — Рейес скрестил руки на груди. — Мы идём в режиме радиомолчания. Никаких активных передатчиков. Как он может нас видеть?

— Он не видит, командор, — Алиса подошла к экрану почти вплотную. — Он чувствует. Гравиметрия. Наш корабль — это масса, движущаяся сквозь пространство. Мы возмущаем гравитационное поле. А эта структура... она построена на гравитации. Мы для неё — как камень, брошенный в пруд. Она чувствует круги на воде.

В рубке повисла тишина. Рейес медленно потёр шрам на брови.

— И что это значит для нас?

— Это значит, — Алиса обернулась к нему, — что он ждал. Всё это время. Тысячи лет. Может быть, миллионы. Он ждал, пока кто-то придёт. И теперь он знает, что мы здесь.

— И он рад? — спросил Вэй. — Или... напуган?

Алиса снова посмотрела на узор. Багровые линии пульсировали всё быстрее.

— Я не знаю, Вэй. Но мы это выясним.

Первые две недели полёта прошли в странном, напряжённом ожидании.

Экипаж занимался рутиной. Техники проверяли системы. Оружейники чистили кинетические пушки. Повар — мрачный мужчина по фамилии Гросс — готовил безвкусную, но питательную еду из концентратов. Все ждали, когда «Плач» проявит себя.

Но ничего не происходило.

Сигнал оставался стабильным. Узор пульсировал на экранах, но не менялся. Вэй проводил измерения каждые шесть часов и каждый раз пожимал плечами.

— Никаких изменений, — докладывал он. — Как будто он замер в ожидании.

Алиса проводила дни в лаборатории — крошечном помещении, выделенном ей Рейесом. Она пыталась анализировать сигнал, искать в нём закономерности, смысл. Но чем дольше она смотрела на узор, тем сильнее её охватывало странное чувство. Не страх. Не тревога. Скорее... тоска. Глубокая, всепоглощающая тоска, похожая на ту, что она испытывала в первые месяцы после смерти Лии.

Она ловила себя на том, что начинает разговаривать вслух. Не с экипажем. С узором.

— Что ты такое? — шептала она, глядя на багровые линии. — Почему ты звал мою дочь? Почему ты показал ей море, которого она никогда не видела?

Узор молчал. Но Алисе казалось, что он слушает.

На пятнадцатый день полёта связь с Землёй окончательно прервалась. Задержка сигнала превысила возможности корабельных антенн. «Ганнибал» остался один в бесконечной черноте.

В тот же вечер Алиса впервые услышала голос.

ГЛАВА 3. ГОЛОСА В СТАТИКЕ

Это случилось, когда она пыталась заснуть. Каюта была погружена в полумрак, гул двигателей действовал как белый шум. Алиса лежала на узкой койке, глядя в потолок, и прокручивала в голове данные за день.

И вдруг сквозь гул двигателей пробился другой звук.

Шёпот.

Сначала Алиса подумала, что это галлюцинация. Недосып, стресс, изоляция — классические триггеры. Она села на койке и прислушалась.

Шёпот не исчез. Он стал громче. И в нём начали проступать слова.

«...мама...»

Сердце Алисы пропустило удар. Она узнала этот голос. Он был выше, звонче, но она узнала его. Голос Лии.

«...мама, там холодно... мама, я не вижу моря...»

— Лия? — прошептала Алиса в пустоту. — Лия, это ты?

Шёпот на мгновение стих, а затем вернулся с новой силой.

«...иди ко мне, мама... иди... тут красиво, но грустно... тут все плачут...»

Алиса вскочила с койки. Она включила свет и осмотрела каюту. Никого. Только стены, заваленные распечатками, и маленькая голограмма Лии на тумбочке.

— Это нереально, — сказала она вслух. — Это мой мозг. Это просто мой мозг.

Но голос не исчезал. Он звучал теперь не в ушах. Он звучал внутри головы. Как будто кто-то включил радио в соседней комнате её сознания.

Алиса схватила коммуникатор.

— Доктор Кейн, — её голос дрожал. — Мне нужно вас видеть. Немедленно.

Синтия пришла через три минуты. Она была в сером комбинезоне, волосы собраны в тугой узел. Лицо — бесстрастная маска.

— Что случилось?

— Я слышу её, — Алиса сидела на койке, обхватив колени руками. — Я слышу Лию. Она говорит со мной.

Синтия не удивилась. Она достала из кармана портативный сканер и провела им над головой Алисы.

— Когда это началось?

— Пятнадцать минут назад. Я пыталась заснуть.

— Что именно вы слышите?

Алиса закрыла глаза.

— Она говорит, что там холодно. Что она не видит моря. Что все плачут. И она зовёт меня.

Синтия посмотрела на показания сканера.

— Ваша лимбическая система перегружена. Миндалевидное тело работает на пределе. Уровень кортизола зашкаливает. Физически вы в порядке. Психологически... — она убрала сканер. — Вы слышите голос, доктор Морн. Это факт. Вопрос в том, откуда он берётся.

— Из моей головы, — Алиса потёрла виски. — Это просто галлюцинация. Стресс. Изоляция. Я учёная, я понимаю механизмы.