Евгений Черносвитов – Смерть. Эссе (страница 4)

В одну из мучительных ночей, когда я страдал сальмонеллёзом, мне приснилось завидовское кладбище, несколько человек, в том числе и я, стояли у свежевырытой могилы в изгороди, где похоронены тогда были мой папа и моя бабушка. Я стоял у самого края могилы, и кто-то хотел столкнуть меня в нее. Не видел кто. Я резко его отшвырнул и проснулся. Сон был четкий.

Вспомнился еще один случай. Я 15 июля 1990 года прилетел в Барнаул на «Шукшинские чтения», утром. Мой друг, известный алтайский писатель Виктор Горн повел меня завтракать в огромный зал, который был уставлен столами с алтайскими напитками и закусками. Вот мы входим в широкие двери в зал, поперек зала перед нами длинный стол, заваленный яствами. И я вижу, что стол покрыт красным сукном с черной обшивкой. Ясно вижу! Я говорю Виктору: «Мы собираемся праздновать день рождения Шукшина. А стол убрали, как гроб!» Он посмотрел на меня удивленно, ничего не успел сказать, вбежала его жена и сказала, что у меня сегодня умер отец, позвонила Марина из Москвы… Стол, убранный сукном, как гроб – были мои вещие галлюцинации…

Отсутствие страха перед покойниками сделало меня судебно-медицинским экспертом – за три с лишним года я вскрыл три тысячи трупов и освидетельствовал полторы тысячи избитых, изнасилованных и лиц, посягающих на самоубийство. Подробнее читай Первый том «Озорные рассказы из мертвого века» (Ридеро.2018). Исчезновение страха перед аннигиляцией моего «Я» в смерти, сделали меня сначала философом, а потом, вкупе, психиатром – Читай второй том «Озорные рассказы из мертвого века» (Ридеро. 2018).

Сознание – субъективная реальность

Понятие «субъективная реальность» я ввел в научный обиход и детально (даже для сегодняшнего дня) разработал. Не собираюсь это доказывать. Просто отсылаю скептиков к журналам «Философские науки» и «Вопросы философии», опубликованные с 1973 по 1985 годы. А также к множеству коллективных трудов, сборников, материалов научных конференций Философского общества СССР, Институтов философии и психологий, института социологии. Глобальная научная общественность оценила мой доклад, как лучший. См.: «Consciousness in the structure of self-consciousness. To the analysis of subjective reality». (Abstracts. V.5. LMPS. 1987). Принятие «субъективной реальности» советскими ведущими философами произошло на конференции, посвященной сознанию, в 1985 году в Институте Философии АН СССР, в отделе профессора Владислава Александровича Лекторского. До понимания сознания как субъективной реальности все его функции сводились к двум: ориентировки в пространстве и времени. В разгаре были споры международного охвата вокруг кошки, съевшей сердце хозяйки. Кратко: за обедом кошка сказала хозяину, чтобы он убил жену, вынул ее сердце и скормил ей. Хозяин безропотно это сделал. Но… он был полностью ориентирован в пространстве и времени, следовательно, сознание его не было нарушено. В моей практике, когда я только постигал основы большой психиатрии в 13 ПБ имении графа Дубровского – в Золино, что под Клином, ко мне в наручниках привезли молодого мужчину, который бурно и буйно доказывал, что он «нормальный». А произошло вот что. Возвращался он с женой и двухгодовалым сыном из отдыха из Крыма. Было жарко. Окно в поезде было открыто. Чета радостно обсуждала детали удавшегося отпуска. Не переставая говорить, отец, как ни в чем не бывало, выбросил своего сына в открытое окно поезда, продолжая беседу с женой. Он тоже был полностью ориентирован в пространстве и времени. Следовательно, был в сознании. Кстати, из больницы он выписался слабоумным. Какого-либо бреда и галлюцинаций у него выявить не удалось. Субъективная реальность – это моя попытка сохранить «Я» от уничтожения в Смерти. Собственно, что такое бессмертие, как не сохранение «Я»? Останется «Я» – остальное не важно! Поэтому, близки были те к истине, кто образом (функциями) сознания считал зеркало и свечу (См. мою работу «О двух функциях сознания». В сб.: Методика изучения личности и особенностей характера человека. Часть 2. М. ИСИ АН СССР. 1981). Но, зеркала и свечи недостаточно, чтобы, допустим, сознание даровало человеку бессмертие. Читая в молодости «Золотого осла» Апулея, меня мучил вопрос, как герой, охваченный метаморфозами, узнавал себя? При остром психозе есть синдром интерметаморфозы, когда больной также испытывает превращение в иные существа, а не других людей. Русские народные сказки полны такими метаморфозами. Достаточно сказать про царевну-лягушку, вспомнить «Аленький цветочек» или бабу Ягу. Ниже мы еще коснемся метаморфозы «Я-не Я». «Моя бессмертная душа» имеет только один смысл – сохранность «Я». Но, мало в смерти сохранить «бессмертную душу». Нужно еще узнать себя. Поэтому, две основные функции сознания не суть зеркало и свеча. Они есть аутоидентификация и аутоидентичность. Об этих функциях сознания я подробно написал в статье «Самосознание в структуре сознания: аутоидентичность и аутоидентификация». Философские науки. 1985. №3). Аутоидентичность – сознания себя, как Я, суть сложные процесс аутоидентификации. Во многих трудах трех последних веков с научных позиций описаны этапы выхода человека из комы. Здесь сразу заметим, что между глубокой комой и клинической смертью существует тонкая грань. Но, если при выходе из комы человек проходит ряд психологических (и биологических) состояний, начиная с возвращения к «смутному брожению духа», как тонко заметил Гегель, в примечании в «Феноменологии Духа», то из клинической смерти он сразу попадает в реальный мир. Это – чрезвычайно любопытно для философских раздумий о смерти, в поисках «иного мира» (загробного). Содержание «книги мертвых» (сохраненное частично на каменных пластинках), а также – в множественных фантастических «свидетельств» танатологов, типа Муди, не имеет подтверждение в клинике «оживления» (огромнейший опыт накоплен в ХХ-ом веке реаниматологами). Я считаю, что логичнее говорить о жизни и смерти, считая «клиническую смерть» частным случаем жизни. Жан Поль Сартр был прав, полагая, что «клиническая смерть» и «кома» – качественно разные состояния. Если в коме может быть, но может и не быть психическая жизнь («Состояние невесомости», описанное Анджеем Кусневичем – это как раз психическая жизнь в коме), то в состоянии клинической смерти никакой жизни быть не может (только для реаниматолога клиническая смерть есть частный случай биологической жизни, для умершего клиническая смерть есть смерть). Тоннель, стремительный полет к мерцающему свету в конце тоннеля в сопровождении скарабея – это не смерть, это – умирание! Мы отдаем себе отчет насколько тонки здесь грани между стадиями умирания и смертью; даже биологическая смерть – понятие чрезвычайно широкое: так, человек с «мертвым» мозгом может жить десятилетия – известный случай с одной особой королевского английского Двора.

Вопрос аутоидентичности и аутоидентификации – весьма сложный. Наше безошибочное узнавание себя связано, конечно, с настроением. Даже больше, чем с возрастом. Поэтому и существует весьма ложное разделение «реального» и психологического возраста. При этом различии большое значение имеет самочувствие. Как говорится, «быть в своей тарелке». Немаловажно, как нас воспринимают родные и близкие нам люди. Если они не видят наш неудержимое старение, то психологический возраст (пусть здесь будет без кавычек) будет отличаться и возможно значительно от «биологического». На самом деле есть только один «земной» возраст. Те, кто с этим не считается, часто оказывается «умершим скоропостижно». Да, бывает эмоциональный выброс «омолаживающих» гормонов. Но… в организме нет «кладовки», ни один гормон не содержится в организме про запас. Отсюда, если ты выглядишь моложе своих лет и это твое обыденное состояние, то можешь рассчитывать на то, что в экстремальном состоянии останешься жить и определить это a priory нельзя. О трагедии Николая Амосова, об успехах Федора Углова – двух великих советских медиках, академиках, боровшихся за продление жизни, читай здесь: https://kp.ua/life/552649-kak-uchenye-pytalys-prodlyt-sebe-zhyzn (см. также Петер Акст «Ленивые живут дольше», написанную им совместно с дочерью – врачом Михаэлой Акст-Гадерманн)

…Как это так, что все умрут и я тоже? Как это так, что Вселенная (не важно, расширяющаяся или сужающаяся) имеет конец? Почему человек не безотходное «производство» (разве природа не могла создать человека без функции выделения, хотя бы, выделения кала, ведь это так просто. И Цельс мог бы это сделать!) – Вот эти для меня проклятые вопросы, которые мучают меня, как я начал размышлять. Мысль моя утыкается в тупик, когда я ищу ответы на данные вопросы. Но, если бы только это? А сколько еще «мелочей» на которые не находишь простого ответа? Вот, два, нет три вопроса, тоже беспокоящие меня с детства и имеющие прямое отношение к Смерти, то есть, к Ничто-Небытию.

Я смотрю в зеркало и думаю, что вижу себя (как и все люди на Земле, даже Алиса Люиса Кэрролла). Но, из зеркала на меня смотрит человек, у которого все наоборот. Все «правое» есть «левое», а все «левое» есть «правое». У нас, землян, нет возможности увидеть себя такими, какие мы есть наяву! И на фотокарточках, и на кинопленке – везде наши двойники! И, испокон веков люди ошибаются, утверждая, что, в какой колодезь не загляни – всюду твое лицо! Допустим, что душа наша сразу не испаряется, как утверждает народная и ученая (оккультная) мудрости. Тогда в гробу действительно она видит не себя, а своего двойника. Кто может доказать, что все люди на земле не двойники себя? Ведь у животных не так. Самое разумное животное – человекоподобная обезьяна, способная к обучению или дельфины, не узнают себя в зеркале! У меня восемь месяцев назад ощенилась чихуахуа, принесла мне прелестных мальчика и девочку. Так вот, начиная с четырех месяцев собачки с удовольствием, запрыгивая на скамейку, смотрятся в зеркало. Но они видят не себя, а другую собачку! Они даже не путают свое отражение со своей сестренкой или братишкой, а начинают беспокойно искать собачку, которую они увидели в зеркале, если я зеркало переворачиваю.