Евгений Черносвитов – Общая психопатология. Том 2 (страница 33)

Итак, мы рассмотрели в этой главе наиболее актуальные аспекты сложной, и малоисследованной проблемы стойкого болевого синдрома, встречающегося в общесоматической практике. Остались, пo-существу, в стороне хирургические вопросы этой проблемы, ибо здесь у нас еще не накоплен достаточный опыт. Надеемся, что результаты наших наблюдений помогут практическим врачам в их повседневной деятельности, когда они встретятся со стойким болевым синдромом, также надеемся, что этот опыт послужит отправной точкой для теоретических разработок клинического феномена боли.

Нанайская медицина

Более четверти века я занимаюсь изучением народной медицины коренных жителей Дальнего Востока, испокон веков проживающих в Тайге, по берегам могучих рек и самого Тихого океана. У меня, конечно, когда я только начинал, был свой учитель.

Возраст учителя, когда мы познакомились, определить было трудно, ростом он был 1 метр 52 сантиметра, худой, как щепка, глаз совсем не было видно, все лицо – густая паутина морщин и складок. Звали его Ульгучье.

Ульгучье был прямо-таки живой легендой. Оказывается, на Дальнем Востоке все его знали и звали «Сусанин», ибо во время гражданской войны, подвизаясь на службе у японских оккупантов проводником, он потопил в болотах не один вражеский отряд. «Сусанино – это в мою честь!» – шутил Ульгучье.

Много можно было о нем рассказать… Как он, например, в тайге, где духота, испарения, мириады гнуса, заросли как в тропических лесах, мог идти десятки километров без капельки пота на коричневом от ветра и солнца лице, без всяких признаков усталости или одышки, расчищая ловкими ударами своего ножа от кустарника дорогу, перепрыгивая через валежник или вытаскивая ноги из топи…

Началось с того, что он проникся ко мне доверием и поделился таинствами нанайского врачевания – был он ко всему прочему знаменитым лекарем и знали его коренные жители всех побережий Дальнего Востока. Он обижался, что врачи местные его знаниями пренебрегают и запрещают больным к нему обращаться. Но самое страшное – так как он последний из своего рода, а лекари из других родов не имеют права (табу!) перенимать его знание и навыки, то все уйдет за «синие горы» вместе с ним…

Рассказ Ульгучье, с чего все началось! Первое мое посвящение в премудрости «нанайской» медицины.

Передаю рассказ своими словами, не копируя ни речи, ни последовательности рассказа Ульгучье.

У каждого рода свои секреты врачевания. Есть много общего у всех жителей побережий, есть такое, что одни успешно используют, а другие не признают или даже запрещают. Это касается и траволечения, и использования органов, жидкостей и тканей животных, птиц и рептилий с лечебной целью. Так, грибы в лечебной цели используют только нанайцы и удэгейцы, а ульчи и орочи, и эвены их не признают и даже не используют в пищу.

Удэгейцы знают 666 видов растений, ульчи – 663, нанайцы – 722, орочи – 315, нивхи – 210, эвены – 500 видов растений и трав, которые используют для лечения различных недугов. Удэгейцы и эвены, убивая животного (медведя, изюбра, кабана, лося – удэгейцы, а также соболя, куницу, лисицу, волка, оленя – эвены), всегда рассматривают содержимое его желудка: чем животное питалось, в каком при этом состоянии находилось… Ранит, например, охотник зверя, убежит тот от него, добьет он его дня через 3 – 4, вспорет желудок – и ясно, какими травами зверь лечился, поправлял свои силы, останавливал себе кровь, боролся с заражением.

Нанайцы используют в растении абсолютно все: плоды, цветы, кору, корень. Широко используется труха, остающаяся после сена, собранного из высушенной травы в полноцветье. Делаются из растений (трав, кустарников, деревьев, коими богата дальневосточная тайга) настои, отвары, настойки, мази, порошки. Для настоев и растворов широко используются соки трав и деревьев, жир (медведя, нутряной жир изюбра, кабана, крыс, птиц, рыб), желчь, рыбьи мозги, молока, икра, а также прокипяченная моча. Но на первом месте стоит, конечно, кровь – и как самостоятельное сырье для лекарства, и как растворитель.

Всем известны панты и сушеные хвосты молодого изюбра. Нанайцы из пантов, варя их в сахарном сиропе и добавляя туда различные травяные приправы, изготовляют великолепный по вкусу и эффекту мармелад: универсальное средство от всех недугов, превосходящее женьшень.

Широко применяют такой простой и всем известный багульник, или «санкурэ» по-нанайски. О нем – особо.

«Сейчас я тебе покажу то, что ты захочешь», однажды, когда мы ночью сидели у костра, сказал Ульгучье. «Как это так? Ты что, меня загипнотизируешь?» «Я сделаю с тобой то, что делают наши шаманы!» «Ты что – и шаман тоже?» «Нет, я не шаман, ибо в роду Ульгучье шаманов не было, но кое-что знаю из их ремесла и умею!» Любопытству моему, конечно, не было границ, и я согласился. Ульгучье быстро встал и тремя прыжками исчез в тайге. Вскоре вернулся, неся с собой какие-то ветки с небольшими редкими цветками (багульник, я узнал). Охапку багульника он бросил в костер, подтолкнул меня к нему, когда пламя взметнулось, охватывая багульник, вверх. В ноздри мне сильно ударили струи дыма. Ульгучье велел мне крепко зажмуриться и большими пальцами крепко надавить за мочками ушей, что я и сделал. «Дыши быстро и полным ртом вдыхай дым!» – приказал он, стоя у меня за спиной. Я начал задыхаться от дыма, в горле запершило, появился тошнотворный комок. «Потерпи секунду – пройдет!» – как бы зная, что я чувствую, отрывисто сказал Ульгучье. Я терпел, еле сдерживаясь. Сколько – не помню. Вдруг все изменилось. Я открыл глаза – был яркий, солнечный день. Вокруг меня был весь в цвету вишневый сад. Жужжали пчелы, перелетая с цветка на цветок. Навстречу мне, легонько поднимая цветущие ветки вишни, шла та, которая стала моей женой! Громадные синие глаза ее сияли…

Когда я очнулся, дым багульника исчез, угли гасли – видно, прошло несколько минут, а то и около часа. «Наши шаманы используют багульник во время камлания и таким образом очаровывают окружающих. Он также широко используется для индивидуального дымолечения».

…Дымолечение: берется железная кружка, изнутри смазывается жиром животного, на небольшом костре сжигается целебное растение, дым улавливается кружкой и или подносится к больному месту, или им дышат. Иногда на жир капают что-нибудь из целебных растворов, например раствор пиона, саранки, лука маньчжурского, черемши, еловой смолы или аконита, мухомора, бледной поганки…

Нанайцы широко используют личинки насекомых. Из личинок навозных мух, высушенных и растертых в порошок, они изготовляют великолепные антисептические, стимулирующие заживление гнойных ран порошки. Личинки рыжих муравьев, настоянные в сахарном сиропе, используют от грудной жабы, бронхитов, воспаления легких, различных удуший. Очень популярны у них порошки из осиных сот, растертых вместе с засушенными личинками ос.

Специально для мужчин (и ослабленных больных) кроме пантов и хвостов изюбра плавательные пузыри рыб в сушеном виде, «струя кабарги» – мускусная железа самцов, половые органы (засушенные) грызунов, свежий мозг крупного зверя или рыбы, «замаринованная» в негашеной извести змея…

Узнал я от Ульгучье и эффективными методами лечения алкоголиков 1. В водку, вылитую в таз, бросают живую рыбу (щуку, сома, амурскую касатку), пока она не сдохнет. Потом этой водкой угощают пьющего запойно… Эффект на год неприятия даже запаха алкоголя обеспечен.

2. На закуску пьющему дают вареные грибы «навозники» – тот же эффект.

Ульгучье принадлежат следующие афоризмы: «Избегай теплой воды – она расслабляет жизненные силы организма», «Купайся в талой воде, при ледоходе, в снежных сугробах и при ледостое. Это шибко организм укрепляет!», «Тепло четырех видов только полезно: нагретого солнцем дерева, камня, таежного воздуха и… женщины! Остальное – вредно!».

Заключение

Мы попытались рассмотреть наиболее актуальные в практическом отношении вопросы происхождения, развития и рецидивов неврозоподобных соматогенных состояний, а также их профилактики и лечения. При этом мы исходили из нужд общесоматической клиники в психиатрической помощи. Здесь нужно все же оговориться, что неврозоподоные состояния – это клиническое выражение общей психопатологии (что очевидно для профессионалов). Так как книга написана для профессионалов, азбучных истин мы не повторяли. Все же скажем, что общая психопатология как неврозоподобные состояния при соматогениях или психогениях при соматической патологии проявляется различными клиническими синдромами (нами описанными). Но, в переживаниях при неврозоподобных состояниях человек ведет себя точно так же, как в обыденной жизни. Неврозоподобные состояния выходят далеко за рамки клиники и медицины (так, постоянно в них звучит преморбид). Они не только не идентичны невротическим состояниям, но по содержанию и личностному смыслу намного больше и богаче, чем неврозы. Социогении, частным случаем которых являются неврозы, всегда конкретны, мотивированы, «приземлены». Это тоже для профессионалов – азбучные истины.

Болезни отобраны таким образом, что психические расстройства, встречающиеся при них, предстают в аспектах, наиболее типичных для самых различных соматических заболеваний. Это, прежде всего, аспекты жалоб больных, влияния на неврозоподобное состояние особенностей аффективных колебаний и механизмов их психосоматических корреляций (маскирования, эквивалента, стрессора, заместителя), типов течения болезни и, наконец, психо– и соматотропности медикаментозного и психотерапевтического воздействия. С другой стороны, разобранные нами болезни представляют психопатологический материал в наиболее содержательной форме, он также достаточно иллюстрирован в отношении тончайших нюансов клиники (феноменологии) неврозоподобных состояний. Конечно, мы не охватили всех сторон проблемы психиатрической помощи в клинике соматических заболеваний – это посильно лишь большому научно-практическому коллективу. К тому же опыт наш здесь изложен далеко неполно. Так, совершенно не затронуты хирургические заболевания, психопатологический подход к которым (хотя бы на примере «голубых» аппендицитов, холециститов с дискинезиями желчновыводящих путей, «спаечных болезней» со стойким болевым синдромом и разнообразных клиник «острого живота» без какой-либо органической патологии и др.), все увереннее находит себе дорогу в общую психопатологию, в раздел «Сома». В стороне остались и болезни «уха, горла и носа». «ЛОР» патология тесно соприкасается с психиатрической патологией «sui generis». Хорошо известно, что многие психические заболевания манифестируют симптоматикой расстройств ЛОР-органов. (Так, невротические расстройства дыхания могут имитировать, например, нарушения дыхания от искривления носовой перегородки, врачи оперируют это «искривление», хотя больной с ним родился, здесь же различные сенесталгии и истинные эндогенные сенестопатии от неприятных мучительных ощущений до «запахов»). Вместе с тем ЛОР-заболевания обусловливают так же весьма характерные неврозоподобные состояния. Достаточно сказать, что субъективный и аффективный факторы играют здесь особую, роль, ибо 1) связь с «лицом», 2) отношение к функции дыхания, 3) связь с такими интимными органами чувств, как слух, обоняние и вкус «сплавляют» эти факторы в единый патогенетический механизм разнообразных психосоматических расстройств. В этом же ряду находится и этиопатогенетическая связь ЛОР-болезней с заболеваниями органов дыхания и пищеварения. По-видимому, в ближайшее время определятся и психиатрические аспекты заболеваний органа зрения. Пока что неврозоподобные состояния, возникающие при глазных болезнях, рассматриваются лишь как их «психологически понятное» следствие (то есть, результат психогении – реакции на болезнь или переживания о возможной утрате зрения). Но применение седативных препаратов и особенно антидепрессантов показывает, что и здесь господствует не линейная причинно-следственная связь: «болезнь» – «неврозоподобное состояние», а сложная структура различных психосоматических корреляций. Так, например, в одних случаях малейшие дозы антидепрессантов (амитриптилина) грозят резким подъемом внутриглазного давления, а в других случаях сравнительно большие дозы этих же препаратов (до 50 мг амитриптилина) способствуют быстрому и выраженному снижению внутриглазного давления (что является показанием к назначению этого препарата в некоторых случаях глаукомной болезни).