Евгений Черносвитов – Мелочи жизни. Казусы. Мантры. Парейдолии. Гиперстезии. Аллюзии (страница 6)

Вообще здесь много странного. Странно, что церковь, хоронившая тетю, не знает, где ее завещание. Скорее всего, оно написано на меня, или она должна была все завещать церкви. Меня интересуют только архив и книги. Я встретился с настоятелем женевской русской церкви о. Павлом Цветковым и говорил ему об этом! Он обещал помочь мне в поисках. Действительно, квартиру Евгении Черносвитовой женевская церковь арендует, и там живут русские, работающие по контракту. Странно – все помнят Евгению Александровну, помнят, как она хромала (тетя в 12 лет перенесла полиомиелит). Существует русская община. И вдруг: могила заброшена, в компьютерный банк данных, могила Евгении Черносвитовой, не включена… «утеряны» рукописи Рильке, переводы «Чайки», «Бедных людей» Достоевского, Гоголя, Спиридона Дрожжина на французский и немецкий языки. Евгения Александровна хотела издать по-русски все, что написал Рильке, а также монографию «Рильке и Россия». Евгения Черносвитова перевела на французский и немецкий языки «Вечера на хуторе близ Диканьки», «Мертвые души», «Маленькие трагедии», «Вишневый сад» и многое другое наших классиков.

В июле 1945 года в Женеве (отец, военный летчик, был там, в командировке), когда мои родители ждали моего появления на свет. Евгения Александровна тогда активно работала в Красном Кресте Юнеско, преподавала в Университетах Женеве и в Лозанне. Была профессором Женевского Университета.

Тетя попросила моих родителей назвать будущего ребенка Евгением или Евгенией… Так, я стал Евгением. Потом были письма, рождественские открытки. Они приходили через «третьи руки» – мы долго жили на Дальнем Востоке. Евгения Александровна никогда не была замужем. И, в 1954 году (тогда в России наступила «оттепель»), умоляла моих родителей отпустить меня к ней в Швейцарию. Она хотела меня усыновить. Помню, родители целый год думали над предложением тети, но все-таки я остался в России…

8.Рильке о Евгении Черносвитовой в письме баронессе Т. фон дер Мюлль, говорит о «совершенно прелестной девушке из мелкопоместных дворян, в чьей крови самая горячая и самая вечная Россия».

9.Евгения Черносвитова о Рильке (из письма Е.А.Черносвитовой Л. О.Пастернаку 15.11.1926) «Судьба направила меня к нему, добрая, милостивая, великая судьба!».

10.Рильке хочет жить и работать в России: «Может быть, я пригожусь в России…» Он писал Бенуа и Суворину, чтобы те ему дали работу и жилье. И он бы навсегда уехал в Россию.

11.Первым человеком, кто хотел получить Завещание Райнера Марии Рильке была Марина Цветаева. После похорон не прошло и 9 дней, как она явилась в квартиру, в которой умер Рильке и осталась моя тетя, требовать у тети Завещание. Случилось, что тетя спустила Марину с лестницы.

12.Марина Цветаева баронессе фон дер Мюлль, пишет: «…светловолосая девушка… обращалась с Рильке примерно как с отпечатками его последних фотографий – ее собственностью: это мое, и я даю их, когда хочу и сколько хочу, и кому хочу… Я встретилась с ней лишь раз и отпустила ее от себя – не тоскуя».

13.Уверен, что Завещание Райнера Марии Рильке и моей тети, Евгении Черносвитовой в одних руках…

14.В 2018 году я получаю письмо от незнакомки Паулины Вогау из Женевы. Так началась почти детективная история, связанная с моей попыткой получить сейф тети, который находился в Объединенном банке Швейцарии. В этом сейфе должны быть документы тети, рукописи Рильке, ее рукописи. Завещание Райнера Марии Рильке на имя моей тети, Евгении Черносвитовой. Завещание моей тети на мое имя… Здесь я приведу только некоторые отрывки из документальной книги моей дочери, Екатерины Самойловой – «Надежно, как в швейцарском банке». В этой книге все – моя переписка с Паулиной Вогау, фото, документы и пр.

«Многоуважаемый Евгений Васильевич, как обещала, посылаю Вам несколько своих фотографий: 1) швейцарский вид на жительство, 2) немецкое удостоверение личности, 3) маленькое фото 2004 года для резюме, сделанное в Штрасбурге, где я тогда хотела обосноваться и искала там работу, живя на квартире у своих знакомых и 4) любительская фотография, сделанная в Вёвэ около дома родителей моих бывших туристов, родственников Галины и Жан-Марка Бови (чего я тогда не знала) в 2006 году, когда я уже жила в Швейцарии.

Получили ли Вы деньги? Сейчас случайно взглянула на документы, которые Вам для подписи посылал Фабьен (работник банка, который вел со мной дело о получении мной сейфа моей тети), и увидела, что Ваша фамилия везде начинается на «Tch», как у Евгении Александровны: Tchernosvitow. Если в банке в России на «Сh»: Chernosvitov, то думаю, что это причина, по которой Вы не могли их получить. Наверно поэтому Вам опять посылали документы на подпись.

Я с Фабьеном больше не связывалась, потому что всё это время уходила из дому утром, а приходила поздно вечером, после рабочего дня у Фабьена.

Интересно, связывался ли с Вами Фабьен по телефону? Что с вопросами к банку по поводу ячейки?

Как продвигается работа над книгой у Кати? Перечитала некоторые Ваши письма и письмо, где Вы пишете, что, Катя спрашивала про мою мотивацию. Про это в самом первом моём письме к Вам, которое отправила на электронный адрес Кати. Вообще-то – процесс поиска.

Всего самого доброго.».

Это последние письмо Паулины Вогау ко мне по делу наследства моей тети. Естественно, что на этом наша переписка не закончилась и продолжатся, даже в «эпоху» коронавируса.

В 2019 году некоторые рукописи моей тети, Евгении Черносвитовой, профессора Женевского университета, продавались в Сотбис в Лондоне. Цена им была великая…

15. Музей Спиридона Дрожжина в поселке Новозавидовский (Завидово). Дом целиком перевезен из затопленной под Московским морем деревни Низовка. В этом доме Дрожжин жил, творил, принимал Райнера Марию Рильке с Лу Саломе и много, кого еще из знаменитостей с разных концов Света. В этом доме Спиридон Дрожжин умер. Прах его захоронен у дома. Фото 03 февраля 2021 года.

Документы из банка, где должен бы быть сейф моей тети с Завещаниями Райнера Марии Рильке и ее.

Документы из банка, где должен бы быть сейф моей тети с Завещаниями Райнера Марии Рильке и ее.

Василий Викторович Захаров, физик. Он в частности налаживал мобильную связь в Москве. Жил в квартире моей тети Евгении Черносвитовой на улице де Чен 74, арендуя ее у Женевской православной церкви.

Я у банка, где должен бы быть сейф моей тети и у ее дома.

Могила Евгении Черносвитовой в Буа-де-Во в Лозанне.

Музей Спиридона Дрожжина в поселке Новозавидовский.

Казус 5. Сосна, которая шепчет. Окончание

– Грибы лучше отвари, сырыми не ешь…

– Хорошо, сырыми не буду… но они же соленые?

– Немного можно. Там чеснок, лаврушка, черный перец… грузди, белые и черные…

– Люблю грузди…

– Самогон осторожно. Ваш виски ребенок по сравнению с ним. Из ореха кедра…

– На сосновых шишках?

– Да. Вторая бутыль для моего одесского друга из фейсбука2, Паши. Разопьем в другой жизни…

Мы стояли под елью, между калиткой и Ягуаром. Ута крепко ко мне прижалась, склонив голову. Ее огненные волосы покрыли нас. 5 февраля, пятница. Ута уезжала. Ягуар загружен для «автономного плавания»: два китайских термоса, выдерживающие кипяток неделю. Они расписаны красными драконами и зелеными кувшинками – приобрел по случаю в Дорминдонтовке. В одном кофе. В другом настойка из лимонника, аралии маньчжурской и облепихи – ягоды из Маньчжурии, сам собрал прошлым летом. В походной «печи» плюшки и коврижки медовые в полуфабрикатах – Ута наготовила и мне тоже.. Биотуалет… Из машины выходить не нужно. Я подарил ей фронтовую ракетницу папы и набор красных, желтых, зеленых патронов. Так, на всякий случай и на память о моем отце, фотокарточки которого времен Великой Отечественной Войны Уту просто восхитили. 14 часов. Яркое холодное солнце. Много снега. Минус 20. На нашей улицы на редкость в это время многолюдно. Как в Праздник, похоже. Движение в двух направлениях. Бегут ребятишки из школы в разноцветных куртках с разноцветными ранцами за плечами. Они на нас не смотрят. А, вот, взрослые притормаживают. Сосед Максим отдал нам честь, улыбаясь. Услышал визг собачки. Женни на поводке тоже в ярко зеленом комбинезоне, тащит за собой Свету, Королеву Марго. Черная вдова помахала нам ручкой в белой пушистой рукавичке…

– Женни в таком же одеянии, как и ты.

– Да, мы две сучки и обе на поводке!

– У тебя, что, глаз на затылке?

– Нету! Но, раз ты видишь, вижу и я, твоя ирландская ведьма!

– А… твой поводок?

– Тринити, Крок, Блэкрок…

Я глажу Уту: попку, поясницу, спину. Нам обоим приятно и хорошо. Меня восхищает ее линия. Я чувствую ее тепло, вдыхаю ее, Уты, неповторимый аромат, чем-то схожий с запахом приморской тайги близ Океана. Ута такая… мягкая. Нежная, словно не телесная… Как бы из другого мира, слышу, как пипикнул мой смартфон – что-то пришло по ватсапу…

Мы договорились с Утой, что, если я выкрою время для Ирландии, она вмиг примчится за мной. Я был и не раз, в Англии, в Шотландии, в Уэльсе. А, вот в Ирландии – никогда! Все откладывал… на потом, как откладывают лучшее. Ута шепчет – как сосна ей той, первой нашей ночью.

– Погостим в замке Эшфорд. Приложишься к камню красноречия в замке Бларни. Поплывем на перегонки на остров в озере Лох Ке и сходим на могилу наших Ромео и Джульетты в МакКостелло. Искупаемся ночью Лох-Ней, в озере, которое убивает всех, кто не верит в любовь. Там около заброшенного замка моих предков сохранилась могила моей пра-пра-прабабушки Уты Уайн МакДермотт, совершившей самоубийство, не дождавшись своего возлюбленного. Можем поговорить с ее призраком, появляющимся при ясной луне, или, наоборот, при густом ночном тумане. Спустимся на дельтаплане с утеса Балликоттон. Будем ловить в болтах диких мустангов… Обвенчаемся – ты же холост – в соборе святого Фин Барра…