Евгений Бочкарев – Синяя книга (страница 23)

– Подожди, – перебил наставника Фрей, – ты хочешь сказать, что маг на самом деле точечно атакует разум своего противника? И так же защищается от чужого оружия? Грубо говоря, командует «стоп», когда оружие уже занесено для удара?

– Вроде того. Еще раз, внешнее проявление – просто иллюзия. Это удобно для самого мага, чтобы понимать, в какой момент воздействовать, и еще служит психологическим воздействием на противника, – подтвердил Никс.

– То есть им нельзя ранить? Порезать?

– Что за глупое предположение? – искренне возмутился древний маг. – Прекращай думать, как современный неуч! Ты маг Жизни или кто?!

Фрей развел руками, признавая, что сморозил глупость. Поворчав еще немного для порядка, Никс соизволил нормально ответить:

– Этим мечом можно ранить и порезать абсолютно так же, как и обычным. Маг жизни способен воздействовать на любой живой организм своей магией вплоть до его умерщвления, но это сложно и долго, и пока что-то путное наколдуешь, тебя уже успеют накромсать на тонкие полосочки. Ментальный меч – это концентрация силы мага в одном месте, поэтому само собой разумеется, что через него можно воздействовать на организм противника и ранить его. Одновременная работа на ментальном плане и на физическом. Понял?

Последнее слово было произнесено с нажимом, который намекал, что нужно обязательно понять. Другого не дано. Фрей кивнул, хотя он не был бы самим собой, если бы все равно не спросил:

– А допустим… листочек я им могу порезать?

Он предвкушал бурную реакцию наставника, но его ожидания не оправдались. Никс почему-то удовлетворенно кивнул.

– Вот это нормальный вопрос. Листочек можешь. Но затраты энергии будут настолько велики, что овчинка выделки не стоит. В данном случае никакие знания и возможности магии Жизни не применяются. Будешь резать просто голой магической силой, которая ограничена. Сильные магии могут и камень разрезать, но такими глупостями никто в здравом уме заниматься не станет.

– Ладно. Я понял. Магия Жизни более чем приспособлена для открытого столкновения.

– Именно. А то говоришь неизвестно что. Это боевое заклинание не такое сложное, как тебе может показаться, так что уже довольно скоро ты сможешь им овладеть.

Этот их разговор длился еще многие часы. И так каждый день все то время, что два пленника были вынуждены довольствоваться общением друг друга. Вынуждены в начале, в силу сложившихся обстоятельств. Но с каждый днем все больше получая от этого удовольствия.

Фрей постоянно узнавал что-то новое, но именно этот день ярко отложился у него в памяти. Когда он узнал, увидел своими глазами во всей ее красе настоящую магию и истинную картину, которая изменила мир магов в прошлом, что-то в нем переменилось. И это, на удивление, была не эйфория и радость от того, что он причастен к чему-то большему. Нет, это была тяжесть от той правды, которую он теперь носит. Он почувствовал несвойственную ему ответственность и возможность что-то исправить в этом мире. Чувство было новое и непонятное. Раньше он просто плыл по течению. Сейчас у него как будто появился шанс самому направить русло реки в нужную сторону. Эти мысли тяготили его. Но одновременно и давали сил не унывать. Он все так же оставался заключенным, но теперь был уверен, что сможет выбраться.

Конечно же, бывали моменты, когда Фрей уставал и закрывался в самом себе, чтобы прийти в норму. В такие дни он сидел у себя в кабинете в компании молчаливого образа Лисбет. Этот яркий солнечный силуэт грел его. Был напоминанием о другой жизни, о ждущей его свободе. И, возможно, о конкретном человеке.

Помимо новых заклинаний, новых подходов к работе с магией и просто жизненных уроков, в один из дней Никс рассказал о своей помощи, когда Фрей столкнулся с магистром Аберфортом. Оказывается, именно в тот момент, когда юноша всеми силами пытался выжить, он и обратился к заключенному в меч древнему магу. Не конкретно к нему, а к кому-нибудь. Фрей действительно вспомнил, что тогда у него были такие мысли. И этого, как ни странно, оказалось достаточно, чтобы скорлупа отчужденности вокруг Никса треснула и у него появилась возможность контакта с человеком, с внешним миром. Голубое свечение клинка, легкость парирования вражеских атак и неожиданное усыпление Белого магистра были как раз итогом помощи со стороны.

Обучение обучением, но столько лет сидеть в закрытой комнате становилось все более невыносимым. И вот наконец в один из дней, когда Фрей проснулся в четырех стенах, он услышал:

– А теперь, я думаю, пора бежать.

Глава 9

Глава 9. Свобода тела и души

Темнело с каждым днем все позже и позже. Несмотря на то, что на улице все еще стояли крепкие холода и маленький городок на границе империи был весь укутан снежным покрывалом, мысли людей уже были поглощены весной. Кто-то планировал продолжить ремонт своего дома, кто-то начинал готовиться к посадке урожая, а кто-то никак не мог дождаться первых прилетевших с юга птиц, чтобы сыграть свадьбу. Но все эти размышления были о будущем, которое только еще впереди. Сейчас же, в сумерках, под хлопьями небольшого снегопада, улицы городка были запружены спешащими людьми. Одни торопились добраться до уюта родного дома и теплого очага, другие же стремились занять свободное местечко в веселых и шумных тавернах.

Фрей не спешил. Он спокойно шел по улицам городка и с удовольствием разглядывал все, что происходило вокруг. Свежий морозных воздух опьянял. Все казалось новым, интересным, неизведанным. После стольких лет, проведенных в заключении, в маленькой комнате, окруженной четырьмя голыми каменными стенами, он успел позабыть, что за пределами его узилища продолжается обычная жизнь. И дело было даже не столько в окружающей среде, благо в своей фантазии Фрей мог себе позволить наслаждаться всеми возможными видами, как природы, так и города, сколько в снующих вокруг людях. Этого он был лишен. И этого пугало. За прошедшие годы он видел только двух человек, Никса и парнишку, который приносил еду. Собеседником же, собственно, был только наставник. Да и то львиная доля разговоров касалась обучения, но на это грех жаловаться. Еще было непривычно чувствовать себя безоружным. К сожалению, клинок Никса, который длительное время был верным спутником Фрея, приказал долго жить. Незадолго до того момента, как узник покинул свое каменное пристанище, катана рассыпалась на множество маленьких кусочков. Слишком долго находившийся внутри могучий дух древнего чародея стал так плотно с ним связан, что когда Никс его покинул, тот просто перестал существовать. Это было грустно для обоих его владельцев. Но ничего не поделаешь. Как вышло, так вышло. В итоге наставник облюбовал более удобное местечко – в голове своего ученика. Фрей пока не понимал, как к этому относиться. Наверное, должен был переживать, но за последнее время он так привык к постоянному присутствую Никса, что в целом для него ничего не изменилось.

Бывший заключенный никак не мог надышаться самым обыкновенным уличным воздухом. Воздухом свободы. В прямом и переносном смысле. Он избавился от тесного узилища и мучивших его ночных кошмаров. Благодаря наставнику он все-таки узнал причину последнего. Внешнее воздействие. Кто-то целенаправленно мучил его все эти годы. Зачем? Неизвестно. Но жгучий огонек ненависти к магам Совета засел в него очень глубоко. Однако, сейчас было спокойное блаженство. На короткое мгновение все его переживания и неприятности отошли на второй план. Даже показалось, что дальше все будет, как раньше, до начала всей этой суматохи с Белыми. Относительно спокойно. Ожидаемо. Понятно. Но нет, не будет. Обладая теми знаниями об истинной истории чародеев и о магии, настоящей, чуть ли не всесильной древней магии, Фрей уже не мог вернуться к былому образу жизни. Эти знания давили своей тяжестью, ответственностью и закрывали дверь в прошлую жизнь.

Всесильная магия. Сказано громко, но прошедшие годы заставили магов забыть очень многое. То, что раньше считалось само собой разумеющимся, сейчас слабо представлялось в мечтаниях. И, кстати, Фрей уже на деле ощутил безусловную пользу от приобретенных знаний. Парень шел нараспашку и без головного убора, из-за чего постоянно ловил на себе удивленные или осуждающие взгляды местных. Несколько заботливых тетушек даже дали пару своих очень ценных советов на этот счет. Но ему не было холодно. Та самая магия жизни прекрасна его согревала, достаточно было ускорить кровообращение и сузить кровеносные сосуды. Экономно и просто. Раньше такое было естественным уже с первого года обучения.

Толчок.

– Под ноги смотри, мужик, – сказал случайно толкнувший его человек и, не ожидая ответной реакции, пошел дальше.

Мужик? Фрей усмехнулся. Когда последний раз он был на людях, он был моложе, хитрая улыбка так и норовила выскочить на его лицо, а в глазах пылал огонек озорства. Тяжесть злоключений отразилась на нем. Нет, он не стал выглядеть, как старик. Внешне он даже не сильно изменился. Но если не вглядываться, а просто бросить мимолетный взгляд, впечатление создавалось совершенно другое. Изменения были точечные. Чуть более заостренные черты лица, постоянная угрюмая ухмылка, стальной взгляд, и всю картину дополняла непонятно откуда взявшаяся легкая седина на висках, которая особенно выделялась на фоне черных волос. Может, последствия долгого нахождения в иллюзии? Она же все-таки напрямую создавалась в его сознании. В принципе он мог это исправить и вернуть волосам изначальный цвет, да и вообще любой другой, но не стал. Оставил как напоминание о не самом простом периоде своей жизни, который, к радости, все-таки закончился. Когда Фрей, выбравшись на волю, посмотрелся в зеркало и лицезрел свой новый внешний вид, то общее впечатление сложилось такое, что выглядит он теперь как-то опасно.