Евгений Бергер – Очень приятно, Царь! (страница 51)

— Шпроты, но измельчённые до состояния легкого пюре.

— Интересно. А это у нас малосольные огурчики, завёрнутые в сало а-ля беконотье. И… Рулетики из баклажана? Я-то думал, чем так вкусно пахнет? Но ты же не жарил их?

— Запёк в масле при низкой температуре, чтобы они стали мягкими и сочными. — пояснил Колян.

— И… Тарталетки с красной икрой. Занятно. Но… Как-то это всё… Обычно? — дед взял бутерброд, а затем откусил небольшой кусочек. Его лысина тут же сверкнула, как сверхновая звезда. А усы поднялись, словно от электричества: — Ох ты ж! Вкус, как будто я вернулся назад… Лет на сорок! Мы празднуем с семьей Новый год… Но вкус рыбы, чем-то сильно смягчается. Как будто… Масло, но не простое!

— Я добавил в него немного масла из шпрот, а затем взбил. Получилась очень нежная масса, которая равномерно распределилась по куску хлеба.

— О-о-о… А эти яркие нотки бородинского хлеба только украшают послевкусие! Обожаю… — Петрович засиял, но тут же пришёл в себя: — Так… Простите, что-то я отвлёкся. Малосольные огурчики!

Как только дед хрустнул, Лера уже была похожа на голодного волка, которого закрыли в клетке рядом со стадом овечек. Правда, потом она стала вести себя немножечко страннее… На её щеках появился румянец. Она с таким удовольствием смотрела на наше блюдо, что нам с Коляном стало немного не по себе. Какая-то безумная страсть.

— О-о-о… Я знаю, что до конца моего рабочего дня ещё семь часов, но… — дед начал неистово хрустеть огурцами и закусывать остальными соленьями: — ЛЕРОЧКА!!! МНЕ НУЖНА СТОПКА!!!

— НЕЛЬЗЯ! — Глава студсовета ударила по лысине Петровича ребром ладони, словно каратист, когда разбивает кирпичи и доски на выступлениях.

— Ну, почему? От пятидесяти грамм ничего страшного не случится! — взмолился дед: — Ну дай ключик…

— А вот не дам. Закончится рабочий день — тогда открою!

— Негодница… Шельма! — возмутился дед и взял тарталетку: — Сбежал от жены, так тут эта…

— Не эта, а Валерия! Я, между прочем, не только Глава студенческого совета, но и староста «Полярной совы». А ты, Петрович, получишь по лысине ещё раз, если при мне будешь клянчить водку. О… Ребята! — Лера повернулась к нам: — Запомните первое правило «Полярной совы»! Никогда не давайте Петровичу ключ от шкафа с алкоголем во время рабочего дня. Нажрётся! Как пить дать — нажрётся! А если его увидит, кто-нибудь из профессоров или Совета Элит — не сносить ему головы.

— Эм-м… Ладно.

Конечно, у всех есть свои изъяны. Идеальных людей не существует. Но зачем брать на работу со студентами — алкоголика? Очень интересно.

— Лера-а-а-а… — съев тарталетку, Петрович натурально превратился в берсерка. Он смотрел на Главу студсовета жуткими глазами, но в миг стал самым доброжелательным дедушкой: — Леруся… А достань мне вяленые помидоры.

— Не достану. — мило улыбнувшись, ответила Глава студсовета: — Я знаю, что ты там приныкал шкалик «Грей Гуса».

— Всё. Сдаюсь. — дед обречённо вздохнул, и вытащив пищевую пленку, принялся обматывать всё, что мы с Коляном приготовили: — Дождитесь меня… вкусняшки! Вечером я познакомлю вас с «Архангельской». Или «Сябрами хлебными». Или даже «Тайгой»! Не портитесь… Дождитесь дедушку…

— Простите, а мы прошли? — осторожно поинтересовался Колян.

— Петрович. Теперь, можно на «ты». — радостно улыбнувшись, дед пожал нам руки, а затем спрятал обмотанные тарелки в холодильник с такой бережностью, будто от этого зависела вся его жизнь.

Ну… Я и сам любил иногда пригубить. Тут уж — дело каждого. А Петрович… Да, главное, чтобы не болел.

— Что ж, мальчики! Теперь пришло время заселения. Я покажу вам ваши комнаты. За мной! — Лера вновь заботливо взяла нас за руки и повела дальше.

— Господин Симонов? — в кабинет заглянула Варя — высокая стройная девушка в черном деловом костюме: — Можно?

— Нужно! — ответил статный мужчина в дорогом пиджаке, внимательно наблюдавший за академическим городком из широкого окна: — Как дела на вступительных у школьников?

— Прошло шестьдесят пять процентов.

— Великолепно! — улыбнулся Симонов: — А что с абитуриентами?

— Тут всё… Несколько хуже. Дело в том, что экзаменатором была ваша дочь и…

— Я знаю. Это я её туда поставил, поскольку предыдущий экзаменатор был вынужден уехать в Казань.

— Ну-у… Вы же понимаете, что Амелия… Она БОГИНЯ… Она видит еду иначе…

— Варя. Цифры.

— Два человека…

— Целых два? — Виктор Аркадьевич резко повернулся к помощнице: — Невероятно! Кто эти двое? Мне нужны имена!

— Вот. — Варя положила две папки на стол перед Симоновым: — Николай Смирнов и… Искандер Цареградцев…

— М-м-м… Рубен. — рот Виктора Аркадьевича расплылся в жуткой улыбке: — Всё ещё достоин, старпёр? Это прекрасно! ПРЕКРАСНО! Как Амелия это прокомментировала?

— Она ничего не сказала.

— Чудесно! — Симонов ударил кулаком по столешнице: — Нас ожидают очень интересные три года… Кстати, куда их поселили?

— В «Полярную сову».

— Идеально. — Виктор Аркадьевич устроился в огромном чёрном кресле: — И ещё… Позвони Раневскому.

— Зачем? — ужаснулась Варя.

— Во-первых, спроси — не устал ли он бомжевать? А во-вторых… Скажи, что пришли очередные «щеночки» от Рубена.

— Вы уверены, что стоит ему напоминать?..

— Но мы же хотим, чтобы он вернулся в академию, правильно? Раневский — хищник по своей натуре. А истинный хищник поведётся только на самую лучшую добычу.

— Х… Хорошо. Я всё сделаю! — с этими словами Варя вышла из кабинета.

— Рубен-Рубен… — повернувшись к окну, довольно произнёс Симонов: — Каких же гениев ты привел ко мне на этот раз?

Глава 17

— Наверное, вам показалось, что из-за размеров «Полярной совы» здесь живёт очень много студентов. — произнесла Лера, крепко обняв меня, и прижав к себе: — Но это не так. Первый этаж у нас для технических нужд. Там кухня, санузлы, хранилище инструментов и склады. Во дворике «Полярной совы» есть огород и специальная зона с домашним скотом и птицей. Мы её называем — «Живой уголок».

— Прости… Но ты со всеми так обнимаешься? — поинтересовался Колян, со смущением глядя на Главу студсовета.

— А ты против? — удивилась она, прижав меня к себе еще сильнее: — Не надо ревновать, Николай! К тому же, у тебя есть невеста. Старшая сестрица никогда не станет помехой для истинной любви!

— Откуда ты знаешь? — глаза Коляна широко раскрылись.

— Мне, как старосте общежития — сразу сообщили о будущих жильцах. И я пробила вас по фотографиям через коннектор. Нашла социальные сети и всё внимательно изучила. Николай, твоя жизнь бьёт ключом. И как мне кажется, ты счастлив со своей милой лисичкой.

— Да я не об этом… — замялся мой проводник: — Впрочем, проехали. Прости, что перебил.

— Не страшно! Любопытство — неотъемлемая часть нашей профессии. Нелюбопытный повар — мёртвый повар. Поехали дальше! — Лера повела нас по коридору с огромным количеством дверей: — Второй этаж — жилая зона первогодок. Здесь ваши комнаты. И поскольку Харитоновка — элитное заведение, где учится вся будущая верхушка пищевой индустрии, у каждого своя индивидуальная комната. Уединение — важная часть отдыха для любого повара! К тому же, мы ни в коем случае не хотим мешать вашим сторонним увлечениям.

— А вот это очень хорошо. — обрадовался я.

— Так вот, на втором этаже живёт пять человек, не считая вас.

— А на третьем? — спросил Колян.

— На третьем пока только я. — вздохнула Лера: — Увы, только я и Леночка. Она учится вместе со мной на втором курсе и является моим заместителем в студенческом совете. Я вас с ней обязательно познакомлю! Она очень хорошая девушка.

— Прости, а почему «увы»? — мой проводник решил выкрутить любопытство в абсолют.

— Потому что во время заключительного экзамена для перехода на второй курс все оставшиеся ребята с крахом провалились. Так уж вышло, что среди экзаменаторов была Амелия.

— Опять она… — скривился я: — Такая вся важная цаца! На каком она курсе?

— Тоже первогодка, как и вы. Только она перешла из местной гимназии имени Харитонова.

— То есть… По сути — старшеклассница принимала экзамен? — Колян явно не поверил своим ушам.

— Она экстра. Дочка ректора академии. А ещё — самый популярный ресторанный критик Москвы. Думаю, совсем скоро она станет самым популярным критиком в Империи. Поэтому приходится мириться с тем, что она может попасться на вступительных или переходных экзаменах.

— Погоди! Выходит, вы с Леночкой прошли её? — уточнил я.

— Прошли. Но это было… на грани.

— Но почему она забраковала остальных? Они тоже простолюдины или перешли ей дорожку?