Евгений Бергер – Очень приятно, Царь! Добавки (страница 7)

— М-м-м… — Марк с наслаждением закрыл глаза и принюхался: — Кокос, лемонграсс, море и дымок… Какая спокойная палитра! Но я чувствую, что как только арбитры нарушат ложками тонкую маслянистую прослойку на поверхности бульона — истинный аромат вырвется на свободу!

От столь аппетитных описаний мы с Коляном и Гирой неистово сглотнули слюну.

Мила поставила пиалы перед арбитрами и отступила на шаг назад.

— Виктор Аркадьевич! — объявил Энтони: — Ждём вашу оценку блюда!

Как только ректор зачерпнул ложкой бульон, мощный аромат вырвался на свободу. Диким бесом он пробежал по всему залу, вызывая чувство голода у всех присутствующих. Не взирая на все мои старания, желудок взвыл, с мольбой обращаясь ко мне.

— Тише-тише… Скоро всё будет… — тихо произнёс я, поглаживая себя по животу.

Как только Виктор Аркадьевич попробовал бульон вместе с лепестками гребешка — в зале наступила тишина. Долгая, звенящая и невыносимая тишина…

Симонов, как будто превратился в статую! Специально не показывал эмоцию и не спешил дать оценку. Он просто сидел с закрытыми глазами, будто прислушивался к мелодии, что доносилась издалека. Потом медленно опустил ложку на скатерть, откинулся на спинку стула, который скрипнул под его весом, и провёл широкой ладонью по лицу. Что-то новенькое…

— Вот это… — начал Виктор Аркадьевич и осёкся. Снова немного подумал, а затем медленно поднял взгляд на Милу: — Знаешь, я давно знаком с твоей семьей. Можно сказать, мы с твоим отцом почти сорок лет были не разлей вода. Впрочем… и сейчас продолжаем общаться. Но я и представить не мог, что Господина Жданова уделает его же собственная дочь. Это не просто талант! Это профессионализм… Нет, я бы даже сказал — дар, возведённый в абсолют. Людмила… Я помню, что ты говорила о своей мечте стать музыкантом. Но тем не менее, я уверен, что сейчас ты на своём месте. Понимаешь… Я пробовал гребешки от шефов в ресторанах с тремя звёздами. Было вкусно. Очень вкусно… Но сейчас я закрыл глаза и почувствовал море. Не аромат, а именно само море. Холодную волну, соль на губах… ветер. Бульон чистый, как горный воздух! Прозрачный, словно вода в Байкале… Когда идёшь по льду, а под ним видно дно. А глубина вкуса в твоём блюде… Даже мне — опытному дегустатору сложно описать всю палитру ноток и привкусов! А гребешок… Ты не пошла по проторенным тропинкам. Не стала его жарить. Ты доверила его теплу супа, и он ответил тебе тем же. Это не просто техника, Людмила. Это самый настоящий характер. Это смелость, которую я никак не ожидал увидеть сегодня здесь.

По залу прокатился довольный гул. Подобные речи от Симонова, который обычно старался лишний раз не раскрывать рта — всегда встречались зрителями крайне положительно и с удовольствием.

И это вполне логично. Я посмотрел множество фильмов и сериалов. А книг прочитал… У-у-у-у-у, любой книгоман обзавидуется! Мне открылось множество истин. И одной из них стало то, что практически все обожают героя, который изначально выставляется, как бесчувственный и в некоторых моментах даже злобный мудак. Однако, который со временем начинает раскрываться с более светлой и человечной стороны. И Симонов для меня являлся именно таковым.

— Госпожа Кольцова! — торжественно объявил Энтони: — Прошу!

— Мила… — Марика выглядела ошарашенной: — Если честно, то я в шоке! Это так тонко… Так невероятно смело! Кокос и лемонграсс… Это самая настоящая юго-восточная сказка! А сквозь неё всё равно отчётливо слышно наш северный и родной морской гребешок! Он не потерялся! Ты взяла два разных мира и не дала им подраться! Ты их подружила! Ты не побоялась всё испортить… Ты рискнула — и у тебя получилось! И… Меня берёт гордость… Гордость за вас обеих, девочки! Я счастлива, что вы выросли такими талантливыми и потрясающими поварами!

— Спасибо… — Мила радостно улыбалась, и мне даже показалось, что она вот-вот расчувствуется. Но нет. Людмила сегодня была «стронг»! Никаких слёз на публику.

— Госпожа Пшеничкина! Ваша очередь! — сообщил Энтони.

Пшеничка уже во всю дегустировала… Несмотря на то, что она схомячила всё блюдо Виолы, кухонная тян и не думала останавливаться! Она с жадностью доела всё, что было в пиале и развалилась на стуле, словно ребёнок, которого накормили чем-то нереально вкусным. А кукольное личико Пшенички стало по-настоящему милым. Без второго дна. Без скрытой угрозы. Без тирании. Просто — лицо молодой девушки, которая только что попробовала нечто по-настоящему прекрасное.

Зелёные хвостики замерли.

— Я прошла ресторанный ад… — тихо произнесла она, глядя на пиалу: — Я открыла приличное количество ресторанов. И в каждом дралась за каждую запятую в меню. Я знаю цену каждой ложке, каждому грамму и каждой секунде на плите. — Пшеничка подняла взгляд, из которого струилась теплота: — И я взяла бы это блюдо в меню любого из них. Хоть завтра. Хоть сегодня вечером! Здесь есть баланс, которому невозможно научить. С этим чувством меры рождаются. Оно либо есть, либо его нет. Браво, Людмила. Просто браво.

— Спасибо вам… — всё же, уверенная маска Милы дала осечку. Раскрасневшись от смущения, и едва не пустив скупую секретарскую слезу, она быстрым шагом вернулась к своей станции.

Энтони вышел на середину арены. Этот чёртов любитель драмы держал паузу так долго, что зрители начали гудеть, топать ногами и крайне недовольно скандировать. Он поднял руку, требуя тишины, и микрофон уловил его довольно-дьявольский смешок.

— Друзья! — торжественно начал Энтони: — Арбитры уже посовещались и приняли решение! Оно и понятно… обе участницы показали блюда высочайшего класса! Виолетта подарила нам безупречную классику, отточенную до блеска. Людмила — дерзкую, живую смелость, которая заставила самого Виктора Аркадьевича говорить о море! Что ж… Предлагаю ректору и объявить победительницу.

Нам с Коляном и Марком хотелось пойти и повыбивать из этого любителя клиффхенгеров всю дурь… Ну как так можно⁈

— Благодарю за доверие… — Виктор Аркадьевич обвёл трибуны взглядом: — Честно говоря… Обе дуэли в полуфинале были для меня, как сундук с сокровищами. Каждый участник подобен прекрасному самоцвету, которого ждёт очень большое будущее… Но к великому сожалению, выбрать нужно кого-то одного. И в последней дуэли второго отборочного тура со счётом два — один… побеждает… Людмила Жданова!

Зал взорвался, куда мощнее, чем в первый раз. Рёв, свист, аплодисменты, кто-то даже запустил в воздух салфетки… Мила стояла посреди этого урагана и улыбалась, изо всех сил стараясь сдержать слезы радости.

Амелия сидела в своей стеклянной кабинке с максимально гордым выражением лица. Подобно полководцу, чья армия одержала сокрушительную победу над противником.

Виола подошла первой и крепко обняла Милу. И вновь девчата едва не разревелись… Да, такое бывает. Но у нас с Марком вышло, как-то скромнее.

— В целом, я не удивлён. — произнёс Пинский, неистово аплодируя.

— Согласен. Мила мощь! Но с другой стороны — не просто же так она стала личной помощницей Госпожи Симоновой, верно?

— Я не об этом.

— А о чём?

— Клан Ждановых славится своими фермами с морскими гадами. Мила большой специалист в морепродуктах. Поэтому… На самом деле — было бы странно, если бы она проиграла Новиковой.

— Специалист? Ничего себе… — я с уважением покачал головой.

— И какая будет мораль? — сквозь шум с трибун, поинтересовался Колян: — Неужели Миле просто повезло?

— Сильно сомневаюсь, что дело в удаче. Поэтому мораль будет в том, что иногда машинная точность и душа — это далеко не всё. — ответил я, прикрывая одно ухо рукой: — Я понял, что имел в виду Марк, когда говорил мне про уровень Милы.

— И что же?

— Смелость. Один из самых важных ингредиентов.

— Хм-м… Звучит интересно.

— Посмотрим, сможем ли мы применить его на практике. Идём к девчонкам! Попробуем их блюда и поздравим с прекрасной дуэлью.

— Отличная мысль!

— Чёрт…

— Что такое?

— Нужно спешить. — обречённо вздохнул я: — Там Эдик уже во всю продирается к арене прямо по головам…

— Ох, Лера… не знаю, чтобы мы без тебя делали! — с облегчением выдохнул я, когда мы спустились к девчонкам.

Эдик настолько разогнался, что уже практически летел над ступеньками! Но благо, что Глава студсовета выросла прямо перед ним и довольно быстро угомонила жадного до резервных блюд негодяя. Да и, вообще, что это за человек-черная дыра⁈ Сколько можно жрать⁈ Наши с Марком резервы он схомячил за несколько минут! Эдик был подобен саранче.

Но блюда Милы и Виолы отдавать уж очень не хотелось.

— Эдик, конечно, хороший парень. Но я за своих горой! Тем более, тебе, уважаемый Царь — ЖИЗНЕННО НЕОБХОДИМО попробовать блюдо Милы. Ты должен знать, с кем сразишься. — ответила Лера, проведя нас за красную ленточку ограничителя.

— Кстати, тему финала ещё не сообщили? — поинтересовался Марк.

— Наверное, скажут после вас. Я, как понимаю, следующей будет битва за третье место между тобой и Виолой?

— Всё так. О… — Пинский остановился и вытащил коннектор: — Лук порей… Не сказать, что сложно. Ибо это довольно распространённая добавка. Но как грамотно его раскрыть… будет хорошей задачкой. Эх… Прощай сон.

— А когда у вас? — уточнил Колян.

— Через три дня.

— Не сказать, что много времени… Но хоть что-то.

Пока мы шли к станции Виолы, Волгин отвёл Милу в сторонку и начал, о чём-то рассказывать. Выглядел он крайне дружелюбно и одухотворённо. Ну, конечно… Теперь Госпожа Секретарочка его главный союзник. Если Мила победит, то шансы на место в Совете Элит будут прямо, как в видео про «Иммолейт Импрувед» — то есть, крайне малы.