Евгений Бергер – Очень приятно, Царь! Добавки (страница 22)

— Мыть под водой — преступление! Смоете весь вкус и морскую слизь, которая и даёт основную сладость. Максимум — обмакнуть в подсоленную ледяную воду, и то если руки грязные.

Он выложил очищенное тельце на тёмную керамическую тарелку. Постепенно рядом легли ещё несколько штук. Розовые запятые на чёрном фоне. Это было настолько красиво, что даже есть жалко.

— Ни лимона, ни горы васаби, ни соевого потопа, как в дешманских сушильнях. Капля соевого соуса на самый краешек… Крошечное зерно васаби — и всё. Мы не спасаем продукт! Не пытаемся его завуалировать или скрыть. Мы ему аккомпанируем. — Валерон протянул мне тарелку: — Ну, Дерек. Ты у нас… якобы — тонкая натура. Пробуй. И если скажешь «вкусно» — выгоню и лишу наследства.

Взяв креветку пальцами, я быстро положил её в рот.

Это же просто сырое мясо морского животного. Что в нём может быть такого интересного…

Но меня практически мгновенно перенесло на заснеженный берек Антарктиды. Свежий и очень морозный воздух. Небо с багряными раскатами заката… Миг, который пробирал меня до дрожи.

Первым был не вкус, а яркое ощущение. Мясо не сопротивлялось зубам. Оно поддавалось мягко, растекаясь по языку прохладной шелковистой массой. Не упругий хруст, которого я ждал, а самая настоящая нежность, граничащая с тем, чтобы просто растаять. Будто держишь во рту что-то среднее между морской водой и застывшим кремом.

А потом пришла сладость. Причём не сахарная, а чистая и глубокая! Как будто само море оказалось сладким. Она поднималась медленной волной, разворачиваясь от кончика языка к горлу… И за ней тянулся тот самый умами. Солоноватый и минеральный… Почти йодистый след глубокой холодной воды. Я почувствовал прохладу камней на дне, куда не доходит солнце. Почувствовал терпкую морскую свежесть, что на миг пощекотала нос. И где-то в самой глубине — едва уловимую маслянистую ноту ореха, что осталась на языке долгим послевкусием, когда сама креветка уже растаяла без следа.

Капля соевого соуса подхватила эту сладость снизу, оттенила её солью, а укол васаби на мгновение вспыхнул в носу, но тут же угас, уступив место чистому и беззащитному вкусу самой креветки.

Ничего не мешало. Ничего не спорило. Продукт говорил сам за себя… И голос его был тихим, но невероятно ясным.

— Эта сладость… — начал я: — Она совсем не такая, как у десерта. И мягкая настолько, что кажется, будто ешь само море, застывшее на секунду. А в конце — орех… Тёплый орех в холодной воде.

Валерон молчал непривычно долго. Потом уголок его губ дрогнул.

— Ну надо же! — протянул он: — Харитоновский варвар разговорился, как поэт. Видимо, ещё не всё потеряно.

Колян не выдержал и схватил вторую креветку. Секунду жевал с деловым видом, а потом застыл с очень дурацким лицом, которое выражало сразу несколько эмоций. Счастье, потрясение и великое наслаждение.

— Вот это да… — шокировано выдохнул он.

— «Вот это да». — передразнил Валерон, обречённо закатывая глаза: — Всё ваше кулинарное образование в трёх словах. — он взял чистый нож и подтолкнул ящик со льдом ко мне: — А теперь, мыслитель, хватит философствовать! Бери креветку и повторяй. И упаси тебя высшие силы раздавить её своими медвежьими лапами. Мы ей аккомпанируем, помнишь? Не хороним!

— Дерек! — на кухню забежала Жанна, вооруженная шваброй: — Там… к тебе гости… Судя по всему — очень важные!

— Блин… Ладно! Парни, подождите меня пару минут. Я постараюсь быстро.

— Какая невоспитанность и высшая наглость. — вздохнул Валерон: — Не ценят время су-шефа. Совершенно неблагодарные!

— С меня пиво.

— Ладно… ты прощён.

Вытерев руки полотенцем, я вышел в зал и… слегка оторопел. Там меня поджидала целая толпа довольно серьёзных мужчин в чёрных пальто. Ну прям бригада Саши Белого в прайме!

В центре стоял мужчина лет пятидесяти на вид. Седые волосы элегантно зачёсаны назад. Бородка подстрижена и аккуратно обрамляет нижнюю часть лица. А взгляд… Настолько суровых глаз я не видел уже очень давно.

Он медленно сделал шаг вперёд и произнёс максимально ледяным голосом:

— Господин Цареградцев?

— Всё верно. — я решил, что сейчас не самое подходящее время для шуток формата: «А кто спрашивает?», ибо ну его нахрен.

— М-м-м… — таинственный мафиози внимательно оглядел меня с головы до ног, словно оценивал дорогостоящего жеребца: — Меня зовут Эдуард Левински. — он вытащил из внутреннего кармана пальто листок формата А4, в котором я без труда узнал один из брачных договор Кнопки: — И я пришёл сюда, дабы поговорить с тобой по поводу твоей свадьбы с моей дочерью.

— СВАДЬБЫ⁈ — ужаснулась Жанна, крепко сжав древко швабры: — Да это ж… МЯУРЗДЕЦ!!!

Какое тонкое, а главное — идеально подходящее к ситуации слово.

Глава 8

— Новости к этому часу. — произнёс монотонный голос радиоведущей из динамика дорогой немецкой машины: — Пермский сценарист Тимофей Берш, всеми силами отрицавший своё участие в культовой игре «Сообщество Любви», был пойман с поличным. В сети завирусилось видео, где знаменитый сценарист работает в кофейне, а на экране — уже полюбившиеся всем персонажи. «Это не моё! Меня подставили!» — прокомментировал ситуацию сам Господин Берш, судя по интонации, прямо из-за барной стойки, не отрываясь от латте.

Мы молча ехали на огромном автомобиле Эдуарда Левински. И будь я обычным человеком, то моё сердце уже давно бы ушло в пятки, свернулось там калачиком и написало завещание. Ну а так — просто интересная поездка по ночной Москве. Пейзажи, огоньки, лёгкий аромат кожаного салона и чужого могущества.

Единственное, что меня напрягало, так это неловкое молчание. Я, вообще, не очень люблю все эти эмоциональные игрища. Как будто они лишние в мире современных и социальных людей. Молчание было такое густое, что его, кажется, можно было намазать на хлеб и подать как закуску.

В итоге мы подъехали к ресторану «Пётр Великий», где нас встретила охрана из четырёх огромных орков в пиджаках. И пиджаки, судя по всему, шили на заказ. Потому что найти такой размер в обычном магазине можно было бы, разве что в отделе «палатки и тенты».

— Эдуард Васильевич! — они кивком поздоровались с боссом. Тот даже не обратил на них внимания. Видимо, слишком «важная птица»… С обслуживающим персоналом не здоровается. Прямо орёл. Ну или, судя по взгляду, стервятник, который уже присмотрел, чем поужинать.

Или кем…

Администратор — очень няшного вида парнишка-волк — тут же любезно пригласил нас к столику, который, как мне показалось, был всегда зарезервирован для Эдуарда Васильевича. Возможно, для него даже сделали специальную маленькую табличку: «Не садиться, а то съедят».

— Чего желаете? — продолжая улыбаться так, будто ему за это доплачивают (а ему, судя по всему, и правда доплачивали), поинтересовался зооморф.

— Искандер? — Эдуард Васильевич поднял на меня тяжёлый взгляд. Таким обычно двигают шкафы.

— О! Я бы не отказался от стаканчика воды.

— Я оплачу. Не надо стесняться. — холодно произнёс Левински.

— Вообще-то, у меня есть деньги, если вы об этом. — спокойно ответил я: — Просто я успел поесть на подработке.

— Ладно. А мне виски.

— Как обычно?

— Как обычно.

— Сейчас всё сделаю! — парнишка-волк поспешно удалился, услужливо-радостно виляя хвостом.

— Итак… — Эдуард Васильевич упёр в меня жуткий взгляд убийцы, явно отточенный годами переговоров и корпоративных совещаний: — Искандер. Я посвятил свою жизнь работе. Титул для меня пожалели, но я хотел, чтобы моя семья ни в чём себе не отказывала. И именно семья стала тем, во имя чего я продолжаю двигаться вперёд, несмотря на все трудности.

— Это очень уважаемо. — кивнул я.

— Моя дочь… Коллет… Это свет, который не просто мотивирует меня. Это моя звезда! Моя душа. Моя жизнь. Тебе такого пока не понять… Молодой ещё. И… буду предельно честен, когда я начал замечать некую… помешанность Коллет на твоей персоне… я был крайне удивлён.

— Помешанность? — уточнил я таким тоном, будто впервые слышу это слово, и оно мне очень не нравится.

— Именно. Когда Коллет жила в нашем доме, то уборщица сообщила мне об одной очень странной находке. Это было буквально пару лет назад. В небольшой кладовой Коллет устроила целый алтарь, посвящённый тебе. Там были твои фотографии, вырезки из газет про кафе «Шашлычок» и даже ксерокопии карт с твоими маршрутами…

Ого… Я мысленно прикинул объём работ. Алтарь — это, между прочим, серьёзно! Это тебе не «поставила огонёк на фоточку». Это ксерокс, ножницы, канцелярский клей и целеустремлённость маньяка-краеведа. Только вот, на деле это был нифига не алтарь. Просто, кое-кто хотел меня поскорее прикончить… И поэтому вел собственное расследование.

— Я испугался. Честно! — продолжил Левински: — Но моя жена — святая женщина… Она сказала, что это простое «подростковое увлечение». И что все девочки в юности обожают смазливых мальчиков.

— Кхм… — недовольно кашлянул я, потому что «смазливый» — крайне сомнительный комплимент. Особенно — для меня.

— Мы думали, что это увлечение со временем пройдёт. Вернее, думали, что прошло. Коллет забыла про тебя. Переехала в свою квартиру. Исправно ходила на работу… Пока Господин Сидельников… Ты его знаешь под псевдонимом «Воробыч».

— О как…

— Пока Господин Сидельников не рассказал мне об инциденте с фотографиями. Тогда я осознал, что «подростковое увлечение» никуда не делось. С одной стороны — Коллет уже взрослая. И вольна сама решать, за кем ей следовать. Но с другой стороны, как отец — я просто не мог закрыть на это глаза. И сегодня, когда я решил проведать Коллет… то застал её маленькую подругу. Та сказала, что Коллет уехала разбираться с тобой насчёт грядущей свадьбы, и показала мне брачный контракт.