Евгений Бергер – Очень приятно, Царь! Блюдо третье (страница 65)
Калитка с шорохом отворилась, и стоило нам зайти, как в мою сторону тут же вылетел огромный алабай… Сказать, что я малость занервничал при виде собаки-коня — ничего не сказать.
— Тише, Малыш! Свои! — Алешик поднял руку, и псовая форма киборга-убийцы тут же затормозила, а затем начала с любопытством разглядывать меня большими добрыми глазами: — Не бойтесь, Дядя Дерек! Он у нас очень добрый. А вот его жена… Но вы не переживайте. Она у бабушки.
— Страшно представить, что же там у него за жена такая… — где-то в глубине души у меня всплыла мысль погладить «Малыша», но инстинкт самосохранения оказался сильнее.
— Леша! — на крыльцо вышла маленькая и крайне уставшего вида женщина в халате. На её голове было целое гнездо из волос: — Ой… У нас гости?
— Нет-нет, Госпожа. Я не в гости.
— А что тогда? — мама Лёши устало посмотрела на меня.
— Просто хотел сказать, что у вас замечательный сын. Только вот, он едва на кривую дорожку сегодня не встал.
— Что случилось? — бедная женщина побледнела и схватилась за сердце.
— Подрезал у меня пакет с продуктами. Но я догнал его и провёл разъяснительную беседу.
— Алексей. — вот это типичный мамин тон, от которого становится не по себе даже чужим людям. И взгляд… Ой, какой взгляд. Чует сердце, что ягодицы Леши будут краснее помидора от ремня или тапка.
— Мам… Прости меня, пожалуйста! Я не соображал… Но Дядя Дерек мне наглядно показал, что бывает с ворами… Я всё осознал! Клянусь!
— Осознал, значит? — женщина перевела взгляд на меня: — Спасибо, что поговорили с ним. От рук совсем отбился! Только папа уезжает в командировку, как у Леши начинается сдвиг. Отвратно себя ведёт! Ещё и воровать начал… Лешь… Вот ты забыл уже про Дядю Вазгена, да? Конечно, забыл! Ведь он сел в тюрьму ещё пять лет назад. Так же хочешь?
— Нет…
— Простите нас, пожалуйста! Мы вам, что-то должны? Я схожу за кошельком…
— Не стоит. Мы уже со всем разобрались. Главное — поговорите с Алексеем. Ах да! Вчера он имел неосторожность подобрать чужой коннектор и сдать его в местную комиссионку.
— К Фонку, что ли?
— Именно. — я выложил гаджет и протянул Леше: — Вы уж проследите, чтобы он его в полицию отнёс. И заберите самокат у орка. Он его под залог за двести рублей сдал.
— Алексей… — тяжко вздохнула женщина: — Вот у меня и так сейчас не самый легкий период в жизни! Додик вот-вот окончательно развалит ресторан, и я останусь без работы. Теперь ещё и это… Какое плохое зло я тебе сделала, что ты стал так себя вести?
— Он это аргументировал тем, что вы его лишили карманных денег.
— Конечно, лишила! Он бомжам пиво покупал!
— Ох… — я обречённо закатил глаза: — Робин Гуд, ей богу!
— Но они слёзно просили! Сказали, что это вопрос жизни и смерти! Как вон они теперь там? — с грустью ответил Леша.
— Сегодня видела, как с работы шла! Нашли такого же дурачка и сидят пьют. Покупка алкоголя подобным личностям — это не помощь! Ты лишь усугубляешь и без того ужасное положение людей.
— Ну, ма-а-а-ам…
— Не «мамкай»! В общем, всё. Из дома месяц не выйдешь! И никакого компьютера!
— А уроки⁈
— Кроме уроков. — несмотря на свой миниатюрный рост, мама довольно смачно влепила Алексею леща: — Простите нас, Дядя Дерек! И спасибо, что привели и рассказали. Я проведу с этим балбесом ещё одну разъяснительную беседу.
— Хорошо. Доброй ночи!
— Доброй ночи, Дядя Дерек! — Леша махал мне, как будто прощался с местным супергероем. Приятно, конечно… Но с другой стороны — я просто вернул алкоголь и помог двум сторонам решить вопрос без кровопролития. Начальник камышовых котов не в счёт.
Так что, теперь осталось лишь зайти в ближайший продуктовый магазин и возвращаться в отель, чтобы приступить к плану по сближению Сережи и Светы.
После попадания в новый мир, я начал наслаждаться жизнью. Вот, как будто внутри меня что-то щелкнуло. Тумблер. Ну, или что-то типа того. И я жил. Прям по настоящему жил! Именно здесь и сейчас.
И было в сочинских горах, что-то невыносимо притягательное! Нечто такое, что распаляло внутри сердца дикое желание вкушать виды, воздух, ощущения и ароматы.
Прогуливаясь по темным аллеям с кипарисами и туями, я в очередной раз ловил себя на мысли… Хотя, какое там? Я ловил себя просто на огромном количестве мыслей.
Во-первых, какая же Изнанка отвратительная. Однообразная. Скучная. Безликая.
Людям подарили просто уникальный и волшебный мир! И он продолжал бы оставаться прекрасным даже без визитёров, магии и парящих островов.
Но… я прекрасно понимал, почему Изнанка именно такая, какая есть.
Ксеноферы — не живые существа, которых создала матушка-природа. Моих предков склепали Миротворцы — великие космические боги, чтобы мы зачищали биослой очередной планеты-инкубатора, внутри которого заряжалось Ядро. Это такие «батарейки», которыми питались Миротворцы.
Правда, проект загнулся. Большую часть ксеноферов уничтожили. А оставшихся загнали в недра Изнанки. Для нас это не родной мир, а скорее — тюрьма. Измерение вечной ссылки.
Понятное дело, что там попросту нет места красоте и эстетике. Зачем? Ведь мы же создавались, как инструмент…
Во-вторых, как же люто я кайфовал от местного народа. Люди или визитёры — для меня это было совершенно неважно! Глупые, но в тоже время милые. Опасные, но при этом очень отзывчивые и сердобольные. Казалось, что меня занесло в мир, который зиждился на противоречиях.
И меня это безумно очаровывало. Особенно здесь, на юге…
А ещё я заметил, что в Сочи ночь наступает гораздо раньше, чем в Москве. И она прям тёмная! Как говорят местные — хоть глаз выколи. Но несмотря на всё это, я шёл к отелю и кайфовал. Неистово кайфовал!
— Эй! Братишкэ-э-э!!! — позвал очень дружелюбный и слегка диковатый голос. Было в нём, что-то близкое и родное… Оглянувшись, я увидел небольшой ларёк, внутри которого стоял явный родственник Карла из «Шашлычка». Только не такой маленький.
— Что такое, брат? — уточнил я. Вдруг опять местная мафия шалит, и кому-то срочно нужна помощь…
— Шаурма вкусный. Очэнь вкусный! Я бы дажэ сказал — самый вкусный!
— А… Нет, спасибо. Меня друзья ждут.
— Хэ! А если так? — чёртов шантажист махнул лезвием огромного тесака и срезал слой подрумяненного куриного филе бедра. Мощным апперкотом вкус поджаристой курочки ударил мне в нос. Нет… Он не просто ударил! Он снёс меня к чёртовой матери!
Жар гриля… Зажаристая курочка. Капающий жир на металлическую подставку.
— Ах ты ж сукин сын… — выдохнул я, не в состоянии сопротивляться: — Сколько?
— Двадцать рублей.
— А-а-а-а-а-а!!! ДАВАЙ!!! — я порыскал по карманам и вытащил бумажник: — Вот, что ты за человек, скажи мне? Я хотел бежать помогать другу строить любовь, как в «Дом-Два», а ты? Подставил мне подножку…
— Нэ-э-э-эт! Ты чэго, брат? Голодным завоёвывать сэрдцэ дэвушка — это как пытаться выиграть гонка бэз колэс! — возмутился шарумен, выхватив из-под стола второй тесак: — Сэйчас заправишься! Довольный и счастливый пойдёшь своэго друга помогать!
После этих слов местный мастер принялся затачивать лезвия друг о друга.
— Даже не знаю, кто из вас лучший продажник? Ты сам или твоё мясо?
— Эй! Тут нэт либо-либо! Тут каждый мэлочь на вэс золотой! — шарумен очистил лезвия и принялся срезать курочку.
Проклятый Предок!!! Аромат поджаренного жирного мяса бил меня, как Агент Смит Нео в конце первой «Матрицы». И каждый взмах лезвием — новый мощный удар… Я ещё не успел сделать укус, а шаурма уже окутывала меня.
— Слушай! А я тебя здесь не видел.
— Ну, конэчно! Тэбя пепенчик подрэзал! Ты, как угарэлий за ним припустил вон туда! — шаурмен указал лезвием на живую изгородь и лесок: — Чэго напрямой нэ побэжал? Я нэ понимаю.
— Я перепутал дорогу. Думал, что она влево уйдёт.
— Ха! Да всэ путают. Я тэбэ один мудрый вэщь скажу. — усач ловко раздербанил срезанную курицу на мелкие кусочки: — Сэйчас такой врэмя прогрессивный! Нэ надо их трогать. Украл и украл! А ты в полиция на нэго заяви. Ай, как его попа драть будэт! Ай, как больно! Полиций нынчэ жёсткий! Как члэн моряка дальнэго плаванья в районэ «Красный фонаря»! Ищут, кого бы схватить за попа. А потом — ра-та-та-та!!!
— Не. Я всё понимаю. Но мелкий украл у меня вино. Не хочу отвлекать наших стражей правопорядка из-за подобной ерунды.
— Э! Ерунда нэ ерунда! Брат, если кто-то увёл твой — надо прилюдно дать люля. Жёсткий! Чтобы нэ повадный был. Понял, да?
— Вот я и дал. Только не совсем прилюдно. Он маленький совсем. Лет четырнадцать. Дурной! Но ещё не конченый.
— Всё равно! Таких надо в полиций! Чтоб потом всэ знали — руки распустил и всё. Можно прилететь на «Вечер в хата». Мой брат тожэ дэрзкий был. Рука распускал! Брал, что нэ его. Так всё! Сидит тэпэрь… Нарды стругаэт. Пишет письмо каждый нэдэля. Говорит, что всё бы отдал — повэрнись врэмя вспять. А он жэ не поворачивайся! Яркий примэр для вэсь наш сэмья. Всэ чэстный работа выбрали. Я вот поваром был.
— Был?