Евгений Бергер – Очень приятно, Царь! Блюдо третье (страница 44)

Однако Валёк смог вырулить сам.

— Ты молодец! — уверенно заявил он: — Как я неоднократно говорил — истинный талант всё равно ни от кого не скроешь.

— Ты правда так считаешь? — обрадовалась Ви.

— Правда. — кивнул Валёк и залпом осушил стакан: — Николай! Я созрел на следующий коктейль.

— Погодите! — я подошёл поближе к нашей новой подруге: — Но ты так и не ответила на главный вопрос. Что для тебя готовка?

— Мой воздух. — улыбнулась Ви: — Но… зачастую — этого никто не понимает. Многие думают, что я пришла просто потому, что у меня не было другого выбора. Но это бред! Я всю свою жизнь обожала готовить. И даже если бы я родилась в другой семье… Я бы всё равно ушла в готовку.

— Неужели? — из толпы к нам вышел Марк и надменно зыркнул на Виолу: — Знаешь, я видел, как ты готовила. И счастливой тебя назвать было сложно…

— О! А ты тут, какими судьбами? — возмутился я.

— Меня пригласила двоюродная сестра. — Пинский указал на Свету.

— ЧТО⁈ Вы родственники⁈ — ужаснулся Колян.

— А ты что-то имеешь против? — насупился Марк и подошёл вплотную к моему проводнику: — Вы с Цареградцевым мне сильно не нравитесь!

— И что с того? — поинтересовался я.

— Ну… Вообще-то, ты должен был ответить мне грубостью.

— Кому должен — всем прощаю. Марк, а ты вот мне скажи. Чего ты добиваешься?

— В плане?

— Вот эта вся напускная грубость. Колкие фразочки. Что ты хочешь в итоге?

— Ох… — обречённо вздохнула Света: — Марк совершенно не умеет общаться и заводить друзей. Он одинокий одиночка, который страдает от отсутствия нормальной компашки вокруг себя. Поэтому, зачастую… таким образом он просто пытается завести новые знакомства.

— Света… — Марк крайне недовольно посмотрел на свою сестру.

Колян тем временем намешал ещё коктейлей и поставил на стол.

— Господи… — я обречённо закатил глаза: — Парень! Никто в этой жизни не будет учитывать твои особенности характера, воспитания и культурного кода. Будь ты хоть трижды крутым аристократом. И уж тем более, никого не волнуют твои проблемы. Поэтому, если хочешь нормально общаться — не надо наезжать и кидаться оскорблениями, словно типичный злыдень из аниме. Любое знакомство начинается с вопроса. Совершенно любого!

— Вопроса? — Пинский явно смутился: — А если я не знаю, что хочу спросить?

— Боже… Меня тут люди спрашивали, вообще, обо всём. Начиная с погоды, и заканчивая их личным желанием потрогать меня за задницу…

— И желание это, между прочим — никуда не делось! — отозвалась та наглая блондинка из толпы.

— Тьфу! Мать твою… В общем, вопросы были самые разные. Да, некоторые отдавали глупостью. Но какая разница? Тебе же надо завести разговор, правильно?

— Ну… По факту — да. — согласился Марк.

— Вот! Давай, спроси, что у тебя сейчас на уме?

— Я не знаю, что у меня сейчас на уме… — опять застеснялся Господин Брутальность.

— Не может такого быть! Рассказывай.

— Не знаю… Говорю же!

— Не верю. Рассказывай!

— В общем… Что между тобой и Госпожой Симоновой? — зажмурившись, спросил Пинский. Все тут же замолчали и повернулись в мою сторону. Неловко получилось…

— Почему тебя это волнует?

— Потому что… Мой старший брат в неё влюблён. Вот.

— А, может, это ты в неё влюблен?

— Нет же! Я влюблён в Са… Кхм… Впрочем, это сейчас неважно. Ты не ответил на мой вопрос.

— У меня с Госпожой Симоновой очень сложные отношения. Она явно меня ненавидит, но я не могу понять, почему именно? И пытаюсь в этом разобраться.

— Зачем тебе это?

— Любопытство. Повар должен быть любопытным.

— Ладно… Ты меня успокоил. — с облегчением выдохнул Марк.

— Конечно, это не самый лучший вопрос, чтобы завязать разговор. Но ты знаешь — это уже неплохо! По крайней мере, лучше, чем ничего.

— Спасибо… Просто, мой брат — крайне влиятельный человек. А ещё… Он мне всю плешь проел с этой Госпожой Симоновой! Вот, серьёзно… Я чувствую себя крайне некомфортно, когда он начинает свои расспросы. Что я, шпион какой-то?

О, кстати, завтра надо будет связаться с Летти и узнать, как там дела у Тумбулыжника. Всё ли хорошо? И не раскрыли ли его остальные Генералы?

— Не переживай! Угостись лучше коктейлем. Кстати, что это?

— «Кубинская ночь». — загадочно ответил Колян: — Один из лучших коктейлей, что я когда-либо пробовал. Он до безумия приятный и романтичный.

— Понятно. Вот, Марк! Можешь попробовать. Николай всё равно сделал с избытком. — я взглянул на три лишних стакана: — А это для кого?

— Чисто так. На всякий случай. Вдруг к нам присоединится, кто-нибудь ещё? Господин Пинский, например. — пожав плечами, ответил мой проводник.

— Спасибо… — Марк взял вытянутый стакан, а затем осторожно отпил оранжевую жидкость: — Слушайте, а неплохо! Я чувствую яркие нотки аниса и странную, но очень приятную терпкость.

— Анис — это самбука. А терпкость — кубинский ром.

— Вкусно! Прям… Очень вкусно! — Господин Брутальность порылся по карманам и вытащил два ярко-красных пакетика: — Вот эти конфеты — просто чума! Раз вы угостили меня — значит я угощу вас.

— Рад, что ты оценил. И очень надеюсь, что ты больше не будешь обзываться.

— Не буду! В общем, это конфеты с перцем. — Марк высыпал конфеты в блестящих фантиках на тарелку: — Но будьте аккуратны! У меня-то толерантность к остроте. Но вот у всех остальных… Короче, пробуйте по одной.

— Так и сделаю! — Колян распечатал одну и бросил себе в рот. Его лицо практически мгновенно искривилось и покраснело. Мой бедный проводник за секунду выпил новый коктейль.

— Жжётся!!! Жесть какая…

— А я предупреждал, что их нужно есть очень осторожно.

— Но обертка красивая… Так и манит.

— Шоколад с перцем. Ты решил продолжить пакостить? — с усмешкой поинтересовался я.

— Нет же! Я просто хотел поделиться! Извините, что так налетел… Правда! Я лишь хотел узнать, что между тобой и Госпожой Симоновой. Уж слишком сильно меня брат напрягает с этой ситуацией.

— Кстати, а ты пробовал с ним говорить на эту тему?

— Пробовал. Вообще, не соображает. А самое-то главное… Он же ей письма пишет. А она игнорирует! Надо будет спросить, почему…

— Потому что, Ваш брат совершенно не умеет грамотно выражать свои мысли. — рядом с нами материализовалась Амелия. Выглядела она крайне недовольно и сверлила меня жутким взглядом: — Господин Цареградцев… Я стесняюсь спросить, а что здесь происходит?

— Вечеринка века. — пожав плечами, ответил я.

— «Бронзовая ночь»? И кто вам разрешил?

— В смысле, кто разрешил? Я сам себе разрешил.

— Вы подвергаете угрозе моральные устои Харитоновки. Мало того, что тут везде алкоголь и играет музыка, так я видела парочку, которая держалась за руки! Вы в курсе, что студенты в подобных условиях превращаются в спагетти?

— Идеально подходят к томатной пасте?