Евгений Бергер – Очень приятно, Царь! Блюдо третье (страница 27)
В этот момент мой коммуникатор завибрировал в кармане.
О! Сообщение от Серёжи, который всё это время следил за моей красноволосой музой, поскольку она отправилась на испытание вместе с его группой.
От кого:
Сообщение:
Отлично. А вот и «десерт»!
Глава 11
— Почему люди испытывают стеснение и чувство максимального дискомфорта, когда другие видят их без одежды? — Колян вновь превратился в философа, когда мы всё той же компанией спускались на фуникулёре обратно к курортному комплексу: — Если так подумать, то это же глупо! Природа задумала нас, как существ без одежды. Так, откуда это стеснение и дискомфорт?
— Темы у тебя, конечно… — обречённо вздохнула Амелия. Увы, мы все в этой «подводной лодке». Поэтому придётся потерпеть.
— Ну, а что? Лично меня всегда волнует всякое разное. Повар должен быть любопытным.
— Хм-м… — а вот Мила серьёзно задумалась: — Я считаю, что это поведенческий паттерн, который был сформирован обществом. Иначе говоря — наше воспитание. То есть, наши предки ходили в одежде. И мы сами точно также всегда ходим в одежде. Исключение — это баня, душ, ванна и сон.
— Погоди… — Колян выпучил глаза: — То есть, ты спишь голой⁈
— Почему? Я имела в виду других людей… — возмутилась Госпожа Секретарочка: — Я слышала, что такие существуют. Им не нравится спать в одежде. Правда… Как мне кажется — это не совсем гигиенично.
— Так! Мы отклонились от темы! Вот, к примеру, Дерек. Что ты почувствуешь, если тебя увидят без одежды? — поинтересовался проводник.
— Ничего. Мне, как-то по барабану.
— Вот! Ответ истинного мужика! Но я… наверное, буду слегка смущён. Хотя, кому я вру? Я буду очень сильно смущён. И даже не смогу объяснить себе, почему…
— Одежда — наша броня. — сухо произнесла Амелия: — Наша защита… Ширма, которая может прикрыть наши несовершенства. Одежда скрывает от глаз нечто интимное… То, что кому попало не покажешь. У аристократов есть свои нюансы. К примеру, у нашего рода принято обнажаться только перед тем, с кем готов связать свою судьбу. Это очень важный момент. И если парень увидит меня без одежды, значит мы автоматически обручимся.
— Погодите, Госпожа Симонова! А если это произойдёт случайно? — уточнил Колян.
— Никаких «случайно» быть не может. Обнажённое тело девушки — это нечто сокровенное. Очень личное! Предстать перед человеком без одежды — символично означает раскрыться полностью. Открыть свою душу. Открыть всю себя перед тем, с кем ты разделишь свой путь.
— Но, что если вас всё-таки увидят обнажённой? Всякое в жизни бывает.
— Не бывает.
— Проявите чуточку фантазии!
— Не хочу.
— Самую малость…
— Ох… То есть, иначе ты не отстанешь? Хорошо. Я скажу тебе. Если хоть один парень посмеет увидеть меня без одежды — я тут же его прикончу. Вот этими самыми руками. Такой ответ тебя устроит, Николай?
— В целом, да…
— Как-то слишком серьёзно. Не находишь? — я вытащил из кармана коннектор. О! Все из «Полярной совы» — прошли. Отлично!
— В этом и есть основное отличие между мной и тобой. — ледяным тоном ответила Амелия и отвернулась к окну: — Для тебя тело — не более, чем твоя оболочка. А для меня — нечто сокровенное и личное. Посвящать в такой интим, кого попало для меня — не приемлемо. Это предательство самой себя.
— Да-да… Целомудрие из тебя так и прёт.
Почему-то, после моих слов Госпожа Секретарочка, как-то странно хихикнула, за что сразу получила крайне презрительный зырк от Королевы.
— Не хочу быть ханжой, но меня раздражает современное общество в плане своей невоспитанности. — Амелия медленно перевела взгляд на меня: — И несдержанности. Социальные сети кишат откровенными фотографиями. Современные девушки считают это нормой. Они уже давно превратили своё тело в рабочий инструмент. Но… продавать себя… это отвратительно! Они калечат свою душу. И лишают себя шанса на здоровое и светлое будущее.
— Каждому своё. — пожав плечами, ответил я: — Если они не умеют работать иначе, то почему бы и нет? К тому же, они это делают, чтобы радовать людей. Между прочим, мы, как повара — тоже радуем людей. Только, несколько иначе…
— Ты обучаешься благородной профессии. Ты будешь спасать человеческие души при помощи еды. Будешь творить историю пищевой промышленности! Так что — даже не вздумай сравнивать себя с ними. — кажется, Госпожа Симонова начала злиться. Интересно, что именно её так выбесило? Неужели она настолько не любит девочек-моделей из сети?
— Просто говорю, что мы стараемся ради одной цели. Вот и всё.
— Скажи-ка мне, Искандер… — Амелия вновь внимательно посмотрела на меня: — К чему ты стремишься?
— Стать крутым шефом, как и все мы.
— Нет… Я не про твой выпуск из Харитоновки. Я про твою жизнь. К чему ты стремишься?
— Хочу продолжать готовить и радовать людей. Это простое, но лично для меня — крайне интимное желание.
— Тебя ограничивали?
— Конечно! Всю мою жизнь. — с легкой иронией ответил я: — Но сейчас я счастлив. Дядя Рубен подарил нам с Коляном уникальную возможность. И я хочу выжать из неё всё!
— К чему ты идёшь?
— К ресторану.
— Что будешь готовить?
— Мясо. Очень хочу мраморную говядину!
— И всего-то? — Амелия позволила себе разочарованную усмешку: — Знаешь, из Харитоновки выходят люди, которые кормят Государей всей планеты.
— И что с того?
— А ты хочешь открыть, по сути — стейк-хаус…
— И что с того?
— Жарить мясо… Это не тот уровень искусства, ради которого люди идут в Харитоновку, поставив на кон всё.
— И что с того?
— И что с того… И что с того… Ты так и будешь продолжать?
— Да. Потому что, я не понимаю твоего разочарования. Не то, чтобы для меня это было важно… Просто, не понимаю. И всё тут.
— Ох… — Амелия обречённо вздохнула: — Я знаю десятки примеров талантливых шефов, которые променяли свою жизнь на забегаловку. Меня подобное ранит.
— Послушай. У каждого человека или визитёра — свой собственный путь. И говорить, что тебя ранит выбор другого повара — это тоже самое, что переживать об извержении вулкана или очередном землетрясении. То есть, это процесс, на который ты никак не сможешь повлиять. К тому же, давай разберёмся. Что именно тебя ранит?
— Что талантливый повар разменивает свои навыки, возможности… Свой БЕЗГРАНИЧНЫЙ талант на нишевую кухню. Это несправедливо! Это, как если бы ты использовал арабского жеребца, чтобы пахать на нём в поле.
— Почему ты ставишь задачу выше самого жеребца?
— Не поняла.
— Жизнь — очень хрупкая и уникальная вещь. Она у тебя всего одна. Кто-то находит себя в вере. Кто-то углубляется в поиски жизненного смысла или науку. А лично я считаю, что жизнь дана тебе, чтобы прожить её с кайфом. То есть — быть счастливым. Разве же это не достойная цель?
— Я всё равно не понимаю, к чему ты клонишь?
— К тому, что в первую очередь надо всегда спрашивать у жеребца — чего именно он хочет? Хочет ли он пахать поле или же выступать на подиумах? Может быть, именно поле сделает его по-настоящему счастливым… Кто знает?
— То есть, ты хочешь сказать… Что все потраченные ресурсы в Харитоновке — совсем ничего не значат?
— Значат. Но повторюсь — все эти старания, ничего не стоят, если не делают тебя счастливой. Вот, к примеру, я счастлив! По-настоящему. Без каких-либо приукрашиваний и нюансов. Счастлив, потому что, в большинстве своём — меня окружают хорошие ребята. Потому что, занимаюсь тем, что люблю всем сердцем и душой. Счастлив, потому что светит солнце! И потому что, в этой кабинке есть кондей. Я радуюсь любой мелочи и стараюсь быть счастливым просто потому, что раньше у меня не было ни-че-го. И мне плевать, сколько ресурсов будет положено в Харитоновке. Если это не сделает меня счастливым — всё без толку.
— Очередная пропасть между нами. — хмыкнула Амелия и отвернулась: — А как же долг перед обществом?
— Не припомню, чтобы брал у общества что-либо… Тем более, в долг.
— Ты смотришь на жизнь, как эгоист.
— Как человек. У меня было много лишений. Я «воевал» по обе стороны баррикад. И теперь знаю, чего хочу. Харитоновка даёт невероятный опыт. Возможность, которую тебе точно не получить ни в одной другой кулинарной академии. Но как распоряжаться этими знаниями — решать исключительно мне.