Евгений Бергер – Очень приятно, Царь! Блюдо пятое (страница 44)

— Опять смущаешь… — Амелия взяла дольку картофеля, чтобы поскорее перевести тему, а затем вновь включила режим урагана, уничтожив всё под чистую: — Вот это да!

— Вкусно?

— Погоди… Сейчас сформулирую. — Госпожа Симонова закрыла глаза, а затем начала: — Картофель фри — золотые палочки волшебства! Хрустящая корочка скрывает пушистую сердцевину, а соль танцует на языке фламенко. Каждая соломка — это маленькая история о том, как обычная картошка превратилась в произведение искусства! Но я всё же поставлю ей восемь из десяти.

— Почему?

— Местами пересолёно. Можно сделать лучше.

— Ладно. Тут полностью согласен. Просто уточнил. Что дальше?

— Хочу попробовать вот эту прелесть… — Амелия придвинула к себе стаканчик с молочным коктейлем: — Пахнет, как сливочное мороженое с клубничным ароматизатором.

— Возможно, так оно и есть. Честно — не читал состав.

— Правда? — удивилась Госпожа Симонова: — Но… как можно не читать состав блюд в заведении, куда приходишь есть? Это… странно. Разве нет?

— «Мак» — уже половину века работает по отточенным стандартам. Заядлые путешественники всегда говорят, что, если оказался в незнакомом городе и надо срочно перекусить — дуй в «Мак». Там точно не отравишься.

— Правда? Никогда об этом не слышала. — Амелия попробовала коктейль и явно увидела кино. По крайней мере, мне так показалось: — Волшебно! Это сладкое облако детства! Розовая мечта принцессы… Такая ярко-клубничная и воздушная. Кажется, я пробовала нечто подобное однажды… Но это было настолько давно, что я уже и не вспомню. Десять из десяти!

— Ого! Высший балл?

— Да! За вкус детства…

— Хорошо. А мы подобрались к самому опасному обманщику из меню «Мака». Вишневый пирожок.

— Почему он опасный обманщик?

— Потому что может с лёгкостью подпалить твой драгоценный язык. Его нужно есть очень аккуратно! Каждый, кто приходит в «Мак» в первый раз — проходит испытание вишневым пирожком. Ассасину отрубают безымянный палец. А первопроходцу «Мака» — обжигают язык и нёбо!

— Ужасно… Но почему так небезопасно?

— Пирожки жарят в масле при огромной температуре. Причём, делают это при тебе. Он чисто физически не успеет остыть, пока ты ешь бургер и картошку с наггетсами.

— И что же делать?

— Расскажу секрет. — я вытащил свой пирожок, а затем аккуратно проколол трубочкой из-под колы: — Тесто повреждено! И температуру больше ничего не сдерживает. Буквально минута… И он будет готов к употреблению. А пока можешь дать оценку местной «Царь-коле».

— Хорошо. — Амелия внимательно осмотрела стакан, на котором уже выступил холодный конденсат: — Она со льдом?

— Ну, естественно. Это фишка всех подобных заведений.

— Хорошо. — Госпожа Симонова сделала глоток: — О… «Царь-кола» шипит пузырьками радости! А её карамельная сладость играет на рецепторах, как джаз в ночном клубе. Каждый глоток — это маленький праздник, который смывает все печали дня… Десять из десяти. И ты знаешь, что самое странное?

— Что же?

— Я пробовала колу. Она совершенно другая! Здесь чёткое разделение между концентрированным вкусом и водой. То есть, я словно спускаюсь по горке-завитушке в аквапарке. То вода, то кола. То вода, то кола. И эта игра мне очень нравится! А вот у обычной просто вкус и всё.

— Говорят, здесь подают концентрированный сироп, и просто смешивают его с содовой.

— Ого! Теперь всё понятно. Кстати… — Амелия взглянула на пирожок: — А его уже можно есть?

— Думаю, что сейчас — можно. Но аккуратнее! Пирожок всё равно может тебя подставить.

— Хорошо… — Амелия вновь стала максимально осторожной. Кусала настолько медленно, что была похожа на нейрохирурга, который орудовал миниатюрным скальпелем. Сперва мне показалось, что это очень плохая затея. Даже заядлые ходоки в «Мак» ошибаются и получают мощнейший сквирт раскалённой вишневой лавой! Однако Госпожа Симонова с успехом справилась: — Ого! Это же… Самый настоящий маленький рубиновый клад, спрятанный в золотистую, воздушно-хрустящую оболочку! Нежнейший пласт теста, будто тёплый солнечный луч, обнимает внутри себя пульсирующую вишнёвую начинку. Открываешь его, а оттуда мощным взрывом вырывается аромат, напоминающий о первых летних ягодах, собранных с палисадника в детстве! Этот пирожок, словно маленькая лирическая баллада о лете и уюте, которую можно съесть за пару минут, а воспоминания о ней останутся долгим послевкусием… Короче, пирожок с вишней — это маленький билет в мир вкусного счастья, где даже сладкая кислинка может улыбнуться и пригласить тебя на танец. Двенадцать из десяти!

— Даже так? Удивительно. А как тебе «Мак» в целом?

— Необычно. И очень интересно! Здесь всё такое яркое… Кричащее! Напоминает те забавные штучки из «Алисы в Стране Чудес». Типа «Выпей меня» или «Съешь меня». Я в восторге!

— Очень рад за тебя. Но ты хоть встать-то сможешь?

— Смеешься? Конечно, могу… — Амелия с очень большим трудом поднялась из-за стола: — Хотя, нет. Ощущение, что по приезду мне нужен будет «Мезим». Я объелась. Но я счастлива! Но объелась… Прям жёстко.

— Попытаюсь ехать медленно и без резких движений. Прошу, моя госпожа! — я протянул девушке руку.

— Ох… Спасибо тебе большое. Но жадность и любопытство меня сгубили. А ты так и не съел свои бургеры!

— Поверь, я лучше подольше посплю и съем всё это на завтрак.

— Тоже верно. Ого! Времени третий час! Надеюсь, меня не потеряли…

— Вот сейчас и проверим.

Я всегда говорил, что пища должна быть самой разнообразной. А среди народа бытует мнение, что шефы не едят фастфуд. Ага… Как же? Едят и ещё как! Даже экстре это понравилось.

Несмотря на то, что «Мак» и всё подобное ему относилось к разряду «вредной пищи», я искренне считал, что мера определяет быть веществу полезным или нет. То есть, если не злоупотреблять прелестями быстрой еды — можно изредка себя побаловать. Так сказать: немного раздраконить вкус.

Это же относилось и к всяким шавермам с шаурмами, «доширакам» и прочим прелестям еды простолюдинов. Изредка можно. Часто — лучше не испытывать судьбу.

Прибыв в Харитоновку, я почувствовал, что температура ночью стала стремиться ближе к нулю. Поэтому пришлось накинуть куртку на плечи Амелии, чтобы бедолага не простудилась, пока мы идём к общежитию.

— Сегодня был потрясающий вечер. — мило улыбнувшись, произнесла она и закуталась в мою куртку: — Ты удивительный человек!

— На самом деле — нет. Просто был в состоянии помочь. Я считаю так — улыбнись миру, и он улыбнётся тебе в ответ. К тому же… Не будем скрывать — я получаю удовольствие, когда удаётся порадовать других. Может быть, именно поэтому я и пошёл в кулинарию… Никогда не размышлял об этом в таком ключе.

— Думаю, что дело тут в другом. Как часто тебя радовали?

— Хм-м… Смотря, в каком смысле…

— Пошляк! Я имею в виду — просто хотели, чтобы в твоём сердце зажегся теплый огонёчек, словно первый луч весеннего солнца.

— Уже и не припомню…

— Скорее всего, такого не было. Ты отчаянно нуждался в позитиве и оптимизме, но все вокруг этого не замечали. Конечно, я не истина в последней инстанции. Но это вполне может быть причиной.

— Да. Вполне. — согласился я: — Однако, я плохо помню своё детство. Жизнь в «Шашлыке» была настолько насыщенной, что вытеснила практически все прошлые воспоминания.

— Правда? — Амелия посмотрела на меня так, словно прекрасна понимала всю глубину моей лжи: — Наверное, тяжко быть сиротой. Я даже представить себе не могу. Но учти, Дерек… Как бы ты не отпирался, что для тебя всё это — лишь пустяк… Я ответственно заявляю, что сегодня ты сделал для меня очень много. И я ни за что не оставлю это без ответа.

— Звучит, как угроза.

— Ага. — хитро улыбнулась Госпожа Симонова: — Я «отдружу» и «отпомогаю» тебя по полной программе.

— Да? Значит, я буду ждать.

— Дело не в чувстве долга. Просто… Я теперь тоже хочу зажечь маленький солнечный лучик в твоём сердце.

— Так-так-так… Возвращение сладкой парочки! — на крыльце «Бурого медведя» стояла Снежа и сверлила нас крайне возмущённым взглядом: — Господин Цареградцев, я, конечно, понимаю… Сложно быть рядом с русской принцессой, но так интересно! Так интересно… Однако временной режим Харитоновки никто не отменял, как для вас, так и для Госпожи Симоновой! Ещё раз вы вернёте барышню в третьем часу ночи — я вам жопу откушу.

— Так точно! — отрапортовал я.

— А вы, Госпожа Симонова… Я вас не узнаю! Вам вскружили голову!

— Нет. Что ты? — мило улыбнулась Амелия.

— Вы… Улыбаетесь⁇!!?! Боже!!! — Снежа едва не рухнула в обморок: — Значит так! Госпожа, я отведу вас в комнату. И буду дежурить рядом с дверью, чтобы этот сердцеед вас не украл.

— Даже не переживайте. Я буду спать. — честно признался я.

— А вот, переживаю! — приобняв Амелию, Снежа повела её в общагу.

— Сладких снов, Дерек! — пропела Госпожа Симонова.

— Сладких снов. — ответил я, чувствуя на сердце приятное тепло.

А! Стоп… Куртка же? Хотя, ладно. Не горит, поэтому заберу потом.