Евгений Бергер – Очень приятно, Царь! Блюдо пятое (страница 43)

Многие задаются вопросом, а почему мужики так любят водить девчонок в рестораны и делать всякие подарки? Конечно, кто-то утверждает, что тут виновата эволюция. Мол, мужики всегда были добытчиками.

Но на самом деле всё гораздо прозаичнее!

Мужики дико кайфуют, когда видят искреннюю радость у девчонок. Не больше и не меньше. Почему иногда мужик резко перестаёт удивлять и остывает? Всё просто! Его избранница перестала радоваться и благодарить. Такая вот банальная, но в тоже время крайне сложная причина для кризиса взаимоотношений.

А сейчас я чувствовал самодовольство от того, что Амелия, которая буквально три часа назад была типичной Снежной Королевой — превратилась в очарованного ребёнка. Она радовалась глупой мелочи, которая для большинства людей являлась едва ли не повседневной. И со стороны это выглядело очень мило.

— Ваш заказ! — позвал мальчик-студент и вручил нам два здоровенных подноса.

Выбрав местечко по укромнее, мы начали дегустацию. Вернее — Амелия начала дегустацию. Ибо лично мне здесь каждый вкус был абсолютно понятен.

— Ну, давай. — я с любопытством смотрел на Госпожу Симонову, которая поглядывала на «Большой Мак», как на опасное приключение на таинственном острове.

— Ладно. Поехали! — выдохнула она и осторожно сделала первый укус.

И вновь огромное количество эмоций на лице вчерашней Снежной Королевы.

— Как оно? Фигня, да? — улыбнулся я.

Однако вместо ответа Амелия просто превратилась в смерч и быстро умяла здоровенный бургер.

— Это… Интересно! «Большой Мак» — величественный двухэтажный дворец вкуса, где между мягких булочных стен таится говяжья котлета, словно застенчивый рыцарь в кунжутных доспехах. Фирменный соус обволакивает язык нежностью, напоминающей первую любовь из романтической книги — сладковато-кисловатую и слегка загадочную. А салат… Божечки! Салат хрустит, как осенняя листва под ногами поэта! И сыр… Он нежно обволакивает мои вкусовые сосочки, плавясь золотистой рекой счастья.

— Оценка блюда по десятибалльной шкале?

— Девять из десяти! Балл сняла за то, что в первый раз тут… И могу быть немножечко предвзятой. — застенчиво ответила Амелия.

— Дать передышку или сразу к двойному чизбургеру?

— Никаких передышек! — Госпожа Симонова уверенно съела очередную легендарную позицию «Мака». Кто бы что не говорил, а я всегда считал, что двойной чизбургер — эталон подобных фастфудных блюд. Не слишком маленький, как гамбургер. И не слишком огромный, как тот же «Большой Мак», который совершенно неудобно есть.

— Двойной чизбургер — скромный младший брат «Большого Мака», но какой харизматичный! Его простота обманчива: две сочные котлеты обнимаются с американским сыром в танце страсти, кетчуп и горчица играют роль страстных испанских гитар, а лук добавляет пикантности, словно неожиданный поцелуй. Девять из десяти.

— Тебе придётся это опубликовать!

— Вот ещё… Хочешь, чтобы отец оторвал мне голову?

— Опубликуй под псевдонимом.

— Хех… У любого критика, как и у типичного писателя, есть свой стиль. Меня быстро выведут на чистую воду.

— Эх… Но у тебя здорово выходит.

— Благодарю.

— Отдохнёшь?

— Нет! — глаза Амелии вспыхнули: — Никаких остановок! Я хочу поскорее удовлетворить своё любопытство!

— Ладно. Что следующее?

— Куриные наггетсы. С каким соусом порекомендуешь?

— А давай и с сырным, и с кисло-сладким.

— Хорошо! Но сперва попробую чистыми. — Госпожа Симонова напала на наггетсы, словно волчица на кролика.

О! Она даже оставила мне три штучки… Неужели мы нащупали её предел?

— Я оставила… Чтобы ты попробовал. Так бы с удовольствием съела всё.

Или не нащупали…

— Что скажешь?

— Наггетсы — это золотистые самородки счастья! Хрустящая панировка трещит, подобно костру в зимнюю ночь, открывая нежную куриную мякоть, которая буквально тает во рту. Каждый кусочек — маленькая победа над моим неуёмным голодом! А соусы только распаляют и без того восхитительный вкус. Хоть это и фастфуд, но есть в нём, что-то удивительное! Уютное и своё… Греющее душу. Но при этом — совершенно новое. Чего я раньше никогда не пробовала. Девять из десяти!

— Прекрасно. Кстати, наггетсы в «Маке» мне всегда нравились больше, чем в других аналогичных заведениях.

— Мне так стыдно напрашиваться, но… Может быть, когда-нибудь ты сводишь меня в эти «подобные» заведения? Просто Мила подобное осуждает. Она следит за фигурой. А больше… мне особо и сходить-то не с кем.

— Вообще, не вопрос.

— Дерек, ты такой замечательный!

— Я знаю.

— Вот просто слов нет, насколько ты замечательный! — Амелия была настолько счастлива, что в мгновение ока уничтожила «Цыпа-Мак».

— Ты хоть что-нибудь успела заметить?

— Ну, конечно! Я могу не подавать виду… Но мои рецепторы всегда настороже.

— Отлично. И как тебе?

— «Цыпа-Мак» предстаёт элегантной курочкой в белоснежном платье из домашнего майонеза. Его нежность контрастирует с хрустящей панировкой, создавая симфонию текстур! А салат добавляет свежести, как утренняя роса на лепестках роз. Восхитительно! Девять из десяти.

— Что ж… Вот и мы подошли к тому, за что многие обожают «Мак». — я придвинул красную упаковку с картошкой фри: — Пожалуй, лучшая из всех! Но это сугубо на мой взгляд. Колян, например, любит в «Царь-бутерброде». Мол, она там толще. Однако мне толстые не заходят.

— Дереку толстые не заходят. Запомним.

— Ого… Кто-то опять шутит?

— Знаешь, я не помню, когда в последний раз чувствовала себя… настолько счастливой. Даже дурацкая тревожность в глубине души просыпается… Ну, что у меня просто не может быть всё настолько здорово. — улыбнулась Амелия.

— Я постараюсь сохранить эти эмоции для тебя.

— Знаешь, кажется, теперь я поняла, почему тебя все считают дамским угодником.

— И почему же?

— Ты умеешь делать девчонок счастливыми несмотря ни на что. К примеру, большинство парней бы сейчас проигнорировало моё пожелание поехать в «Мак». Скажу больше, они бы даже не стали на твоём месте заморачиваться насчёт Дяди Рубена. Мол, не их проблемы. Но ты… Ты в этом плане особенный. Расскажи, в чём твой секрет?

— Я люблю, когда красивые девчонки радуются.

— Правда? — Амелия явно была смущена: — Ладно… Честно, я не совсем понимаю, как реагировать на некоторые твои… фразы. Просто, в моих книгах, как правило, после подобных слов мужчина набрасывался на героиню и срывал с неё бельё зубами… Но ты же совсем не такой.

— О… Мы с тобой друзья. Я никогда на тебя не наброшусь.

— Всё равно смущает. Ощущение, словно ты мне врёшь.

— Естественно. Частенько представляю тебя в красном бельишке и чулочках перед сном.

— Эм-м-м… Как ты догадался, что оно красное?

— Тыкнул пальцем в небо.

— Серьёзно? Ну, ты даешь! — Амелия звонко засмеялась… Это было настолько мило, и в тоже время необычно. Её смех напоминал звон маленьких колокольчиков: — Я уж чуть было не подумала, что ты следишь за мной.

— С удовольствием! Но кто тогда будет готовиться за меня к парам и дуэлям?

— Действительно. Да и Снежа сделала бы тебе а-та-та. Однако, возле моего окна сточная труба… И можно залезть так, чтобы никто не заметил. Ой… — Госпожа Симонова вновь покраснела, как помидор.

— Это приглашение?

— Нет! Конечно, нет… Ляпнула, не подумав.

— Печально, но ладно. — усмехнулся я.