Евгений Бергер – Очень приятно, Царь! Блюдо пятое (страница 32)
— Есть одна девушка, которая на первый взгляд показалась мне неприступной. Словно отвесная скала… Самая настоящая Снежная Королева. У нас с ней было много проблем из-за недопонимания. Она вечно преследовала меня… Я думал, что это личная неприязнь. Желание выдавить меня из Харитоновки из-за моего социального статуса. Но потом выяснилось, что всё совсем не так. И мои блюда напоминают ей одного человека из прошлого. Человека, который долгое время учил её готовить.
— Продолжай.
— Речь идёт об Амелии Симоновой.
— М? — здоровяк на мгновение замер и удивился, но сделал это так, что обычный человек бы не заметил: — Правда? Это твоя одногруппница?
— Смешно. Вы же понимаете, как глупо это выглядит со стороны?
— Хм-м… — Дядя Рубен тяжко вздохнул и вытащил сигарету: — И что же ты хочешь узнать?
— Она искренне верит, что вы её бросили.
— Ну… По сути, так оно и было.
— Слабо верится. Вы протянули руку помощи двум беспризорникам с сомнительным прошлым. Собрали тех, кто искренне нуждался в вас. И я просто не смогу поверить в то, что у вас хватило бы духу бросить, кого-либо.
— Пойми одну простую вещь, Дерек. — Дядя Рубен вставил сигарету за ухо: — Иногда в нашей жизни происходят события, на которые мы чисто физически не можем повлиять.
— Что это значит?
— То, что мне пришлось тогда уйти. Так сложились обстоятельства.
— Но, почему?
— Ты слышал историю про Элларию Симонову?
— Нет.
— Элла — мама Амелии и Стеллы.
— Какие очаровательные имена у женской половины клана…
— Кстати, бабушку звали Юния.
— Круто. Так, что случилось с мамой Амелии?
— Ты же знаешь, кто такие инспекторы Мишлен?
— Конечно, знаю. А это тут причём?
— Так вот, Элла была одним из самых знаменитых инспекторов гида Мишлен. Среди своих, конечно же. Ибо личность инспекторов никто не рассекречивает. Элла была очень талантливым ребёнком. И ни в чём не уступала именитым шефам уже в четырнадцать лет. Настоящий гений! Но Юния решила, что такой талант пропадать не должен. В те времена, увы, ещё никто не придумал систему воспитания кулинарных экстр. Большая часть «отмеченных дланью колдунов» уходили в оперативные имперские службы и развивались в совершенно иных направлениях. Дедушка Амелии — Ибрагим Тройницкий, был потомственным аристократом с титулом графа. Держал огромное имение, которое по наследству перешло Стелле. И, вообще-то, работал в Министерстве иностранных дел, из-за чего дома появлялся крайне редко. Поэтому воспитание дочери всецело легло на плечи Юнии.
— Ого! То есть, Тройницкие не были замешаны в ресторанном бизнесе?
— Как это? Юния тоже была кулинарной экстрой и держала целую сеть ресторанов в Праге и Париже. Собственно, потому и Элла пошла по её стопам. Но поскольку кулинарных экстр было очень мало, то Юнии попросту не хватило знаний… Она развивала талант своей дочери на полную катушку. В семнадцать лет Элла стала самым молодым гидом Мишлен. Она мечтала объехать все культовые заведения мира! И у неё почти получилось…
— Почему почти?
— Потому что, в девятнадцать она открыла три собственных ресторана.
— А разве гид может открывать собственные рестораны?
— Почему нет? Звёзды же выдают не инспекторы, а коллегия гида. Поэтому — занимайся, чем хочешь. Твоя задача, как инспектора, проверять рестораны. Не больше и не меньше.
— Понял. Так, что там дальше с Эллой случилось?
— Она была крайне страстным человеком. Буквально горела своим делом! Кулинария стала её собственной вселенной, в которой она была истинной богиней. Но в Харитоновке Элла познакомилась с Виктором Симоновым…
— Так.
— Два юных дарования тут же без памяти влюбились друг в друга. У них закрутился роман, который едва не стоил Симонову ресторанного бизнеса. Да-да… Несмотря на страсть к готовке, ребята были слишком увлечены друг другом. Поэтому, Виктор едва не вылетел.
— Ничего себе…
— Их любовь была настолько страстной, что после выпуска Элла впервые попадает в диспансер с симптомами, которые в дальнейшем могли вылиться в «перегрев». Слишком много эмоций. Слишком много того, что для экстр строго запрещено.
— О как…
— Повторюсь — Юния не знала, что творит. Она с самого детства выкручивала способности Эллы на полную катушку. И, конечно же, это привело к трагичным последствиям. В двадцать два у Эллы рождается Стелла. На некоторое время она отлучается от кухни и всего, что связано с кулинарией. Но в двадцать пять возвращается, с триумфом открыв один из лучших ресторанов Лондона! Тогда Элла снова вспыхнула. Она была на коне… Получила мировое признание и уволилась из гида Мишлен. Кстати, она консультировала писателей одной знаменитой книги, которая рассказывала про все «темные» моменты Мишлена. А затем родилась Амелия. Элла вновь вынужденно покинула кулинарный Олимп на три года. Можно сказать, это её спасло… Жаль, что ненадолго. Симптомы «перегрева» то и дело возвращались. Симонов видел, что с ней происходит и не хотел, чтобы история повторилась и с Амелией. Огромное количество специалистов внимательно следило, чтобы новая экстра не перегружалась. А Элла в это время открыла крупный ресторанный комплекс в Питере и… у неё происходит первый серьёзный срыв.
— Это как?
— Ты же знаешь, что такое «перегрев»?
— Естественно.
— Вот срыв, это такая маленькая версия «перегрева». Мозг попросту не выдерживает такого напряжения и начинает отключать важные участки, отвечающие за работу внутренних органов. Элла так мечтала сделать всё красиво… Так стремилась получить ещё одну тройку звёзд Мишлена, что совершенно позабыла про отдых. В итоге Эллу госпитализировали. Почти полгода она провела на реабилитации в Ессентуках, а затем Симонов увез её на профилактику в Швейцарию.
— Так.
— Именно тогда Виктор и попросил меня некоторое время поучить девчонок готовке. Конечно же, я согласился. Но то, что я увидел — ввергло меня в ужас… Амелия была живой куклой. Она не улыбалась. Не смеялась. И в целом, вела себя… словно робот. Я понимал, что это всё для её же собственной безопасности в будущем. Но мне тогда показалось, что Симонов серьёзно перегнул палку из-за страха за дочь. Я даже консультировался со специалистами в области изучения экстр… И все, как один заявляли, что Симонов… помешался. Я решил, что девочку надо спасать.
— И каким же образом?
— Чисто человеческим отношением. И это сработало. Амелия начала улыбаться. Знаешь… Это прозвучит странно, но я едва не разрыдался, когда впервые услышал её смех. Конечно, это произошло далеко не сразу. Мы долго прорабатывали её человеческую сторону. И я настолько привык к Амелии, что… попросту забыл, что по сути являюсь для неё лишь учителем. Конечно, Виктор обо всём узнал. Он со скандалом выгнал меня из поместья.
— И вы так просто сдались?
— Дерек. — Дядя Рубен с грустью улыбнулся: — Я понимаю, что в тебе ещё есть этот юношеский максимализм, но Амелия принадлежит семье Симоновых. И Виктор — её отец. Чудесных спасений, как в фильмах, увы — не бывает. Иногда у тебя не остаётся ничего, кроме как просто отойти в сторону.
— Могли хотя бы поговорить с ним.
— А я поговорил. Только вот, Виктор не слушал. А через некоторое время выяснилось, что Элла заплатила большую сумму профилактическому дому в Швейцарии и сбежала через Альпы во Францию, где вновь занялась готовкой. Собственно, там её через некоторое время и настиг «перегрев». Если поначалу у меня был хоть малейший шанс, что со временем Симонов начнёт слушать… То после инцидента с Эллой наши мосты были уничтожены окончательно. Виктор сошёл с ума. А я… Я так и продолжил винить себя за то, что сделал всё неправильно.
— Что именно неправильно? Вы же сами сказали, что там вариантов не было.
— Неправильно то, что я дал бедному ребёнку надежду на нормальную жизнь. Показал то, что не следовало. Понимаешь?
— Понимаю. Мы все совершаем ошибки. Только вот, та маленькая брошенная девочка вас не забыла. Она всё ещё живёт, где-то в сердце Амелии.
— Правда?
— Ага. И она очень хочет встретиться с вами.
— Не думаю, что это хорошая идея. — вздохнул Дядя Рубен и ссыпал раскалённые угли в мангал: — Мы с Виктором держим шаткий баланс. Он согласился дать вам с Колей шанс только из уважения ко мне, как к специалисту. И мне не хочется ломать вам судьбу.
— А причём тут это?
— Виктор очень тщательно охраняет своё чадо. Он за неё очень сильно переживает. И может опять перейти черту.
— Что нам мешает сделать это скрытно?
— Неоправданный риск, Дерек. Я тоже хотел бы многое обсудить с Амелией… Но за вас переживаю сильнее. К тому же, стоит мне пересечь КПП Харитоновки, как об этом узнают абсолютно все.
— Зачем нам идти в Харитоновку? Я могу устроить вашу встречу здесь. Вечером. К тому же, я торчу Амелии ужин. Может быть, соберёмся после смены? Соглашайтесь! Кто знает, может быть… это шанс закрыть гештальт?
— Закрыть гештальт? — Дядя Рубен задумчиво посмотрел на красные угли: — Скорее, постараться объяснить ситуацию… И признать свою беспомощность в тот момент. Знаешь, если она хочет — то пускай приходит. В конце концов — все мы взрослые люди, правда?
— Другой разговор! Тогда, вы не уходите после смены. Я привезу Амелию сюда.
— Не уйду. — улыбнулся здоровяк.
— Невероятно! — удивлённо произнёс Колян, когда мы вышли на остановке и направились в сторону Харитоновки: — То есть, Симонов поехал кукухой и практически сделал из Амелии робота?