Евгений Бергер – Очень приятно, Царь! Блюдо пятое (страница 17)

Во-первых, что меня сразу привлекло, так это умение Тома держаться на камеру. Он был очень похож на профессионального актёра и не дрожал, как все предыдущие участники.

Во-вторых, у него была чётко поставленная речь. Он говорил очень ровно. Не заикался. И не использовал слова-паразиты.

В-третьих, он знал, что нужно говорить.

— Где работал? — я продолжал внимательно сканировать Тома, ибо когда всё настолько хорошо — ненароком включается чуйка.

— Су-шефом в «Мясной лавке» и шефом в ресторане «Кухня-Нож». — идеально улыбнувшись, ответил он.

— М-м-м… Сколько лет работаешь в общепите?

— Шесть лет, Господин Цареградцев.

Сперва мне показалось всё предельно логично. Пришёл единственный повар и спокойно всех размотал. Но… Очередной подводный камень оказался с двойным дном. Прямо, как сон во сне в фильме «Начало».

Идеальные руки. Идеальные ногти. Ни одной ссадины. Ни одного шрама. Ни одного портака, чтобы скрыть увечья от кухни… Теперь мне всё понятно.

— Что ж, Том. Я вижу, ты настоящий профессионал. — максимально скрыв сарказм, произнёс я: — Зачем пришёл на это шоу?

— Хочу показать, на что способен.

— Очень хорошо! — за моей дружелюбной улыбкой скрылся злорадный оскал: — И, думаю, мы все единогласно дадим тебе такой шанс.

Первые 98 баллов получила моя «жертва» для предстоящего расследования.

Глава 6

— Спасибо большое! — я поднялся со своего места, чтобы поблагодарить всех участников и зрителей: — Судьи удаляются для того, чтобы вынести вердикт.

Пока камеры снимали напряженные лица участников с мокрыми глазами, полными надежды, мы с Агатой, Эриком и двумя вампирами ушли в небольшой кабинетик. Этакая полу-подсобка для помощника старшего помощника заместителя генерального заместителя директора.

Сегодня было всё! Причём в самом отвратительном смысле этого слова.

Палёное мясо, зачем-то вымазанное в тонне бульонного куриного кубика, который, естественно — сгорел к чёртовой матери. Варенные до состояния желе сосиски бренда «Папа УЖЕ НЕ МОЖЕТ!!!»… Курица, утонувшая под тоннами майонеза. И, конечно, ДОЛБАННЫЕ КАБАЧКИ!!!

Нет… Я люблю эти прекрасные осенне-наказательно-исполнительные овощи. Но сегодня их было нереально много. И большая часть приготовлена максимально отвратительно. Больше всего мне запомнилась бабуля, которая решила, что тонко нарезанные кабачки в тонне масла и самого дешевого сыра будут абсолютным топом.

В общем, я уже сто тысяч раз пожалел, что согласился на этот кошмар.

— Ну, что я могу сказать… Да, в принципе, ничего. У вас есть фавориты из спорных участников?

— Конечно, есть. — кивнула Мишель: — Но их куда больше, чем должно быть…

— Вы сами виноваты. — я лишь развел руками: — Не надо было завышать оценки!

— А кто сказал, что мы завышали? — грозно произнёс Майлз: — Кулик попросил быть честными. Только и всего.

— Вы конченые.

— Это ты конченый! — насупилась Мишель: — У ребят есть потенциал!

— Потенциал для чего? — я внимательно посмотрел на миниатюрную экстру, а потом до меня дошло: — Ах вы негодяи…

— Что такое, Господин Цареградцев? — самодовольно улыбнулся Майлз.

— Есть у меня одна знакомая экстра, которая кайфует с «карательно-экспериментальной» кухни. Помню, какое неистовое блаженство она испытала, когда попробовала жаренный бекон в «Нутелле» в моём исполнении.

— Правда? — глаза Мишель тут же загорелись, и она быстро подошла ко мне: — Хочу попробовать!

— Напробовалась. Лучше объясни мне, что с вами не так?

— Вот ещё! Много хочешь, пацан. — фыркнул Майлз и недовольно скрестил руки на груди.

— Хорошо. Если вы мне расскажете, то я приготовлю вам жаренный бекон с «Нутеллой».

— Меня этим не проймёшь… — глаза тёмного дворецкого тут же алчно заблестели.

— И кальмаровые кольца в кисло-сладком брусничном соусе.

— Какой же ты мерзкий… — вытирая слюну, прорычал Майлз: — Ты специально бьёшь по слабым местам?

— Естественно.

— Отвратительно! Ладно. Я расскажу тебе. — тёмный дворецкий, кое-как оттащил от меня Мишель: — Наши рецепторы устроены несколько иначе. К примеру, ты слышал, что люди, которые родились без зрения — очень чутко слышат, чувствуют запахи и ощущают вкус? Всё потому, что мозг перераспределяет нагрузку, которая должна была идти на обработку визуальных данных. С экстрами всё плюс-минус точно так же. Длань колдунов, которая осталась в нашем ДНК — точно так же усиливает все органы чувств. Нас с самого детства тренируют. Мы не испытываем привязанности. Любви. Счастья. И ещё много чего… Такова наша расплата за свой дар. Мы не пьём алкоголь. И не можем употреблять запрещённые стимуляторы гормонов.

— Это ещё почему?

— Не поверишь. Мы в буквальном смысле этого слова можем умереть от счастья. — вздохнул Майлз: — Сердце не выдержит. И всё. Поэтому… единственная лазейка, через которую мы можем получить хоть что-то напоминающее наслаждение — карательно-экспериментальная кухня.

— Это касается всех экстр?

— Всех экстр, которых воспитывают во имя кулинарии.

— Хм-м-м… И из-за этого вы пришли сюда?

— Верно. Мы знали, что для обычных дегустаторов здесь будет кошмар. Это шоу! А шоу должно быть интересным. Треш хорошо монетизируется.

— Прекрасно. Но у меня другой вопрос… А почему вы сами не можете приготовить, что-нибудь этакое?

— Всё очень просто. Как только мы задумываем блюдо — то прорабатываем в голове всё до мелочей. Тем более, большая часть экстр оттачивала свои навыки с мастерами высшего уровня. То есть, мы знаем, на что способны. И какова будет еда на вкус. В этом одна из удивительных особенностей экстр.

— Как интересно. Хорошо! Я приготовлю для вас парочку своих экспериментов. Но для начала нам нужно выбрать участников. И прошу учесть, что возиться потом с ними ИМЕННО мне!

— Думаешь, есть разница? — улыбнулась Агата.

— Действительно… Чего это я?

Заехав за продуктами, я вернулся в Харитоновку. Поначалу мысли были следующими: если Амелия не придёт вновь, то просто накормлю вкуснятиной ребят.

Однако после всего услышанного про особенности экстр мне стало интересно, что же на самом деле произошло с Госпожой Симоновой? К тому же, я терпеть не могу недомолвки. Был у меня уже опыт с одной Повелительницей Тьмы… Последствия оказались крайне неприятными.

— Лера! — я поймал Главу студсовета в коридоре. Она ковырялась в своём коннекторе.

— Что такое?

— Слушай… Не подскажешь, а где у нас живёт Госпожа Симонова?

— Оу… — Лера осторожно огляделась по сторонам, а затем тихо прошептала: — Ты не думаешь, что ректор может резко включить… человека?

— В смысле?

— Мы же не слепые. Все прекрасно понимаем, что тут творится.

— Не понимаю, о чём ты.

— Всё ты понимаешь, Господин «Не упущу ни одной юбки». Послушай, Дерек. Не то, чтобы я была против твоих романтических отношений… Но ты выбираешь себе «рыбку не по зубам».

— В смысле?

— В прямом. Марика — учительница и один из лучших арбитров Харитоновки. Амелия — не просто очень влиятельная фигура. Она дочь ректора. А ещё — экстра. Ты же в курсе, что каждая экстра — с рождения проект?

— И что с того?

— Как это⁈ Их лишают чувств. Делают холодными для их же безопасности. Ты в курсе, что бывает, когда закалённая экстра срывается и падает в омут чувств?

— Что же?

— Это называется «перегрев». Очень опасное состояние организма. Мозг буквально перегружается. И отделы, отвечающие за работу внутренних органов могут — чик! И выключится. Понятное дело, что с Амелией такого не будет. Ей ещё очень далеко до точки невозврата. Но Господин Симонов всячески оберегает своё чадо. Впрочем, как и любой другой отец. Лично нам с ребятами плевать, с кем ты водишь шашни. И, конечно же, сдавать тебя никто не собирается. Но что, если Симонов случайно заметит вас? Или ещё хуже — начнёт что-то подозревать? Зиночка рассказала, что ваш отборочный тур проходил… очень весело! А ещё, что ты чрезмерно много времени проводил с Амелией. Если думаешь, что Симонов не знает — ты серьёзно ошибаешься.