Евгений Бергер – Очень приятно, Царь! Блюдо четвертое (страница 12)

— Шеф! Соль и перец в соус. А затем сливки! Сто миллилитров. Тридцать три процента!

— Да, шеф!

После того, как соус немного потомился на плите, а из игристого выпарился весь алкоголь, я убрал сковороду с огня. Теперь можно приступать к приготовлению самих лангустинов.

— Вторая сковородка, шеф!

— Да, шеф!

И вновь нескромный кусочек сливочного масла. Здесь сдерживать себя нельзя, ибо от количества будет зависеть нежность мяса лангустина. И сейчас жизненно необходимо внимательно следить за временем. Счёт шёл буквально на секунды! Ибо ракообразных очень легко переварить. Такая специфика мяса.

— Шеф, шпинат!

— Да, шеф! — Азик быстро отправился мыть листья шпината.

Как только масло расплавилось, я ссыпал натёртый пармезан, мелко порезанный чеснок и очищенных лангустинов. Теперь вкус блюда зависел исключительно от моей ювелирной работы.

Выхватив газовую горелку, я принялся опаливать лангустинов сверху.

— Это зачем, шеф? — поинтересовался высокий патлатый парнишка в голубом кителе.

— Имя, шеф?

— Жека.

— Принял, шеф! Мясо лангустинов очень быстро превращается в резину. Этого времени не хватит для того, чтобы чеснок дал аромат. А при помощи горелки… — я слегка перемешал содержимое сковороды. Моя ароматная бомба взорвалась, разлетевшись волнами по всей кухне: — Чувствуешь?

— Да, шеф! Обалденно, шеф!

— Теперь меняем сковороды. — я вновь поставил соус на плиту: — И выходим на финишную прямую. Добавляем немного воды в соус! Шеф, сделай нарезку багета и обжарь его без масла до легкой корочки. Шеф, до лёгкой!

— Да, шеф!

— Теперь сгружаем в соус помидоры, шпинат и креветки. Перемешиваем, пока шпинат не усядет. И-и-и… Готово! — я быстро довёл всё до красоты и выключил плиту.

Здесь снова нужно быть максимально внимательным со временем. В противном случае — мясо реально превратится в отвратительную резину. А ещё со временем чеснок может перегреться и дать неприятную горчинку. В общем, блюдо лёгкое, но в тоже время требует максимального внимания.

Разлив всё по небольшим горшочкам, я дождался жаренного багета и приготовился к подаче.

— И это всё? — усмехнулся Клетус: — Выглядит слишком просто. Хотя… чего ещё я мог ожидать от студента?

— Меньше слов. Больше дела! Ты готов?

— Готов. — бородач выставил несколько тарелок с равиолями, которые были украшены зеленью и… кусочками золотистого желеподобного вещества.

— Любопытно…

— Ещё бы! Приятного аппетита, студент. — хмыкнул Клетус и вручил мне вилку.

Несмотря на скромный аромат, я почувствовал едва заметные нотки пикантной приправы. Они натурально возбуждали аппетит!

Взяв одну равиолину, я внимательно её осмотрел, а затем быстро запустил в рот.

Стоило прокусить тонкое тесто, как мощнейший вкус в мгновение ока заполонил мой рот. Это было… НЕВЕРОЯТНО!!!

Жаркое солнце. Солоноватый аромат моря. И сцена огромного амфитеатра.

— СЕНАТ И НАРОД РИМА!!! — закричал антропоморфный лангустин с огромного балкона Колизея: — Сегодня мы узрим, как жалкий враг прокуратора Иудеи… Предатель Сената и народа Священного Рима будет стёрт с лица земли! Я, как Император Сеал Кревет, объявляю гладиаторские бои открытыми!!!

Антропоморфные креветки тут же заверещали со своих мест.

Железная решетка медленно поползла вверх.

— Для врага прокуратора Иудеи я приготовил уникальный подарок! Встречайте! ЛАНГУСТИНОПОТРОШИТЕЛЬ!!! — воскликнул местный Император, и на сцену, расшибая всё на своём пути, вышло огромное членистоногое.

Забрызгивая всё вокруг пикантным соусом, чудовище ринулось на меня. Вытащив гладус, я попытался нырнуть под огромного лангустина, но тот резко отскочил в бок, после чего жутко завопил.

— Ну ты и урод…

Увы, отсылку монстр не оценил, поэтому вновь пошёл в атаку.

Размахнувшись, я успел ударить клинком по мощной бронированной лапе огромного лангустина, но тот сбил меня здоровенной клешней.

Соус с едва заметной ноткой приправы «Том-Ям» возбуждал рецепторы. А остринка от сладкого чили лишь усиливала эффект! Если я атаковал по площади при помощи пассировки и жарки, то Клетос сконцентрировал в тесте всю основную мощь, которая только и ждала своего часа! Бомба замедленного действия из сладковатого измельчонного мяса лангустина, приправ, сладкого чили и лёгкой нотки пасты «Том-Ям».

Вынужден признать, что это одно из вкуснейших блюд, что я когда-либо ел. Тут даже готовка Леры отходила на второй план.

— Узри мою мощь! — Клетус, словно римский полководец, победоносно возвышался надо мной: — Я же говорил, что это бесполезная трата времени! Пропасть между нами слишком огромна…

Удары вкуса сыпались на меня волнами, швыряя об песок, стены Колизея и камни, рандомно разбросанные по сцене. Огромный лангустин пытался нашинковать моё тело до состояния каши.

— Какое унизительное поражение… — усмехнулся бородач, и подойдя к моей распластавшейся на песке тушке, сел на корточки: — Самоуверенность — один из самых губительных пороков поваров. Спи спокойно, гладиатор! Спасибо, что повеселил…

— Насчёт самоуверенности. — я резко поднял голову и схватил Клетуса за ногу: — Это ты прям в тему сказал.

— ЧТО⁈ Ты ещё жив⁈

— О, да… — я поднялся и отряхнулся от песка, возвращаясь в реальность: — Теперь моя очередь.

Глава 5

— Нет, ты, конечно, крут. Я даже спорить не буду. — я ещё раз попробовал равиоли Клетуса: — И кроме пасты Том-Ям… есть незаметный, но в тоже время очень проникновенный привкус. Он ещё оставляет такое смягчающее послевкусие в конце… Что это?

— Желе из куриного бульона.

— А… Вот эти штучки золотистые? Кстати, их уже не видно… Неужели растворилось?

— Я использовал особый порошковый вид желатина. Они начинают растворятся при температуре от сорока градусов. Естественно — на самих равиолях и вокруг них, температура гораздо выше. Но если честно, я даже не рассчитывал, что ты обратишь внимание на послевкусие.

— Ну, что поделать? Представь себе, но я тоже повар. И я всё ещё жду, когда ты попробуешь моё блюдо. — я указал на дымящуюся тарелку: — Кстати, ребята! Вы тоже можете присоединиться.

— И как это есть? — поинтересовался Клетус, с недоверием глядя на моих лангустинов в сливочном соусе.

— Берёте кусочек обжаренного багета. Обмакиваете в соус. И употребляете в прикуску с креветками.

— И этим ты собрался победить мои Мишленовские равиоли? — усмехнулся наглый бородач: — Знаешь… Я всё ещё сомневаюсь.

— Ох. — я подошёл и бесцеремонно вручил Клетусу корзинку с кусочками багета: — Пробуй и не раздражай меня!

На данный момент вся эта ситуация с кулинарной дуэлью больше походила на фарс. Клей, конечно, соревновался с другими поварами. Но зачастую это был не спор, а скорее — товарищеский матч. То есть, на кону стояло лишь хорошее настроение зрителей и самих поваров.

Да и стоит отметить, что в качестве визави в подобных матчах всегда выступали кулинары высшего разряда, за плечами которых было далеко не по одной Мишленовской звезде.

А тут… студент, которого выбрала бабушка. Как-то это унизительно. Прям совсем унизительно.

— Никогда не позволяй чужакам доминировать над своей кухней! — громогласно пробасил Шеф Ляузе в голове Клея: — Запомни — твоя кухня, это не просто твоё детище! Это ещё и твой способ самореализации. Ты хозяин своей кухни! Покажи своим визави, на что ты способен. А все лишние должны немедленно покинуть твою святую святых.

Маэстро и специалист высокой кухни был самым первым наставником, который заложил всю кулинарную базу в тогда ещё начинающего повара. Клей всегда отталкивался именно от знаний Шефа Ляузе. Тот за свою долгую жизнь успел открыть огромное количество ресторанов во всех уголках планеты. Да и в целом был общепринятым авторитетом кулинарного мира.

А ещё он утверждал, что до двадцати пяти лет — это не повар, а так… Новичок-любитель. Ибо всё приходит с опытом.

Каждое тату на руках Клея — не что иное, как напоминание о своих ошибках. Они были цветными шрамами жизни.

И всё шло нормально. Не быстро… Но и не совсем уныло. Так, как должно идти.

Пока не пришёл этот белобрысый выскочка с чрезмерно уверенным взглядом.

Харитоновка… Клей ненавидел эту академию больше всего на свете! Уж больно много родственников прошло через её жернова. Уж больно много легенд она породила.