Евгений Бенилов – Человек, который хотел понять все (страница 11)

Что ж, мы установили, что сознание человека умирает (или заменяется – трактуйте это, как угодно), как минимум, каждые шесть лет. Хотя нет, почему мы должны ждать полной замены атомов? Половинной замены должно быть достаточно – а это дает три года. Или мы должны следить за заменой только атомов мозга, а остальные органы не важны? Тогда мы получим цифру, большую трех лет, ибо в мозгу замена атомов происходит медленнее, чем во всем остальном теле. Чем дольше мы размышляем над загадкой смерти сознания, тем непонятнее становится ответ: ведь один момент времени в течение этих шести лет ничем не отличается от другого… в какой же именно из них сознание гибнет? Время непрерывно и неразрывно, и лишь осознав это обстоятельство, мы придем к единственно возможному выводу: сознание человека живет и умирает по своим собственным законам, не связанным с заменой атомов тела. Нам недоступна глубинная суть этих законов, но мы можем следить за их внешними проявлениями, рассуждать и задавать вопросы. Например: почему человек не замечает смерти собственного сознания? Или, быть может, замечает – но не зная, что это смерть, трактует ее неверно?

Для того чтобы понять, как именно истолковывает человеческое сознание собственную смерть, давайте подумаем, с чем оно может ее перепутать. Да только с одной-единственной вещью: сном.

Во сне с человеком может произойти все что угодно, ибо сознание его отключено – за исключением, пожалуй, коротких промежутков, когда человек видит сновидения. Однако общая продолжительность «быстрого», как его называют медики, сна измеряется лишь десятками минут за ночь, а в остальное время сознание мертво… Впрочем, быстрый сон тоже вписывается в нашу теорию: в эти моменты новорожденное сознание учится управлять новым телом, памятью, мозгом – что поневоле вызывает короткие всплески активности. А утром человек встает с постели, «проспав» собственную смерть!

Итак, мы выяснили, что человеческое сознание умирает и возрождается каждые сутки, – что несет в себе фундаментальные практические последствия. Из этого умозаключения в частности вытекает, что все, что мы с вами сейчас ни сделаем, – абсолютно не важно, ибо завтра нас все равно существовать не будет!

13. Ребе Александр. Часть 3

И ребе Александр победно посмотрел на Франца.

– Что скажете? – щеки Раввина покраснели от возбуждения. – Я это придумал сам.

– Довольно остроумно, – сдержанно похвалил Франц. – Однако базируется на неверной предпосылке.

– Как неверной?.. – ахнул ребе Александр. Лицо его по-детски искривилось.

– Ваш Прибор должен одновременно измерять координаты и скорости квантовых объектов, а это запрещено принципом неопределенности Гейзенберга.

– Почему принципом?.. Какой неопределимости?.. – Раввин схватился за поля своей шляпы и нахлобучил ее поглубже. Длинное худое тело его раскачивалось, как на молитве, черные глаза равнялись двум колодцам отчаяния.

– Принцип неопределенности запрещает одновременное измерение координаты и скорости квантовой частицы, не говоря уж об их воспроизведении, – безжалостно продолжал Франц. – Но вы не беспокойтесь. Хоть ваша теория и не верна, ее конечный вывод все равно правилен: все, что мы с вами сейчас ни сделаем, действительно не важно.

Ребе Александр смотрел на него с безумной надеждой.

– И я могу это доказать, – веско сказал Франц. – Представьте себе…

14. Ребе Александр. Часть 4

– …рыбоводческую ферму, где люди разводят осетров. Осетры живут по нескольку десятков штук в небольших прудах. Люди кормят их, сбрасывая пищу на дно, ибо рот у этих рыб находится на нижней стороне туловища. Заметьте, что такой способ кормления не подразумевает прямого контакта между рыбами и людьми.

Когда осетры достигают половой зрелости, некоторых из них переводят в отдельные водоемы для производства потомства. Дабы облегчить работу обслуживающему персоналу, водоемы эти соединяются с другими прудами фермы системой каналов и шлюзов. Есть еще одно обстоятельство, из-за которого люди не перевозят осетров, вытаскивая из воды: от травмы, сопряженной с такой процедурой, 63% рыб перестают есть и гибнут от голода. В результате, при переводе осетров из одного водоема в другой прямого контакта с людьми опять же нет.

Первый и единственный раз рука человека касается осетров, когда их вылавливают и забивают: самцов – когда те вырастают до нужного размера; самок – за несколько дней до нереста (ибо изымать икру из них гораздо удобнее, чем собирать со дна водоема). В живых остается лишь рыбы, предназначенные для производства потомства, но, когда самки вымечут икру, а самцы оплодотворят ее, всех их тоже забивают. Все это случается не в один день, ибо люди отлавливают только тех рыбин, которые достаточно велики, а поскольку разные осетры достигают стандарта в разное время, то отлов и забой происходят непрерывно.

Ну, а как воспринимают это сами осетры? Они видят, как с неба спускаются сети и утаскивают их собратьев наверх, где те погибают (все рыбы, конечно же, знают, что жизнь кончается там, где начинается воздух). Заметим, однако, что из-за разницы в коэффициентах преломления воды и воздуха осетры ничего не видят за поверхностью воды и наверняка думают, что там ничего и нет…, а может, сочиняют нелепые легенды о живущих на небе богах. Однако легенды эти не имеют никакого отношения к реальным людям, ибо рыбы никогда не видели их и, уж конечно, не понимают их целей. Единственная закономерность, которую осетры могут заметить, – это связь между смертоносной сетью и размером поражаемой ею рыбы: ведь люди вылавливают только достаточно больших особей. Я даже допускаю, что у осетров есть специальное слово, обозначающее этот размер, – и по своему фактическому смыслу оно эквивалентно человеческому слову «старость».

Действительно, если отбросить эмоциональную шелуху, слово «старость» означает «состояние, близкое по времени к смерти». Другое дело, что у человека оно ассоциируется с одряхлением и слабостью (негативные качества), а у осетров – с величиной…, но это не важно, ведь первичный смысл совпадает! В конце концов, большие рыбы не так гибки и подвижны, как маленькие, и для осетров качество «большой» тоже может иметь негативный смысловой оттенок.

Есть еще одно важное сходство между людьми и осетрами: и те, и другие имеют в равной степени туманное представление о причинах старости. Механизм старости исследован человеком хорошо: она наступает из-за накопления ошибок при воспроизводстве клеток, однако почему природа устроена так, что эти ошибки накапливаются, люди не знают.

И последнее (по счету, но не по важности) сходство между людьми и рыбами – это свобода передвижения в пределах своей планеты и своего водоема. Мне могут возразить, что человек уже побывал и за пределами Земли, однако посмотрите, как недалеко он ушел! И уж, наверное, предел человеческой активности на много веков вперед положен границей Солнечной системы.

А потому, приняв во внимание три фундаментальных сходства между человечеством и рыбой на рыбоводческой ферме, мы приходим к выводу, что люди являются всего лишь домашними животными каких-то высших существ вселенной… называйте их богами, если вы не можете без штампов! Когда какой-либо человек «созревает» – то есть удовлетворяет неким стандартам – боги «забивают» его непостижимым для нас способом…, а мы, по незнанию, считаем этот процесс естественным и неизбежным! Нам неведомо, как именно боги «потребляют» человека, но разве ведомо осетрам, что их подают на стол в копченом виде? В качестве простейшей модели можно предположить, что богами, или, вернее, богом, является Земля, которая в буквальном смысле поглощает людей, впитывая в себя их трупы.

Какой же из этого всего следует вывод?.. Может, нам следует восстать против злокозненных богов? Какая чушь!.. Достаточно представить себе восстание осетров против людей, чтобы понять, что восстание невозможно в принципе – боги его просто не заметят! Остается лишь одно: жить дальше, будто ничего не произошло, но тем не менее помня, что все, что мы с вами сейчас ни сделаем, – абсолютно не важно, ибо мы суть не более чем чьи-то предназначенные на убой домашние животные.

15. Ребе Александр. Часть 5

Ребе Александр выслушал рассказ об осетрах, ерзая на месте, сдвинув шляпу на затылок и раскрыв рот, – столь всепоглощающего интереса Франц не видел ни у одного человека старше семи лет. Ближе к концу повествования Раввин схватил себя за бороду и, немилосердно терзая ее, стал подскакивать на своем стуле. Когда же Франц закончил, ребе Александр взорвался.

Он поднялся во весь свой огромный рост и закричал:

– Поздравляю! Браво! Брависсимо! Гениально! – он перегнулся через стол и протянул Францу длинную, как лопата, руку. – Поздравляю!

Франц молча пожал горячую костлявую ладонь; он решил придерживаться выжидательной позиции.

– Поздравляю! Замечательная находка, великолепная теор… – Раввин вдруг всплеснул руками и, рухнув в кресло, закрыл лицо ладонями. Сквозь сдавленные рыдания до Франца донеслось: – Никогда… никогда…

– В чем дело? – оторопел Франц.

– Я никогда не смогу сочинить такую теорию…

События принимали странный оборот. Неожиданно для самого себя Франц предложил: