Евгений Белянкин – Короли преступного мира (страница 69)
Федор Скирда понимающе кивнул головой и напомнил, что им пора ехать…
Мазоня взглянул на часы.
— Как сказал бы Зыбуля, пошляндали.
У Мазони в городской администрации была встреча. И ждал его, по нынешним временам, солидный чиновник. Человек он нужный, не раз выручал в трудную для них минуту, а теперь вот наоборот — требовалась помощь Мазони.
В плотно занавешенном кабинете был мягкий дневной свет, уют и какое-то особое отъединение от серой мартовской улицы. Дмитрий Максимович радушно встретил Мазоню и Федора Скирду. Секретарша быстренько принесла чай с лимоном и бутербродами.
Аккуратно помешивая ложечкой в стакане, Дмитрий Максимович искренне пожалел о тех временах, когда можно было тяпнуть и по пятьдесят граммов коньячка, теперь это сохранилось разве что на очень высоком уровне.
— Так вот что, господа бизнесмены… Я вас позвал напомнить о выборах. Наступают же!
Он тяжело передохнул.
— Реформы двигаются плохо. Не то радикализма не хватает, не то, наоборот, его много. Мне есть смысл баллотироваться. Посмотрите, в каком задрипанном состоянии наш город…
Ввернув словечко «задрипанный», Дмитрий Максимович хитровато, скосив глаза, улыбнулся.
— Кручусь как белка в колесе, а толку? Производство останавливается. В нашем городе почти все встало. Едва теплится… Отправляем в отпуска с сотней в зубы на день… Вот вам и безработица. Нищета ударила и по нам, народ стал звереть. Слыхали, грудной ребенок задушен после пыток? Выборы… В администрацию города должна влиться свежая струя реформаторов. Бизнесмены помогают нам, мы помогаем им. Это и спасет город.
Мазоня вежливо сказал:
— Сколько надо денег?
Дмитрий Максимович пожал плечами.
— Сейчас важно договориться в принципе. А там уж прикинем, подсчитаем. Лишнего нам не надо. Кто-нибудь еще подкинет. С миру по нитке…
Мазоня особенно не был против: иметь хорошее прикрытие в городской администрации никогда не помешает. Но Мазоня подбросил словечко о подполковнике Митрофанове: увольняют, мол, из органов. Нельзя ли придержать — семейные обстоятельства и так далее…
— Да, по-моему, его там особо никто и не торопит, — заметил кисло Дмитрий Максимович, — хотя ротация кадров идет. Впрочем, слыхал, что его метят не то замом, не то директором городского рынка.
— Пока метят… но это время.
— Он толковый, порядок наведет.
Когда вышли и садились в машину, Мазоня усмехнулся:
— И все лезут в городские головы.
— Куда же еще. Лестница прямая на олимп, — засмеялся Федор Скирда.
— А если с олимпа попрут?
— Попрут — с носом останемся мы.
Мазоня включил музыку, покачал головой.
— Придется Дмитрию Максимовичу давать деньги.
В городе ограбили коммерческий банк. Было тихо, спокойно. Пока кассирша рассматривала поддельный чек, неторопливые люди заняли места.
Никто не пикнул — жизнь дорога… Деньги ссыпали в мешок, несколько десятков миллионов, в том числе валюту.
Милиционеров у входа разоружили сразу, заткнув рот кляпом. «Волга» уезжала с номером, который могли запомнить, но его заменили за поворотом, на соседней улице, так как никто за ними не гнался.
Такая поразительная простота многих удивила: и куда власти смотрят…
Но более всех удивило Зыбулю. Во-первых, это было в его районе; во-вторых, Зыбуля знал всех занимающихся подобными грабежами — почерк нездешний. Здешние знали норов Мазони и без звука платили положенное.
И пока по городу, сбиваясь с ног, рыскала милиция, а концы, как в воду: Зыбуля ломал голову над той же загадкой.
У милиции был свой угрозыск, у Зыбули — свой… «Контора» не дремала: в несколько дней подняли всех. Вскоре Анка-пулеметчица принесла новость: в валютном баре появился новенький — на девочек денег не жалеет. По манере — блатной…
Зыбуля с пацанами новенького вычислил. Жил тот открыто, в гостинице. Не скрываться — пожалуй, лучший способ самозащиты. Хотя… как знать!
Новичок спустился в бар. Пропустив стаканчик, он вернулся в гостиницу, где, развалившись на кровати, словно ждал Зыбулю.
Зыбуля толкнул дверь, она была открыта. Тогда он для понта постучал и, услышав хриплое «войдите», смело ринулся в номер. Новенький вскочил: перед ним стоял в форме старшего лейтенанта милиции Зыбуля с двумя солдатами внутренних войск. Почему с Зыбулей оказались «внутренние», только Богу известно. Хитрый Зыбуля давил на психику. Наверняка новенький был знаком с зоной, и солдаты должны были на него подействовать…
— Документы! — потребовал Зыбуля.
Беспокойными руками новенький достал паспорт.
— Знакомый город, — ухмыльнулся Зыбуля и, выпялив пронзительно-устрашающий взгляд на парня, резко хватанул кулаком по столу. — Кончай здесь сусолить! Где «бабки», которые ты хапнул в банке? Открывай саквояж…
«Солдаты» открыли саквояж, там были деньги: «деревянные» и валюта.
— Все ясно. — Зыбуля выхватил пистолет и артистически покрутил им возле красного носа новенького. — Пойдешь с нами. Если что… проткну тебя, как муху.
Новенького мигом выволокли из гостиницы и посадили в машину. Привезли его, конечно, не в милицию. В узком глубоком подвале казенного дома было сыро. На единственной табуретке, распахнув китель, восседал Зыбуля.
— Знай, никакой суд тебя не ждет, и воспитательная колония тоже. Мы тебя просто вздернем на этой веревке…
Новенький взглянул на веревочную петлю, которая свисала сверху с отопительной трубы.
— Потом топориком на кусочки, в чемодан и на мусорную свалку.
Запираться новенький не стал; он чистосердечно признался в содеянном: да, они грабанули универсальный магазин… Только не банк, а магазин, и в своем городе. А сюда его прислали кореша — нельзя ли тугрики пристроить в бизнес.
Зыбуля и сам понял, что новенький к банку не имел никакого отношения. Ошибочка вышла!
Зло сплюнув, Зыбуля выпалил:
— Значит, рвешься в капиталисты? Все туда рвутся. Ну так вот что, фраер. Двадцать пять процентов в «общагу», двадцать пять комиссионных — в итоге пятьдесят, а на остальные шуруй в буржуи… Согласен?
И все же Зыбуля окончательно не разочаровался. Он был уверен, что грабители банка от него еще не ушли. Мотивировало и напутствие Мазони:
— Ограбление банка не в нашу пользу…
73
На Центральном рынке — извивающийся поток. Все занято руками, которые выполняют роль вешалок: на них и сапоги, и куртки, и рубашки…
Многие уже знакомы. Спекулянты из других городов волнуются:
— Под кем стоите?
Ходили, прицениваясь, симпатичные бабенки.
— Ха, да у тебя за столько никто и не возьмет!
Нащупали дилетанта. Черненькая добавляла:
— Господи, я позавчера с таким же пиджаком стояла… Еле-еле толкнула.
Толпа заволновалась, побежала тревожная волна.
Вдоль рядов шли «быки» — рэкетиры. Говорили, что над ними хозяева — мафиози, которых здесь почему-то называли «пастухами». Над «пастухами» — свои «пастухи», с более высоких пастбищ.
До обеда на рынке был покой и божья благодать, а вот после — нагрянула грозовая туча: откуда-то появились люди и стали громить комиссионные палатки, главным образом, Мазони.
«Били» водку, выбрасывая бутылки с красивыми этикетками прямо на грязный асфальт…
Мазоня уже знал, что «наехали» сами шакалы. Это неспроста. Сердюка кто-то направлял.
Теперь Мазоня был уверен, что Сердюк скурвился. А тут ему еще принесли письмо — его перехватил Душман. Мазоня своим глазам не поверил: почерк точно самого Сердюка. И сообщал Сердюк кому-то о том, что он «сам себе голова» и напрасно Мазоня «возомнил из себя городского пахана… это ему не зона».