Евгений Белянкин – Короли преступного мира (страница 68)
У Зыбули словно онемел язык, он был ошарашен, хотя сразу понял глубокий смысл слова следователя. «Свободен»…
Но еще не верилось; может быть, это ошибка, всяко бывает, возьмет следователь да и передумает… Но это была не ошибка, пришел дежурный офицер и грубовато, по-солдатски, бросил:
— Собирайся.
— Я давно собрался, — дурашливо заметил Зыбуля, и офицер повел его к выходу.
У подъезда ждала «тойота». Зыбуля ее узнал бы из тысячи. Конечно, это машина Мазони. Так легко, свободно стало на сердце. Зыбуля вдохнул свежего воздуха, немного свысока взглянул на сопровождающего офицера и уверенно пошел к машине. Он просунул ногу в дверцу и плюхнулся на долгожданное переднее кресло.
— Дай закурить.
Ему бросили «Мальборо». Он глубоко затянулся, обмяк, господи, хорошо! Снял с шофера вязаную спортивную шапочку, натянул на голову.
— Как Мазоня?
— Нормально.
Зыбуля постучал по голове: ишь сукин сын — котелок варит! Все нормально!
«Тойота» плавно сдвинулась с места. Зыбуля утонул в музыке. Все вчерашнее осталось позади и совсем теперь не тревожило его. И тем не менее Зыбуля обернулся. У подъезда по-прежнему скромно стоял дежурный офицер, провожая машину долгим простодушно-наивным взглядом. Машина повернула в переулок, и Зыбуля окончательно понял, что с Сизо покончено…
Мазоня сам вышел встретить Зыбулю. Они поднялись в квартиру, где Мазоня помог Зыбуле снять куртку. Такой встречи тот не ожидал — он ждал иного разговора, по крайней мере разноса…
Выпив по стопке водки по такому важному случаю, Мазоня с усмешкой спросил:
— Давно ты там не бывал. Понравилось?
Зыбуля начал было оправдываться, но Мазоня добродушно остановил его.
— Ладно, не пузырься, кого-кого, а тебя я знаю.
Мазоня больше не приставал к Зыбуле, все больше рассказывая об Альберте: женился, подлец, и кралю, мол, выбрал из высокого клана: он теперь у нас столичный…
Зыбуля почему-то огорчился.
— Ну зачем ему это? Тошнота одна.
— Не занудствуй, — оборвал Мазоня. — Что сделано, то сделано. Для бабы как, хоть «завалящий» — да свой…
— Для бабы-то оно так.
— И для него так. Поддержка, выход на простор, карьера, — твердо, уткнувшись в рюмку, сказал Мазоня. — А там посмотрим…
Уже с утра Зыбуля был в «конторе»; потихоньку собиралась конторская братва; Зыбуля был рад, хотя бы тому, что в его отсутствие «контора» не распалась и даже получила прибавление.
Пацаны важно курили и хвастались Зыбуле о делах уличных… Среди них выделялся крепыш с дворовой кличкой Маховик. Яркий, моторный пацан соответствовал своей кличке; Зыбуля к нему приглядывался давно, но по каким-то соображениям не выпячивал. Но после похорон парня, которого он метил в «лидеры», Зыбуля вдруг остановился на Маховике. И не прогадал…
Маховик за последнее время здорово приблатнился. Короткая стрижка, словечки сквозь зубы, наглый бандитский взгляд.
— Мне говорят, что я подлец. Хорошо, я — подлец. Я подлец, и мерзавец, и убийца. Но что из этого?
Маховик выпячивал крепкую накачанную грудь.
— Я не живу вашей жизнью. У меня жизнь своя. У нее другие законы, другая честность!
Зыбуля знал эти кичливые слова, взятые из какого-то воровского романа. Конечно, пацан — еще салага, но Маховик умел заражать пацанов блатной жизнью, ловко тащить их за собой.
В «конторе» все шло как по маслу… И Зыбуля удовлетворился своим детищем.
Вспомнил он и про Анку.
— Где пулеметчица?
Маховик с гордостью поведал о том, какого она подкинула «жирного карпа». Подхватила в ночном клубе. Пацаны его быстро обработали. Оказался «голубой». Удовлетворяли по первому сорту. А потом, искупав в проруби, так, на всякий случай, предъявили иск по полным счетам.
— Миллионер… Он теперь у нас главный спонсор.
Зыбуле захотелось увидеть Анку-пулеметчицу. Он послал за ней пацанов, но она не пришла. Вечером, отобрав нескольких надежных, он поехал в центр, в валютный бар, где Анка делала стриптиз.
Там было накурено и пьяно. Пахло дешевкой и клопами. На маленькой сцене небольшой ансамбль тянул одесские полублатные мелодии. В полутьме Зыбуля занял столик и попросил официанта позвать Анку. Та пришла сразу, в изящном, обтягивающем талию, платье.
— Что здесь валютного? — ехидно спросил Зыбуля. — Дешевый шалман.
— А я? — удивилась Анка.
— Разве ты, — согласился Зыбуля.
На него вдруг налетел сексуальный раж.
— Серятина здесь. Да пошли их…
Анке-пулеметчице ничего не оставалось, как подчиниться. Раньше она еще надеялась на Альберта, но, узнав о его женитьбе, вдруг поняла, как узка ее жизнь, и только «контора» еще спасала ее, а то хоть руки накладывай на себя…
Зыбуля привез ее к себе. В холостяцкой квартирке было уютно. Особо не чванясь, он положил ее в постель.
— Как? — спросила она. — По-офицерски?..
Ему было все равно: по-кадетски, по-офицерски. За эти дни в СИЗО он, кобель по натуре, секач, изголодался, измучился страстью, изнылся тоской по девичьему телу.
72
Город жил хроникой происшествий. Люди постепенно привыкали к тому, что еще вчера казалось страшным, невероятным. Невероятным казалось то, как много опустившихся людей падало на «дно».
Сын хозяйки, к которой пришел знакомый, отправился спать. А вслед за ним с бутылкой из-под шампанского пошел гость. Юноша уже лежал в постели, когда на него посыпались удары бутылкой. Гость долбил голову до тех пор, пока кровь и мозги не разбрызгались по стене…
Собрались забулдыги. Выпивка разгорячила, и пришло время выяснять отношения. И вот большинство бросилось на одного: били до изнеможения, пока лицо приятеля не превратилось в кровавое месиво. Врачи сначала даже не могли определить, где что. Выяснилось, что один бомж в этой пьяной драке ударил ножом — лезвие вошло в нос, разрезало его, а затем скользнуло по глазу, который вытек…
Труп женщины нашли на лестничной площадке в подъезде. Она привязана веревкой к перилам лестницы, голова и лицо сплошь в побоях…
Бытовуха лезла в глаза. Еще мертвое тело. Одинокая старуха найдена в разворованной квартире: она была обернута в одеяло…
Младенец был уже мертв. На лице и теле кровоподтеки. Его били — этакую малютку, за что?
Двенадцатилетняя девочка приехала в гости к другу отца. Он ее изнасиловал в квартире приятеля, а потом предложил за деньги первому прохожему…
Выпивший муж бил бывшую жену, а потом изнасиловал… в задний проход. Она пыталась как-то отбиться, тогда раздраженный муж стал ее душить… Женщина схватила подвернувшийся нож и ударила его, — пожалуй, это акт отчаяния. Муж прыгнул и зубами откусил ей ухо…
Город стонал, город жил и улыбался наступающему дню…
Из зоны пришла весточка. Старый кореш по зоне Васька Золотое Кольцо угнал самолет Ту-154.
Мазоня уважал Ваську. Это он помог ему окончательно замять непрошеный вояж «воров в законе» из зоны. Это от него шла точная информация о том, что происходило там, за колючей проволокой.
Угнать самолет мог только Васька Золотое Кольцо. Вспоминая крупное деревенское лицо с большой родинкой у носа, Мазоня думал о нем как о сильном мужике, способном на многое. С ним они были на этапах. Однажды на этапе в Красноярске Васька предложил ему бежать. Ситуация была несложная. Конвоиры — новички, их легко было надуть (надуть, это в смысле найти способ освободиться); в таких вопросах Ваську учить не надо, недаром он носил кличку Золотое Кольцо. Но Мазоня тогда бежать отказался: у него были свои расчеты — уже тогда Хозяин и он, ощенив перестройку в стране, думали о большом деле; и потому Мазоня хотел выйти на свободу «чистым».
И вот теперь где-то в воздухе парил Ту-154. Самолет гражданской авиации, в котором, «упрощенно» подходя к службе, проводился внеплановый этап в Якутск.
Мазоня чесал затылок:
— Куда, думаешь, рвется Васька?
— Как куда, — скривился Федор Скирда. — Известно куда, в Пакистан… Все дороги для зека туда.
— А у нас с ним был другой уговор, — вздохнул Мазоня, — ждал я его здесь. Напористый, он нам очень пригодился бы…
Федор Скирда слышал о Ваське Золотое Кольцо, хотя встретиться им не довелось. Но Мазоне он верил, конечно, пригодился бы…
— Вот Сердюк, — вспылил Мазоня. — Разве я не вижу, как он за моей спиной шакалит — и туда, и сюда? Ссучился. А если Ваську втереть шакалам, господи помилуй, он их быстро бы приручил. Я как вижу Ваську на месте Сердюка… Вот пошла бы житуха!