Евгений Белянкин – Короли преступного мира (страница 62)

— Мы уедем… но мы и приедем — тогда другой разговор будет. Хотите по-плохому, ради бога…

Еще выпили — и разошлись.

Мазоня остался с Зыбулей и Душманом. Душман, оказавшись на верхней лестнице мазоновской иерархии, выглядел довольным. — Остались с носом.

На что Мазоня лишь усмехнулся.

Мазоня хорошо знал себе цену. Покамест все выжидали, он старался привести свои силы в надлежащий порядок. Жизненный опыт ему подсказывал: опирайся только на очень верных людей. Впрочем, в близком окружении он не сомневался: Хозяин оставил ему добротный костяк.

Тем не менее времена наступали черные. На территорию бачков зарились кресты — они хамели с каждым днем. Назревала «разборка».

Особенно опасно было кидалам. Кресты стали совершать набеги на автомагазины и автосервис, устраивая настоящие погромы. Душман совместно с Мишкой Кошелем разработали план сдерживания крестов, но мелкие бои продолжались и часто заканчивались жертвами. На днях хоронили двух крестовцев и одного мазоновца — крутого кидалу по кличке Бизон. На следующий день после похорон на кладбище произошла «разборка».

Собралось человек двести. Ухаристые ребята поглядывали на небо: там кружился вертолет, зависая над тихими могилами. Милиция окружила кладбище: пустила кое-где слезоточивый газ… Но «разборка» не струсила, хотя серьезной драки уже не получилось. Милиция тоже смирилась и с добродушием посматривала на «выяснение отношений».

С наступлением сумерек кладбище опустело, и кресты, не добившись желаемого, разбрелись, грозя Мазоне всякими «карами».

Но в этот же день Мазоня получил известие, что московские послы снова появились на волжской земле. Это произошло быстрее, чем он думал.

Их уже трое — кроме Воробья, Ивана Валюты еще один вор в законе по кличке Грузин с большим мясистым носом и маленькими маслянистыми глазками.

Они потребовали немедленной встречи с Мазоней. На этот раз с «мандатами», удостоверяющими законность их миссии и даже с «грамотой», которую составила верховная воровская сходка.

Ну что же, Мазоня, как обычно, почесал затылок: от московских послов никуда не денешься. Встречу назначили на старой хате. Все уже были в сборе, а Мазоня нарочно опаздывал. Нетерпеливый Воробей злился, крутился, как волчок, не находя себе места: его словно подмывало «на подвиги». Другие ждали более терпеливо, ничем не нарушая спокойствие, но и они были недовольны.

Мазоня пришел мрачноватый и сказал, что убили Барсука. Он уверял всех в том, что это сработали не его люди. Случилось в шалмане, где Барсук, солидно охмелев, сцепился со своими, и свои его прикончили.

Известие сразу накалило обстановку, хотя Мазоня понимал, что сказать об этом было важно, чтобы снять с себя какие-либо подозрения. Они все равно бы родились.

Начался разговор. Сразу крутой и жесткий. Тон задавал Воробей, Иван Валюта балансировал, а Грузин даже сдерживал Воробья. Но смысл был один — Мазоня должен подчиниться: уйти с городских рынков, заплатить неустойку и, кроме того, с этого дня на него накладывалась дань…

Мазоня молчал, словно набравши в рот воды; говорил за него Федор Скирда:

— Непонятно что-то… Такой наезд просто нам непонятен. Мы здесь, вы — там. Следует понимать… Надо помочь, пожалуйста, а становиться вассалами… об этом даже вести разговоры глупо. Мы же не дочки! И не дурководы, которые крадут из дамских сумочек…

Последние слова, видимо, обидели Воробья — взъерошенный, он заорал матом на Федора Скирду; тот покраснел, но сдержался:

— Я так понял, что вы мирного исхода не хотите.

Воробей психанул:

— Хватит качать права! Здесь мы качаем права!

Федор Скирда пожал плечами и замолчал, осторожно взглянув на Мазоню. Мазоня неожиданно повернулся к Грузину.

— Это что, силовой прием?

Грузин смутился, чувствуя, что перегнули палку. Иван Валюта из загашника вынул бутылку водки.

— Ладно, давай замнем это… Воробей погорячился.

Всем налили по полстакана, выпили не чокаясь, чувствуя нарастающую тревогу. Разговор повел Иван Валюта. Он долго и витиевато говорил о верховной сходке воров…

Мазоня его перебил:

— Джинн выпущен… так давайте говорить о том, как оно есть.

Но влез Воробей.

— Хватит, суки. Диктовать будем мы. Или принимаете, или… видал я Мазоню…

Мазоня до крови закусил губу.

— Все. Убирайтесь вон.

Мазоновцы допустили ошибку. Они не проверили постов на холодное оружие. В руке Воробья блеснул нож. Он махнул им и врезал его в спину Федора Скирды. Это было так молниеносно, что все оторопели… но не на долго: вспыхнула драка. После выскочили в коридор. Воробей упал, заливаясь кровью. Его перешагивали в остервенелом запале. Ивана Валюту добили во дворе. Кончили бы и Грузина, но Мазоня пришел в себя.

— Не трогать его.

Он подошел к Грузину. У того нервно дергалось лицо.

— Ты сам видел, — сказал Мазоня. — Мы не начинали.

65

Зыбуля в области проституции считал себя человеком образованным; любил он читать про половое влечение к детям, называлось это педофилией, и еще про всякие там бордели в каком-нибудь Бангкоке или Маниле…

Однажды ему попал в руки красочный журнал с шикарными фотографиями из жизни малолетних проституток на фоне тропической экзотики… И заголовок кричащий: «Гигантский бордель под открытым небом!»

С удовольствием разглядывая обнаженные тела мальчиков и девочек, Зыбуля восхищенно причмокивал губами:

— Вот это класс! Вот где я развернулся бы… У нас где покажешь товар? Зимой холодно, летом — дожди, а если и солнышко, и жарко, то в парках, как на свалке: грязь да презервативы… А там, одно слово, кокосовые пальмы. Под пальмой и голышом приятно…

Встретив сутенера Леву, который, собственно, и принес ему журнал, Зыбуля растрогался:

— Крокодилы, слыхал?

Лева посмотрел на него удивленными глазами.

— Дурак, так в Таиланде малышня своих любимых клиентов называет. — И Зыбуля поднял кверху палец. — Крокодилы! Понял…

Вместе с Левой Зыбуля уезжал в Москву посмотреть других и себя показать; кроме того, Лева обещал протащить его по злачным местам, что, собственно, больше всего интересовало Зыбулю.

За последние годы Москва изменилась. Если раньше в газетах мелькали заметки об открытии борделей, этому мало кто верил — считали очередной «уткой». Теперь газеты, не стесняясь, печатали объявления об интимуслугах для состоятельных мужчин. Даже сексуальные меньшинства, плюнув на закон, свободно помещали их в газетах. «Симпатичный мальчик способен обслужить сразу двоих обеспеченных мужчин…»

Секс-услуги множились на глазах, и как все, относящееся к демократии, не вызывали у обывателя прежнего шока. Все двигалось по знакомой орбите к «тамошнему» образу жизни…

Как сообщил Зыбуле Лева, в град-столице работали тысячи девочек-проституток… «Точки» обитания разные. Старшие, с тринадцати до пятнадцати, промышляли возле гостиниц — «Москва», «Интурист», «Украина». Совсем крохотульки, с семи до двенадцати лет, крутились на Красной площади, у «России», у подъездов новых казино.

Зыбуля хотел поставить свое дело на широкую ногу, как в Москве, или даже в Бангкоке. Господи, умеют же!

Лева охотно помогал Зыбуле познавать столичную науку секс-услуг на примере малолетних, благо это было совершенно нетрудно. Приятель Левы, милый элегантный паренек лет шестнадцати-семнадцати по кличке Гапоня, добродушно и со знанием вводил Зыбулю в дело.

— Вербуем в основном на Курском вокзале. Нет, мы не «наезжаем», а стараемся влезть в душу: они же, глупышки, из пригорода, провинция! Расспрашиваем, уговариваем… а там везем на хату — поим, кормим, как людей… Иногда даже куклы покупаем. Потом их потихоньку приучают к делу «старейшины», опытные девочки — как трахаться с нашими, как с арабами и неграми… Иногда, дурочки, убегают. Не понимают смысла «дружбы народов». А куда убежишь? Москва большая, а кроме Курского, некуда. Там «линейщики». У ментов выкупаем. И не чванимся: кого наголо, кому в лоб сигарету, а самым ретивым рюмку засовываем… и там разбиваем, чтоб неповадно было. А что, пригрели, шмотки давали… За так, что ли?!

Зыбуля пил шампанское, принюхивался. Конечно, кореш Левы — профессионал, четыре года как сутенер, хотя профессия эта омолаживалась: теперь все больше девяти-десятиклассники…

— А ты мне, Лева, обещал журнальчик с приемчиками? Как эти мальчики и девочки удовлетворяют своих «крокодилов»? — И Зыбуля язвительно посмотрел на парней. Гапоня вынул журнал и положил на стол.

— Вот. Возьми. Лева потом рассчитается.

— Лева потом рассчитается. — Зыбуля с хитрецой посмотрел на Гапоню, московский ловкач…

«Московские ловкачи» — сутенеры своих девочек ласково, по-семейному называли «путанами с бантиками». Проститутки моложе десяти лет не всегда крутятся возле гостиниц и баров. Часто кокетливая мелюзга ждет своих «крокодилов» в роскошных лимузинах, восседая в небрежной позе на заднем сиденье. Постоянных клиентов девочки обслуживают на квартире — плата за час от ста до ста пятидесяти долларов. Если девочка, случаем, оказалась нетронутая, цена сразу возрастает до четырехсот — пятисот долларов.

Зыбуля, и сам не промах, знал, что «бантиков» не только отлавливают на вокзалах, делая их «пропавшими без вести», но и покупают у родителей… Среди московской черни входила в моду торговля детьми. После одной поездки в «логово», где Зыбуля теснее познакомился с восьмилетней «путаной с бантиком», Гапоня лукаво предложил ему купить из «аквариума» двух смазливых сестренок «на развод», как самых отличных рыбок…