Евгений Белянкин – Короли преступного мира (страница 64)
«Нечаянно» — это признак ненадежности. Там, где все ненадежно, ценится только надежность. В Мазоне были уверены все, потому как знали, что из-за него не напорешься… Он не жил мелкой выгодой и не искал поблажек.
Юридический факультет имел особый статус: даже пятнышко могло скомпрометировать Альберта. Именно этого больше всего боялся Мазоня. Он хотел, чтобы Альберт спокойно продолжал учебу в Москве.
Тем более последние события осложняли многое, и Мазоня уже всерьез подумывал о том, чтобы при любом исходе «разборки» со «столицей» Альберт мог выжить и остаться в стороне. Весь его опыт «пахана» был нацелен на это: в самом непредвиденном случае мальчишка должен быть к его делу непричастен…
Мазоня думал о надежности своего плана. Он уже редко появлялся в ресторане «Русь» на сходняках. Вел их Мишка Кошель или Душман, которым было дано много прав.
Сам Мазоня принимал своих лидеров дома без пышных обедов. Чаще всего совещались с очкариком Якубом. Тот и на этот раз оказался толковым помощником. Он действительно нашел ловкого адвоката, и Мазоня готов был раскошелиться на любой гонорар.
— Я пошел по пути одного президента: читал в газете, — смеялся Якуб. — Трудно было освободиться от высокого чина. Президенту пришлось обратиться к одному хитроумному еврею-профессору с просьбой: помоги ради дела. Тот быстренько написал законопроект, комар носа не подточит, и президент мгновенно провел его через парламент… Я сделал что-то подобное. Мой адвокат еще хитроумнее. Когда-то я с ним учился. Ему бы не адвокатом быть, а президентом.
67
Кто-то, смеясь, сказал: стриптиз шагает по территории России в ногу с инфляцией. Не успел стихнуть газетный шум вокруг прибалтийских кабаре, как в Ялте, а затем и в Дагомысе грянула презентация нового, уже международного, стриптиз-фестиваля «Ночные звезды» под совместной эгидой Киева и Москвы.
Дон Роберт ждал этого дня давно, ибо считал, что идея «русского стриптиза» принадлежала ему и только он со своей «Олимпией» способен был поднять это шоу до мирового уровня.
Перед отъездом дома царила суматоха. Дон Роберт поругался с дочерью. Эльмира решительно хотела ехать с отцом, но дон Роберт, хоть и случайно, но в гневе разбил фужер и тарелку…
— Тоже мне, в проститутки записалась! — не сдерживаясь, орал он то на дочь, то на мать, которая стояла рядом и пожимала плечами; Вера Георгиевна ничего плохого не видела в том, что Эльмира поедет с ним в Дагомыс, и даже считала, что девочка закисла и развеяться ей не помешает…
Но дон Роберт и тут нашел ответ:
— Что, хочешь мне хвост прицепить? Шпионишь?..
В конце концов дон Роберт плюнул и уехал в аэропорт без Эльмиры. По дороге в машине успокоился и подобрел; хотя на этот раз не взял с собой и Ларису: побаловались — и баста!
От Адлерского аэропорта до Дагомыса рукой подать — всего тридцать километров — но этот пустяк на такси стоил в два раза дороже, чем сам полет на самолете. Дон Роберт нежаден на деньги, когда это надо, но полторы тысячи рублей за проезд шокировали и его.
Дагомыс кипел от бизнесменов и иностранцев, и номер в гостинице тянул от пяти тысяч и выше. Даже кружка мутного пива без раков стоила больше двухсот. Если раньше приезжали в основном из Европы, то теперь зачастили гости из Сирии и Турции — как понял дон Роберт, симпатией они не пользовались, разве что обкрадывали их чаще других.
Дон Роберт бывал здесь и в лучшие времена. Тогда Дагомыс поражал своей солидностью и блеском. Постепенно он приходил в упадок, ветшал; резали глаза побитая гостиничная сантехника, поблеклые, потерявшие свежесть стены игровых залов; а если говорить о сервисе, то его просто не стало. Респектабельные гости томились в залах, ожидая оформления. Даже дон Роберт не стал исключением — среди солидной охраны, оснащенной переговорными устройствами, он в раздражении ждал администратора…
Ахмет Борисович, сопровождающий дона Роберта, к таким казусам привык, бывало хуже; и, как только все устроилось, потащил дона Роберта на прогулку развеять усталость…
Но усталости дон Роберт не развеял: уйма бездомных лошадей бродила по улочкам города от помойки к помойке…
Дон Роберт долго стоял в недоумении.
— Вот уже и лошади докатились до собачьей жизни…
Ужин в ресторане на двоих обошелся в пять тысяч. Ахмет Борисович усмехнулся:
— Кто знает, что будет завтра?
У дона Роберта настроение было испорчено: девочки, приготовленные для презентации, ему не понравились. «Коровы», — заявил он и очень пожалел, что не взял с собой Ларису — хоть и не первая «леди», да все же…
Дон Роберт считал, что презентация в Дагомысе не удалась, потому все надежды были на Ялту.
Остановились в фешенебельном отеле. Утро встретило солнцем, к тому же подготовлено все было отменно, и дон Роберт от удовольствия даже похлопал Ахмета Борисовича по плечу.
— А здесь чувствуется наша рука.
Девочек из Дагомыса не взяли. Бог с ними! Приехали свои, московские, «обкатанные» у себя дома девочки, которых дон Роберт лелеял и холил; на этих девочек, призерок регионального конкурса «Звезды стриптиза», он надеялся, так как от удачной презентации много зависело потом. Днем дон Роберт взглянул на соперниц — киевлянок из эротических театров «Нифертити» и «Феликс-шоу». Ничего, хорошенькие, коричнево-плотные, словно «шоколадки»…
Но главным номером, специально подготовленным для Ялты, конечно, были мальчики: их было немного, всего пять, но дон Роберт знал современную публику: мальчики обещали многое!
Их он отбирал только сам: по мордашке и фигуре, по пластике тела и сексапильности.
Дон Роберт, пожалуй, не ошибся. Ресторан «Хрустальный» был набит битком. И хотя девочки традиционно вызывали балдеж, все же по-настоящему взбесили публику мальчики. В стриптиз-мэнах было все — и прелесть тела, и сексуальность…
Впрочем, многих богатых мужчин возбуждали именно мальчики…
…К дону Роберту подошел недовольный режиссер.
— Сколько ни тверди, что девочки не «снимаются», толку мало, липнут, как мухи на мед. Господи, я уже устал от этих любителей женского тела…
Роберт засмеялся, на этот раз он был удовлетворен.
Но вечером настроение снова было испорчено. Подошел заплетающейся походкой Ахмет Борисович.
— Неприятное известие. Убит Иван Валюта.
— Я так и знал, — резко и обидчиво сказал дон Роберт, — зря его послали…
— Возможно, и так. Но теперь не вернешь. Бог ему судья!
— Нам надо ехать, — уже спокойнее сказал дон Роберт, — чтобы попасть на похороны.
Больше они ни о чем не говорили, молча шли по длинному коридору гостиницы…
В аэропорту встречал Костя Грек. Он более подробно рассказал о смерти Ивана. Дон Роберт молчаливо слушал его, но потом вдруг перебил:
— Что там с Махрой?
— С Махрой. — Костя Грек запнулся…
— Ну-ну…
— Стоял возле ресторана с собутыльниками. Как на грех, откуда ни возьмись — Камаз. Махру пропахал, как надо… заодно два наших «вольво».
— Странно, — закусив губу, молвил дон Роберт. — Кто бы мог?
— Я тоже думаю. Кто бы мог? Серафима в трансе. Ходит в черном.
— Да, да, в трауре… — задумчиво покачал головой дон Роберт. — Какая незадача. Не иначе как Брус. Значит, дошло до него — соперника убрал с дороги. Ну что ж, все мы живем в этом грешном мире. Убрал, значит, надо было. А как в «Космосе»?
— Думаю, что ей больше там делать нечего.
68
Эльмира недолго жалела о том, что отец не взял ее на презентацию «стриптиза». Она полностью отдалась любви. Как никогда, она вдруг почувствовала, что сладость, которую она получила от Альберта, имеет удивительную закономерность нарастать… Эти дни она жила, как во сне. Она любила его по-настоящему и, как глупая девчонка, отдавалась порывам детской страсти…
Именно в это время отец был ненужен; вечно контролирующий, цензор, он всегда мешал ее свободе, а тут, господи, как хорошо, когда родители остаются где-то там, а ты полностью одна, и всеми чувствами души принадлежишь себе и ему… Она знала, что это великое состояние невечно, и потому старалась как можно дольше продлить его…
Да и Альберт был податлив; он шел ей навстречу, и шел так, как хотела этого она. Они теперь меньше шлялись по дискотекам, меньше прожигали время в кафе и барах: чертовски глупо и надоело; зато какие прогулки за город, в какое-нибудь заброшенное местечко, где под тонким льдом тихо и ласково журчала безымянка-речка…
На этот раз подруга заманила их в Тверскую область, где жила ее тетка. Они уехали еще в пятницу, но у подруги заболело горло, и она вернулась. Эльмира была этому рада, все же подруга мешала, а ей хотелось побыть с Альбертом наедине… Наедине с ним она была счастлива.
Тетка подруги, простодушная колхозница, встретила их по-семейному: утром они ели рассыпчатую картошку с малосольными огурчиками и беззаботно слушали болтовню тетки о том, что жить стало просто невозможно…
Потом сразу пошли в лес… Еще за завтраком тетка сказала, что тут в парке, на пригорке, когда-то росла огромная сосна. Под ней любил отдыхать сам Пушкин. А там когда-то еще были березы, где он любил вырезать на коре стихи: «Прости навек! Как страшно это слово!» Наверно, любил кого-то…
Эльмире все это было интересно. Надо же! Простая деревенская баба, а помнила даже пушкинские строки! Хотя немудрено: это же передавалось из поколения в поколение… Вместе с Альбертом лазила по склонам старого, заброшенного парка. Овражки, пригорки вызывали у Эльмиры восхищение. Она висела на Альберте, требуя, чтобы он по тропке вниз тащил ее на себе.