Евгений Белянкин – Короли преступного мира (страница 10)

— Это точно, на них Бога нет. А мы ничего предосудительного и не везем.

Проводник недоумевал:

— Зачем тогда ехать?

Ехать в круиз престижно: потому знаменитостей навалом. Победительница конкурсов «Мисс пресса» и «Мисс Россия». Еврозвезда Петя Буюклиев, с завязанным пучком на затылке. Эту прическу уже прозвали «пальмой». Еще редкий антиквариат — Пьеха, потом женственный Киркоров и Маша Распутина в золотистом платье и изящных, в новом стиле, кожаных ботинках. К туалету — хулиганский имидж в виде крепких словечек.

Наконец за окном поплыли пригороды Одессы. Из ресторана вынесли последние обледенелые конфеты и еще какую-то паштетную дрянь… Проводник ожил, но по-прежнему еще предупреждает…

Моложавый мужчина скандинавского типа (его все здесь зовут почему-то «дон Роберт»), улыбчивый и до приторности обходительный, вышагивал по вагонам.

— Дамы, дамы, дамы… У нас еще есть время отдышаться!

Конечно, теплоход «Леонид Соболев» ждал своих туристов. Второй год как он плавал под мальтийским флагом, потому красную звезду на носу небрежно закрасили белой краской. А на верхней палубе бесхозно валялся серп и молот.

И вот подали прыгающий под ногами трап. Публика, которую уже на пристани можно было разделить на две группы: одна — это те, кто в трико, другая — те, кто в коже, счастливо ринулась по каютам первого и второго классов. Дон Роберт, высокий, статный, плавал по кораблю хозяином, ибо был, как выяснилось, одним из богатейших меценатов, устроивших эту морскую тусовку артистам и новому нарождающемуся классу предпринимателей.

Белоснежный теплоход давал последние тревожно-прощальные гудки. На мостике рядом с капитаном стоял дон Роберт и, простодушно улыбаясь, небрежно махал кому-то на берегу…

Ну вот все устроились и, еще раз перезнакомившись, приятно закусив в хорошем, почти европейском, ресторане, теперь лениво бродили по палубе, не зная чем заняться. Веяло запахом моря, хорошим настроением и ожиданием чего-то интересного в Средиземноморье.

Уже кто-то рассказывал о Стамбуле, где всегда на «Горбачев-базаре» можно купить и продать все…

Над морем играло солнце, и дон Роберт в дымчатых очках, сидя в шезлонге, с удовольствием слушал этот треп. Теплоход сопровождали выпрыгивающие из воды дельфины. Девочки восхищенно ахали, а мужчины, новорожденные бизнесмены, молча глазели на неведанные морские существа, мозг которых, как говорят ученые, похлеще, чем у человека…

Наплывал густой вечер, и на «Леониде Соболеве» зажглись разноцветные огни. В ресторанах и барах уже шла веселая трескотня, пили за доллары, рубли и бесплатно. Орала музыка, и милые девочки, артистки и журналистки молодежных газет, сверкали своими нарядами. Всюду говорили о бизнесе, о рыночных отношениях, о цене золота и бриллиантов… Все шло в лучшем стиле Запада. Потом бестолковая веселая вечеринка перешагнула в каюты, где было еще более очаровательно.

Морские будни заполнялись лекциями каких-то подозрительных экономистов. Их слушали вяло, со скучными подпитыми лицами. Многие уже давно чувствовали себя менеджерами и продюсерами, и это заунывное пение о том, что новый НЭП откроет окно в европейскую экономику, наводило тоску: все же жизнь на теплоходе больше располагала к интиму… Тем более что многих волновали не лекции перекрашенных профессоров МГИМО, а желание как можно больше завязать знакомств.

Дон Роберт, Роберт Архипович Богуславский, человек привлекательный. От него балдели не только молодые бизнесмены, желающие преуспеть, но и девочки…

Молодые люди и девочки чаще всего собирались у него в каюте. Просторная, по высшему классу, она блестела позолотой и роскошью. Шампанское и коньяк на любой вкус, и удовольствие, как вспоминали, здесь великолепное. Дон Роберт говорил охотно, много и остроумно. Потому щелкали фотокамеры и включались портативные диктофоны. Нет, блистательный дон Роберт определенно нравился всем: его визитные карточки расхватывались на лету… Еще бы, директор-распорядитель… московского коммерческого центра.

Застолья в каюте заканчивались поздно. И, как всегда, не все девочки, артистки и журналистки, уходили от него сразу. Дон Роберт обладал сексуальной силой. Он умел ублажать самых изысканных, и потому чуть ли не каждая ночь приносила ему новых поклонниц…

После Турции «Леонид Соболев» взял курс на Грецию. Все шло в размеренном темпе. Если Пьеху снимали для архивов, то Машу Распутину и Филиппа Киркорова для рекламы…

Крис Кельми — с красавицей-женой. Она достойно несла его охрану и, когда дон Роберт шутливо спросил ее: если не секрет, кем она работает, та, не лукавя, ответила: не секрет, женой.

Солнечное море убаюкивало. Загорая в шезлонге, дон Роберт расспрашивал своих молодых коллег о бизнесе. Особенно ему пришелся по душе веселый разбитной малый из старинного волжского города. Словоохотливый Савельев жаловался на местную мафию — она шла рядом с предпринимателем, накладывая на него контрибуции и свои налоги. Но этого ей стало мало, и она сама полезла в бизнес…

Дона Роберта почему-то особенно взволновал этот город. Он был ужасно огорчен тем, что рассказывал предприниматель. В городе с шиком похоронили известного мафиози — Хозяина. Между мафиозными структурами началось было распределение зон влияния…

— Да, да… началось было… Так что же помешало? — полюбопытствовал дон Роберт. — Отдел по борьбе с организованной преступностью?

— Отдел? — удивился такой наивности Савельев. — По-моему, он куплен на корню! Помешал новоявленный босс. Хозяин словно предчувствовал свою кончину. Говорят, что он привез своего наследника прямо из колонии строгого режима. Вор в законе…

В Москву дон Роберт прилетел из Греции самолетом. В полдень он был уже дома и обедал в своей семье.

Жена Валентина Георгиевна любила, когда Роберт Архипович был дома — все же это бывало не так часто.

Дон Роберт был в настроении, разве что пожурил младшего сына Павла за плохие отметки в школе да строго спросил, почему не дома Эльмира?

Но вскоре пришла и дочка. Дон Роберт расцвел и стал раздавать детям подарки из Греции. Больше всех, конечно, досталось Эльмире. Она — девушка, студентка университета имени Лумумбы, ей-то и одеться хочется получше.

Но после обеда дон Роберт прошел к себе в кабинет и, закурив, позвонил своему сотруднику Расулу Абу. Разговор был короткий: он просил достать некоторую информацию из волжского города. Что это за человек, который пришел на место Хозяина? И вообще, что там творится, в этом городе?

Расул Абу был правой рукой дона Роберта.

— Я сделаю все немедленно, — вежливо сказал он. — Впрочем, в этом смысле стоит подключить Костю Грека, он-то в курсе всех мелочей.

10

Дон Роберт назначил встречу Косте Греку в офисе, но утром почувствовал болезненное состояние горла, остался дома и ждал Грека в своем кабинете, что, пожалуй, совсем не входило в планы сына. Павел занимался с репетитором по английскому и не очень-то хотел встречи преподавателя с отцом. Но дон Роберт сам зашел в комнату сына. Доброжелательно взглянул на репетитора, высокого, худого мужчину из МГИМО, которому, между прочим, хорошо платили, и язвительно спросил:

— Ну что, дурит?

Репетитор почему-то смутился и заволновался.

— Определенно, дурит! Такие способности и такие вот возможности… Нет, чего-то сегодня наша молодежь недопонимает…

— Допоймет, — в том же язвительном тоне прохладно заметил дон Роберт. — Вот устоится рынок. Безработица станет фактом жизни — и поймут эти рачки, что общество к ним повернулось задом.

Он весьма свойски пожал репетитору руку. Павел ожидал большего, по крайней мере нагоняя или разноса, и потому, когда отец ушел, облегченно вздохнул. Обычно, заболев, отец становился раздражительным и к тому же мнительным. А тут — как бы между прочим… Значит, для отца сейчас есть что-то более важное, чем он со своим английским.

Павел украдкой посмотрел на часы. Он ждал школьного приятеля и тяготился репетитором, который, кажется, честно отрабатывал деньги. Наконец-то преподаватель МГИМО закруглился и, снимая очки, важно ткнул пальцем в книжку.

— Вот отсюда… Пожалуйста, Павел… буду спрашивать серьезно…

Павел проводил репетитора до передней, где и столкнулся с Костей Греком. Сильный, плотный мужик, словно влитый в джинсовый костюм, игриво подмигнул ему:

— Науки грызешь. Давай-давай, все равно дураками останемся.

Он размашистой матросской походкой прошел в кабинет отца. Павел посмотрел ему вслед на крупную, мясистую спину и подумал: «Не то отец мой не промах, не то они сами его находят…»

Павел прошел в зал и здесь наткнулся на сестру, которая, не замечая его, ожесточенно рылась в шкафу. Брат сразу понял, что она ищет. Он с минуту с усмешкой смотрел на сестру.

— Не ищи, там их уже нет.

Эльмира выпрямилась; глаза ее горели негодованием; а пунцовое лицо и растрепанные волосы усиливали это негодование.

— Подглядел! Ты скажешь отцу?

Павел недоуменно пожал плечами.

— Зачем же, я твой брат.

— Если брат, то…

— Не волнуйся, дуреха, — спокойно, равнодушно заметил брат. — Я видел и не такое. Но там рылся отец — и я подумал, что лучше от греха подальше. Ты даже прятать толком не умеешь. Так что они у меня в комнате — подожди, я принесу…

Павел пошел к себе в комнату. Фотографии, о которых шла речь, действительно были «секретны»: Эльмира и негр Джо, с которым она училась в «Лумумбе», нередко забавлялись сексом, а фотографии как раз и раскрывали их тайны. «Дураки, — удивлялся Павел. — Что, обязательно все это запечатлеть на память?!»