Евгений Белогорский – Ленинградский меридиан (страница 42)

— Для того чтобы прорвать кольцо окружения войск генерала Скотти необходим сильный бронетанковый кулак, а у нас его нет. Обещанные нам танки «Великой Германии» застряли под Ржевом и неизвестно когда они прибудут сюда — выразил сомнение планам Манштейна Хассе.

— У вас есть танки и самоходки полицейской дивизии СС, добавьте к ним танки 12-й танковой дивизии и этого будет достаточно, чтобы прорвать оборону врага и взять Арбузово.

— Но только благодаря танкам 12-й дивизии мы сдерживаем натиск русских войск на Отрадное! — воскликнул начштаба, но Манштейн был неумолим.

— Усильте направление Отрадное егерями и 121-й пехотной дивизией, а танки надо перебросить к Анненскому. За сутки русские не смогут прорвать нашу оборону, а потом им будет не до наступления.

— То, что вы предлагаете, господин генерал-полковник очень рискованно и прежде чем приступить к выполнению ваших приказов, следует связаться со штабом ОКХ и получить согласие генерала Гальдера — Хассе твердо стоял на своем и фельдмаршал Кюхлер выразил свое полное согласие молчаливым кивком головы.

Ободренный начштаба потянулся к аппарату прямой связи с Цоссеном, однако гость властным взмахом руки остановил Хассе.

— В этом нет никакой необходимости. Перед тем как прилететь к вам я имел разговор с фюрером, и он как глава сухопутных войск полностью одобрил все мои предложения. Поэтому Хассе, потрудитесь начать переброску танков 12-й дивизии в район Анненское немедленно — приказал Манштейн и начштаба был вынужден подчиниться. Спорить с такими аргументами было бессмысленно, но уязвленный Хассе захотел поквитаться за болезненный щелчок по лбу. Благо маленькая зловредная шпилька в его арсенале имелась.

— Вы говорите, что Мерецков не ожидает нашего удара на Арбузово, но хочу заметить, что кроме него русскими войсками руководит ещё один генерал — Рокоссовский. Он находится в штабе Мерецкого как представитель Ставки и постоянно вмешивается в их управление — произнес Хассе максимально нейтральным тоном фамилию обидчика генерала в борьбе за Севастополь. При её упоминании глаза Манштейна моментально раскрылись, в них блеснули искры гнева, которые он сумел сразу погасить.

— Вы говорите, что Мерецков не ожидает нашего удара на Арбузово, но хочу заметить, что кроме него русскими войсками руководит ещё один генерал — Рокоссовский. Он находится в штабе Мерецкого как представитель Ставки и постоянно вмешивается в их управление — произнес Хассе максимально нейтральным тоном фамилию обидчика генерала в борьбе за Севастополь. При её упоминании глаза Манштейна моментально раскрылись, в них блеснули искры гнева, которые он сумел сразу погасить.

— Рокоссовский — Манштейн не произнес, а скорее прожевал губами эту неудобную для себя фамилию чуть ли, не по слогам. — Я знаю этого генерала из колоды Сталина. Он отчаянно тасует их в надежде вынуть козырного туза, но выше валета у него ничего не выпадает.

Губы Манштейна тронула язвительная улыбка, обращенная не столько к советскому вождю, сколь к Хассе.

— У вас есть представители полка Абвера «Бранденбург»?

— Нет, господин генерал. Разведывательно-диверсионной работой у нас занимается обер-фюрер Крузе — начштаба кивнул головой в сторону одного из присутствующих в комнате офицеров, одетого в эсэсовскую форму.

— Прекрасно — повернул голову в его сторону Манштейн. — Насколько я знаю, генерал Рокоссовский не любитель сидеть в штабе и часто совершает разъезды, желая знаю обстановку в живую, а не по докладам. Уверен, что сейчас он находится в Синявино.

Манштейн сделал многозначительную паузу, и Крузе моментально уловил, все то, что осталось недосказанным.

— Мы немедленно займемся этим вопросом, экселенц — заверил штурмбанфюрер генерала и тот холодно кивнул ему головой. Как истинный представитель касты военных аристократов он терпеть не мог эсэсовцев, считая их выскочками и в глубине души был рад, что эту грязную работу будет выполнять именно этого ведомства.

— Давайте не будем терять время господа и приступим к составлению приказа о переходе к наступлению.

Как и предсказывал берлинский гость, советские войска пока шла перегруппировка сил, не смогли прорвать немецкую оборону и выйти к Отрадному. Все их успехи составляли два километра, которые они проползли, выбивая солдат противника с их рубежей обороны. Сказывались потери, понесенные войсками в предыдущих боях и усталость людей. Прорывая блокаду Ленинграда, они отдали все свои силы и теперь наступали, что называется на «честном слове».

Требовались новые силы и резервы, но Ставка уже дала все, что могла и штаб фронта занимался лихорадочным выкраиванием их из того что было. Где только можно снимались взводы, роты и даже батальоны ради того, чтобы пройти оставшиеся километры, продавить оборону противника.

Ради скорейшего завершения операции Мерецков был готов снять часть войск с направления на Липки, но Рокоссовский был категорически против этого.

— Рабочий поселок № 5 важный пункт всей нашей обороны в этом районе и оголять его никак нельзя. Враг в любую минуту может перейти в наступление на этом направлении, угрожая нашим флангам.

— Ширина нашего прорыва увеличилась, и мы можем не опасаться относительно ударов по флангам — не соглашался с ним комфронта.

— Да увеличилась, но не настолько, чтобы угрозами с флангов можно было пренебрегать в борьбе с таким противником как немцы.

— У шлиссельбургской группировки противника нет сил, чтобы наносить удар во фланг нашим войскам. Её главная задача — из всех сил держать оборону и не дать сбросить себя в Ладогу!

Жарким спорам генералов положил конец телефонный звонок сообщивший, что немцы начали наступление в районе поселка Анненское. После массированной артподготовки, противник начал наступление силами танков и мотопехоты. Немцы смогли переправиться через Мойку и ворвались в поселок, где развернулись упорные бои.

Одновременно с этим, часть сил противника пытается обойти Анненское и прорваться к Арбузово. Какими силами наступает противник и как далеко ему удалось продвинуться, было неизвестно. Поступившие сообщения не давали полной и ясной картины, что только ещё больше повышало градус напряжения.

— Константин Константинович, что будем делать? — испуганно спросил комфронта Рокоссовского. — Ведь если немцы ударят навстречу со стороны Марьино, наша оборона может не выдержать?

Рокоссовского очень подмывало напомнить Мерецкову его недавние слова о неспособности прижатых к Ладоге немцев к активным действиям, но он не стал этого делать. Ущемленным самолюбием красавец литвин не страдал, всегда ставя на первый план интересы дела, а не мелких страстей.

В отличие от комфронта видевшего свою главную цель в занятии Отрадного, Рокоссовский со своим малым штабом разрабатывал различные варианты развития событий, в том числе и нового наступления противника. И дело тут было не в одаренности полководца или обладание им дара предвидения. Зная, что такой противник как немцы будет яростно и упорно биться за Ленинград до конца, Рокоссовский просто банально просчитывал возможные шаги противника и делал все, чтобы быть готовым к любому повороту событий. Тем более что действие проходило на ограниченном пространстве, и большого выбора у Кюхлера не было.

Сообщение о наступление немцев на Арбузово, хотя и были неожиданным, врасплох генерала не застало. Вместе с Малининым, они уже прорабатывали и такую возможность со стороны немцев и даже предприняли для подстраховки некоторые действия.

— Во-первых, надо точно знать положение дел. В наших ли руках Анненково, и какими силами противник наступает на Арбузово. Проводная связь, скорее всего со штабами нарушена и лучше всего, поручить это дело майору Реммеру, в радиоделе он лучший специалист. Одновременно необходимо послать в Арбузово генерала Казакова, чтобы он на месте разобрался и смог предпринять необходимые действия.

Рокоссовский вопросительно посмотрел на комфронтом, ожидая его согласия, и моментально его получил.

— Конечно, лучше послать под Арбузова генерала Казакова. Для отражения наступления бронетехники противника ему и карты в руки — обрадовался Мерецков.

— Во-вторых, необходимо задействовать авиацию. Конкретных целей, куда следует наносить удары, мы пока не знаем. Наши и немецкие войска перемешены и потому будет вернее, если наша авиация нанесет удары по южному берегу Мойки в районе Анненково. Наверняка наши летчики найдут там нужные для себя цели.

В-третьих, нужно связаться с генералом Говоровым и попросить его оказать помощь нашим войскам в районе Арбузова артиллерией. Такая договоренность с ним имеется, тем более, что новый штурм Пулково и Ижоры немцы едва ли предпримут в ближайшее время. Думаю, не будет возражений, если все это будет поручено генералу Малинину. Он уже имеет опыт общения с ленинградцами и ему будет быстрее ввести их в дело — высказал предложение Рокоссовский и вновь его слова не встретили возражений со стороны комфронта.

— Ну а нам с вами, Кирилл Афанасьевич нужно обсудить, чем мы сможем ответить на действия противника и товарищ Стельмах, нам в этом наверняка поможет — генерал заговорщицки подмигнул начштаба фронта и тот с готовностью вытянулся в ожидании указаний.

Все свои предложения генерал Рокоссовский излагал мягко и неторопливо, так как будто в районе Арбузова шли обычные учения или он проводил планирование операции в тиши учебного кабинета. Когда не нужно было принимать спешных решений, и было время спокойно порассуждать и обговорить тот или иной вариант боевых действий.