Евгений Белогорский – Карельский блицкриг (страница 40)

Подобная пассивность, обернулась большим горем. Пользуясь отсутствием активности со стороны противника, финны приступили к дроблению попавшего в окружение полка и добились серьезных успехов, отрезав батальоны Зорькина и Кривцова от остальных сил полка.

Эта новая блокада сразу сказалась на состоянии окруженных батальонов.

- Наверно, где-то в русском штабу сидит наш шпион, который тайно помогает нам, удерживая противника от активных действий, - шутил полковник Талвела, обращаясь к майору Аскелилла. - Будьте внимательны. Ваша главная задача не дать русским прорвать кольцо окружения и тогда голод и холод сделают за нас всю работу. Нам не придется тратить на них пули и снаряды.

Расчет финского полковника был абсолютно верным. Когда по прошествию времени финны атаковали позиции батальона капитана Зорькина, они смогли легко сломить сопротивление третий день ничего не евших солдат.

Всего в этом бою, финны захватили в плен чуть больше ста человек. По приказу майора Аскелилла, их построили в колонну и погнали в много километровый переход, оказав для многих из них последним. Всего к конечному пункту прибыло сорок восемь человек, остальные остались лежать на дороге.

Ничуть не лучше оказалась судьба раненых и больных, находившихся на батальонном медицинском пункте. Все они были убиты финнами, не желавших обременять себя заботами о солдатах противника. В целях экономии патронов, защитники Суоми расправлялись с беззащитными людьми штыками, прикладами своих винтовок и ножами.

Медсестер, пытавшихся защищать своих раненых и больных, финны подвергли изощренным надругательствам. Сорвав с них одежду, они сначала изнасиловали их, а затем, избив, отрезав груди и исколов штыками, бросили умирать на мороз.

Лишь мала часть батальона сумела по льду пробиться на позиции батальона Кривцова. В этот день он также подвергся атаке неприятеля, но сумел выстоять благодаря своему бывшему комбату Лунике.

Будучи рачительным командиром, он создал дополнительный запас продовольствия и провианта. Этот прощальный подарок комбата, помог его солдатам преподнести неприятный сюрприз полковнику Талвела, посчитавшего, что 'дело в шляпе'.

Как бы яростно не атаковали финские солдаты позиции батальона, везде они натыкались на яростное сопротивление и были вынуждены отступить.

За свои неудачные действия майор Аскелилла был подвергнут унизительной критики со стороны командования, но не было радости и в стане победителя.

После того как враг был отбит и наступила пора подводить итоги, между Ильей Роговым и капитаном Кривцовым состоялся разговор относительно дальнейших действий.

Рогов был единственным командиром рот и взводов, кто смог прийти в блиндаж комбата. Остальные командиры были либо ранены, либо убиты.

Отношения Рогова с новым комбатом не сложились с первого дня, как тот принял батальон. В отличие от вдумчивого и рассудительного Луники, Кривцов считал, что командир должен проявлять к своим подчиненным принципиальность и требовательность. Только боевые действия сглаживали острые углы между комбатом и его подчиненными, теперь наступило время поговорить по душам.

- Послушай, Кривцов, ещё одна такая атака и всему батальону конец. Боеприпасы на исходе, продуктов нет. Сегодня мои бойцы съели последние сухари и завтра, придется перейти на подножный корм. Пока люди ещё могут держать оружие, пока они ещё могут сражаться, надо прорываться к Попцову - выложил Рогов горькую правду комбату, но тот не захотел его слышать.

- Опасные разговорчики ведете капитан Рогов! У меня есть приказ комполка держать оборону и ждать прихода помощи, и пока я не получу другого батальон не сдвинется с места и точка!

Кривцов был на голову ниже Ильи и от того испытывал определенное раздражение во время разговора с ним. Пытаясь придать себе большей уверенности, он положил обе руки на поясной ремень, считая, что такая поза должна устрашить собеседника, но Рогов просто не обратил внимания на это.

- И ради выполнения приказа, который давно уже не соответствует сложившейся обстановки, ты намерен сидеть и ждать когда финны разобьют нас, как разбили батальон капитана Зорькина? Чьи солдаты от голода оружие в руках держать не могли. Пойми ты, прорвемся к Попцову, сохраним людей, станем силой, а иначе они нас поодиночке передавят - убеждал Илья собеседника.

- Куда прорываться!? Через финский заслон с пулеметами, не имея огневой поддержки. И сколько ты при этом народу положишь?

- Никто не говорит, что нужно пробиваться через заслон. Мои охотники Бармин и Сухов уверяют, что финнов можно по темноте обойти, было бы желание.

- Так вот желания у меня никакого нет! Ты меня понял? - напыжился Кривцов и для острастки положил руку на кобуру.

- Значит это твое последнее слово?

- Да, последнее и давай больше не будем говорить на эту тему. Мне ещё надо побывать в ротах, поговорить с людьми, оценить обстановку.

- Значит, будем сидеть, и ждать? - продолжал задавать вопросы Илья, чья ладонь незаметно опустилась в карман полушубка.

- Да, будем сидеть, и ждать пока командование не отдаст новый приказ. У тебя все? Если все, тогда ты свободен - Кривцов сделал неопределенный жест рукой.

- Нет, капитан, это ты свободен - усмехнулся ему в ответ Илья. Сказано это было без всякого зла, с усталой усмешкой, приведшей Кривцова в полное замешательство.

- Не понял - он удивленно вскинул глаза на Рогова и в этот момент получил сильный удар в лицо.

Прежние навыки дворовых драк не подвели Илью. Получив свинчаткой по лбу, несговорчивый Кривцов отлетел к стене и упал на пол, а из рассеченной брови обильно хлынула кровь.

- Я тебе чистоплюю угробить батальон не позволю! Это для тебя они подчиненные, а для меня боевые товарищи и просто так смотреть, как они перемрут от холода и голода я не стану! - выпалил Илья, наклонившись над поджавшим от испуга ноги капитаном.

- По причине полученного в схватке с финнами ранения, ты выбываешь с должности комбата. Сейчас вызову к тебе доктора, он наложит тебе повязку, а я, согласно уставу, став, временно исполняющим должность комбата буду готовить прорыв. И не дай тебе бог попытаться мне мешать. Пристрелю. Можешь не сомневаться. Ясно!?

Для большей аргументации своих слов Рогов потряс перед лицом испуганного капитана наганом и это, произвело на того должное впечатление. Испугавшись, что Илья чего доброго действительно пустит вход оружие, Кривцов посчитал за лучшее не спорить с ним и подчиниться, но только на время.

- Ты за это ответишь! - зло предупредил теперь уже бывший комбат, отчаянно пытаясь остановить бегущую из раны кровь. От полученного удара у него сильно кружилась голова, и он с большим трудом сначала приподнялся на локтях, а затем сел, опершись спиной о стену.

- Не волнуйся, отвечу, но потом. А пока лечись - презрительно бросил Кривцову Илья.

Решение нового комбата прорываться на соединение с полком, все встретили с радостью. Полные энтузиазма от одержанной над врагом победы и верой в собственные силы, люди были готовы вступить в смертельную схватку с врагом.

Готовясь к прорыву, капитан Рогов сделал главную ставку на солдат, бывших в прошлом промысловиками охотниками. В отличие от остальных, для них лес был не хаотическое нагромождение деревьев, в котором можно было легко заблудиться, а родным домом. Движение по лесным дебрям было для них привычной задачей, даже в ночное время.

Именно они встали во главе небольшого отряда, который повел за собой батальон в обход финских позиций. Взяв с собой только самое необходимое, взвода один за другим растворялись в темной чащобе леса.

Каждому красноармейцу было горько и обидно оставлять свои окопы и траншеи, за которые всего несколько часов назад они бились с врагом не на жизнь, а на смерть. Будь у них провиант, они бы никогда не отступили, но все запасы были уничтожены и трагическая судьба соседей, им была прекрасно известна.

Решение Роговым прорываться на соединение с основными силами полка застало финнов врасплох. Полностью уверенный в то, что русские никогда не оставят свои окопы, за которые они так упорно сражались майор Аскелилла допустил непростительный промах. Зализывая раны после неудачной атаки, он не приказал вести наблюдение за противника, и отход батальона остался незамеченным противником.

В аналогичном ключе рассуждал и лейтенант Харман, чьи солдаты блокировали дорогу, устроив на ней прочный лесной завал под прикрытием нескольких пулеметов. Привыкнув к тому, что противник наступает только по дороге, он ограничился тем, что выставил на второстепенных направлениях лишь одиночные посты.

За все время боевых действий, у финнов возникло твердое убеждение, что русские боятся их лесов и в определенном моменте они были правы. Для жителей южной России и Украины карельские леса были действительно гибельными, но для сибиряков и уроженцев Севера они таковыми не являлись.

Опыт прежней жизни, позволил Бармину и Сухову незаметно подобраться к мерзнувшим на морозе финским дозорным, а затем в два ножа бесшумно снять их.

Когда прибывшая смена обнаружила окоченевшие трупы дозорных и выстрелами подняла тревогу, было уже поздно. Основные силы батальона уже ушли далеко вперед и поднятая им вслед финнами хаотическая стрельба, не причинила никакого урона.