Евгений Белогорский – Карельский блицкриг (страница 36)
- У винтовки магазин маленький, товарищ комдив. Одна две очереди и все, а эти хоть и били короткими очередями, но очень часто.
- Может огонь вели из разных мест, а тебе показалось, что стрелял один человек? В суматохе боя такое бывает.
- Нет, - твердо произнес Любавин после короткого раздумья. - Когда в атаку шли, я хорошо видел, где очередями на нас били, а где одиночными. Да и в госпитале, многие из раненых про эти 'пулеметы' говорили.
- Ладно. Разобьем финнов, тогда у них и спросим, чем это они против нас воюют - усмехнулся Рокоссовский.
- Поскорей бы - воскликнул старшего лейтенанта, но его слова не нашли отклика со стороны собеседника.
- Торопливость не лучший спутник командира в бою. Быстрота и натиск - это да, но торопливость приводит к неоправданным потерям людей. Людей, за которых мы в ответе перед страной, товарищем Сталиным и их родными и близкими. Об этом надо постоянно помнить - наставительно произнес Рокоссовский.
- Есть помнить, товарищ комдив - ответил Любавин, и разговор прервался, до самого КПП на въезде в Каменск.
Добравшись до цели своего назначения, Василий стал прощаться со своим высоким попутчиком, но тот не отпустил его. Вместе с ним Рокоссовский зашел в кабинет комбрига Горского, ведавшего кадрами 7-й армии, знакомого ему по прежней службе в Белоруссии.
- Ты Кондрат Филимонович в своем донесении жаловался на нехватку в полках командного состава, так вот я тебе в помощь привез старшего лейтенанта Любавина. Толковый командир, хоть и недавно из училища. Принимал участие в польском походе. Также успел повоевать с финнами на реке Быстрая, под командованием Грендаля, где получил контузию - отрекомендовал Василия комдив и на усталом лице Горского, появилась радостная улыбка.
- Значит прямо из госпиталя за назначением? - спросил он, быстро пробегая глазами документы Любавина.
- Так точно, товарищ комбриг. Готов приступить к службе.
- Это хорошо, это очень хорошо - Горский нагнулся над листами бумаги, быстро соображая как лучше ему распорядиться подарком Рокоссовского. Потери среди командного состава после недавнего наступления достигали шестидесяти процентов и каждый командир с боевым опытом, был на вес золота.
- Поедите в полк майора Телегина и примите под командование второй батальон - комбриг, сделал отметку карандашом и довольный тем, что смог закрыть прореху в штатном расписании полка поднял глаза на Любавина. Он ожидал увидеть на лице у того радость от своего решения, но ничего этого у Василия не было и в помине.
- Что, товарищ Любавин испугались такому назначению?
- Никак нет, товарищ комбриг, не испугался, но честно говоря, удивлен. Я ведь ротой только два месяца прокомандовал, а тут сразу целый батальон дают. Неожиданно так - честно признался Горскому Василий.
- То, что не боитесь - это хорошо. Советскому комсомольцу не к лицу бояться различных трудностей в жизни, а что касается опыта, так это дело наживное. Не боги горшки обжигают, а люди. Отправляйтесь в полк к Телегину, принимайте командование батальоном и помните: не знаете - подскажем, не будет получаться - поможем. Мы окажем вам любую помощь в этом деле, но и спросим с вас по полной мере. Вам все ясно?
- Так точно, товарищи комбриг - бодро отрапортовал Любавин, стараясь не столько понравиться Горскому, сколько не подвести давшего ему столь лестную характеристику Рокоссовского.
- Вот и хорошо, - комбриг размашисто наложил карандашом резолюцию и протянул бумаги Любавину. - Отправляйтесь в кадры, вторая дверь по коридору направо. Всего доброго.
- Успехов вам, товарищ старший лейтенант. Надеюсь, что ещё свидимся - Рокоссовский пожал руку Любавину.
- Спасибо, товарищ комдив. Постараюсь оправдать оказанное мне доверие - козырнул Василий и, повернувшись через левое плечо, покинул кабинет.
- И куда ты его отправил? - спросил Рокоссовский, когда дверь за Любавиным закрылась.
- Под Лядхе. Там такая каша была, с большим скрипом от финнов отбились - честно ответил Горский.
- Судя по тому, что вместо роты ты дал лейтенанту батальон, потери среди комсостава весьма серьезные. Я прав?
- Более чем, Константин Константинович, - со вздохом ответил комбриг. - Ты думаешь, я от хорошей жизни поставил на полковничью должность майора, а на майорскую старшего лейтенанта. У нас во время штурма были серьезные потери среди комсостава, а после финского наступления так караул. Представляешь, ни одного комбата в строю не осталось. Ни одного, а Мерецков говорит о новом наступлении!
На лице комбрига заходили желваки, но он быстро справился с эмоциями и перевел разговор на другую, не менее важную и животрепещущую для командиров тему.
- Ты сам, какими ветрами здесь оказался?
В заданном вопросе было много недосказанности, которая была хорошо понятна для любого военного пережившего нелегкие года 'ежовской чистки'.
- У меня все в порядке. Полностью реабилитирован и по приказу командарма Тимошенко направлен сюда в качестве представителя штаба фронта в 7-й армии.
- Представителя штаба фронта? - удивился Горский.
- Да. По предложению Шапошникова Карельское направление переименовано в Северо-Западный фронт и его командующим назначен Семен Константинович.
- А Мерецкова куда? Начштабом фронта или так и останется на армии? - с интересом спросил комбриг.
- На армии. Начштабом фронта назначен командарм Смородинов, а что это так важно?
- Даже очень. Если останется на армии, то, скорее всего наступления в ближайшее время не будет - Горский вопросительно посмотрел на собеседника и тот с ним согласился.
- Скорее всего, ты прав. Пока Тимошенко вникнет в дело, пока примет решение пройдет время.
- Значит, недели две три спокойного времени есть, и мы успеем пополнить личный состав армии - обрадовался комбриг.
- Успеете, - заверил его Рокоссовский, - там сильно за ваше направление взялись. Приказано помочь чем угодно, но чтобы к началу весны конфликт был завершен.
- Думаешь, успеем?
- А это как воевать будем - многозначительно ответил комдив и от его слов у Горского пробежали мурашки. Так сильно впечатались в сознание военных обрушившиеся на их головы репрессии.
Говоря с комбригом, Рокоссовский дал расплывчатую дату предполагаемого окончания конфликта с Финляндией. На совещании в Кремле, Сталин назвал военным более точную дату прекращения боевых действий.
- Вам дается три месяца, на исправление допущенных ошибок и разгрома противника. Только три месяца и не неделей больше. Вам все ясно, товарищ Ворошилов?
В словах вождя сквозило столько горечи и сарказма, что нарком обороны залился пунцовой краской стыда.
- Так точно, товарищ Сталин. Все ясно - вымучено произнес Климентий Ефремович, чем вызвал ещё больший гнев у собеседника.
- Вот только не надо делать из товарища Сталина злодея, а из себя униженную и оскорбленную жертву. Кто уверял, что Красная армия сможет быстро прорвать финские укрепления и выйти к Хельсинки? Мы вам поверили, и оказалось напрасно - Сталин сделал обвиняющий жест по направлению к сидящим против него военным.
- 'Линия Маннергейма' не прорвана, в Карелии с большим трудом отбили наступление противника. 9-я армии на Кандалакшском и Ухтинском направлении топчется на месте, делая шаг вперед и два назад. Только под Мурманском у наших войск наметился успех, но я боюсь его сглазить. Вдруг и там противник окажет нам непредвиденное сопротивление, - вождь гневно загибал на руке пальцы и когда из них образовался кулак, с негодованием потряс им в сторону Ворошилова.
- Что помешало вам разбить противника? Зима? Местные условия или плохая работа разведки? - язвительно спросил наркома Сталин и, не дожидаясь ответа, продолжил разнос Первого маршала страны Советов.
- Я думаю, что у вас произошло головокружение от польского похода, когда, не вынув шашку из ножен, мы воспользовались плодами чужого труда. Вы, что думали, что англичане и французы просто так на финнов ставку сделали? Что маршал Маннергейм хуже маршала Рыдз-Смиглы, а простые финские крестьяне хуже польских солдат?
К чему вы готовились? К легкой прогулке и поэтому не выделили красноармейцам в полной мере зимнее обмундирование. Ошибочно полагали, что укрепления противника состоят не из бетона и попытались разрушить их огнем полковых орудий, чей калибр не способен их разрушить. Не знали, климатические особенности предстоящего театра боевых действий и вместо привычной каши и сухарей, отправили в войска консервы, колбасы и буханки хлеба, которые промерзли на морозе и стали непригодными для питания?
Вождь с возмущением потряс взятой со стола кипой донесений и требовательно посмотрел на Ворошилова. Он ожидал получить объяснения на свои замечания непосредственно от наркома, но вместо него в разговор вступил командарм Шапошников.
- На любой войне есть свои непредвиденные трудности, товарищ Сталин. Ни один военный план не бывает без накладок, такова жизнь - глуховатым голосом произнес начальник Генерального штаба.
Сидевший рядом со Сталиным Жданов подумал, что вождь разнесет командарма в пух и прах, но этого не случилось.
- Полностью с вами согласен, Борис Михайлович. Накладки случаются в любом деле и от этого никто не застрахован, но вот обстоятельства диктуют нам свои условия, которые не позволяют нам удовлетвориться вашими объяснениями.