Евгений Белогорский – Карельский блицкриг (страница 26)

Подобный подарок пришелся по душе простым финнам. Сидя в теплых казармах и казематах лотов они чуть ли не каждый вечер крутили пластинки на присланных вместе с ними патефонах, веселясь от души.

Доходило до того, что горячие финские парни танцевали под неё. Обмотав белыми платками руку, что означало, что это 'дама', они веселились от души. Энергично стуча сапогами по бетонному полу и громко подпевая пластинке 'Нет Молотов! Нет Молотов!' они спешили насладиться жизнью.

Глава VIII. Он бог войны, наш Маннергейм.

Решение советского правительства начать военные действия застали финнов врасплох. Миролюбивая политика Сталина на московских переговорах сыграла с ними злую шутку. Полностью уверенные в том, что их вызывающие действия останутся полностью без ответа, что московский горец не решиться начать боевые действия против своего агрессивного соседа, правители Финляндии были ошеломлены грянувшей над их головами громом войны.

Да, они были готовы к началу войны. Более того, они хотели её начала, но когда война произошла, они напугались. Напугались как малые дети, которые ожидали, что зажженный ими огонь будет, тих и послушен, но внезапно налетевший ветер раздул пламя и погнал его на самих поджигателей.

Первые двое суток, президент и его кабинет находились в подавленном состоянии. То, что русские перешли границу и стали атаковать финские войска не в одном, а сразу трех местах и крупными силами повергло их в страх и уныние.

Мало кто из членов правительственного кабинета за это время сумел сомкнуть и глаза и поспать более трех часов. Все в напряжении ждали известий с границы. Сразу возникло множество проблем и недочетов, связанных с подготовкой к предстоящей войне.

Оружия оказалось не так много как того хотелось, подготовка новобранцев шла низкими темпами, да и настроение у солдат оставляло желать лучшего. Всё это в наслоении с внезапностью начала боевых действий сильно давило и угнетало президент и членов его кабинета. Всем казалось, что страшный русский медведь одним ударом прорвет карельские укрепления и двинет свои дикие орды и армады на беззащитную финскую столицу.

Когда завыли сирены воздушной тревоги и первые бомбы врага упали на Хельсинки, пагубное настроение только усилилось. И пусть вместо военных складов и прочих важных объектов русские разбомбили завод по производству лимонада и одну из городских бань, страх от смрадного запаха войны, что пахнул тебе прямо в лицо, только усилился.

Сразу заговорили, что вслед за бомбежками столицы, русские могут высадить воздушный десант в пригороде Хельсинки.

- Вы только подумайте! Все войска на перешейке и на Ладоге, а в столице никого! Одни только полицейские! Стоит Сталину высадить с самолетов одну дивизию и наша столица взята! - с негодованием говорили одни.

- Да, что там дивизия, достаточно одного полка, чтобы взять нас голыми руками и подписать капитуляцию! - раздражено вторили им другие.

- Маннергейма! Вот кто нас спасет от большевиков!! Маннергейма!!! - кричали третьи в этом визгливом хоре напуганных взрослых детей и все были с ними согласны.

С первых дней войны, почти все население страны видело в старом фельдмаршале своего спасителя.

- Маннергейм остановит русских, как это в свое время сделал Гинденбург. Ему следует поручить жезл главнокомандующего финской армией! - говорили на каждом углу столицы и Финляндии.

Откажись старый полководец брать бразды правления войсками в свои руки, вспомнив все прежние обиды, полученные им от правящего кабинета и дух финского воинства, сразу же упал бы до нулевой отметки и ход войны, возможно, пошел по-иному. Однако Маннергейм не скатился до мелочного сведения старых счетов. Сделав над собой усилие, он пошел навстречу воле народа и согласился встать во главе армии.

Именно Маннергейм и тот бардак и неразбериха, что творилась в соединениях РККА, позволили финнам пережить трудности первых дней войны.

Иностранные утешители и воздыхатели появились перед президентом страны только на третий день начала войны и сходу стали петь оды стойкости финнов и мудрости господина президента сделавшего первым шаг навстречу Маннергейму.

- Проницательность вашего ума господин Каллио видна во всех ваших действиях. Какая проникновенная речь к своему народу о начале войны. Скажу честно, не каждый из ныне действующих правителей Европы был бы способен так четко и емко довести свой посыл до сознания людей. Многие наши политические деятели назвали вашу речь блистательной! - упоенно ворковал французский посланник.

- Да, речь достойного правителя. Тут не прибавить, не убавить, она достойна, не только появиться на передних страницах 'Таймс', но и быть отлита в граните благодарным финским народом - расточал свое скупое островное обаяние британец. Как истинный островитянин, он в глубине души откровенно презирал этого самодовольного финна, но был вынужден ему улыбаться. Ведь кто-то должен был стать 'пушечным мясом' в этой войне в угоду священным интересам Британии.

- Как замечательно вы себя повели, сделав решительный шаг по сближению с маршалом Маннергеймом. Только грамотный и мудрый политик, смотрящий далеко вперед мог совершить подобный демарш - ловко закачивал в уши Каллио откровенную лесть француз.

- Что и говорить назначение Маннергейма на должность главнокомандующего, очень важный шаг. Только ему под силу остановить орды большевиков вторгшихся в священные пределы Финляндии - энергично повышал самооценку своего финского собеседника британец.

От этих слов, господин президент таял как эскимо под лучами жаркого солнца. Конечно, ему было гораздо приятнее и спокойнее услышать, что Англия и Франция объявляют войну Сталину но, к сожалению, так этого и не услышал.

У ведущих стран Европы подобной договоренности с Финляндии не было и значит, рассчитывать, на столь важный шаг она была не вправе. Да, прежние тайные соглашения остались в силе, джентльмены держат свое слово, но только не надо их торопить. Всему свое время.

Так или примерно в таком ключе шел разговор между Каллио и его европейскими союзниками в этот вечер. Просидев в кабинете президента около часа, они ушли, оставив хозяину твердую уверенность в том, что Запад ему поможет.

Появление во главе армии Маннергейма и трудности 'красных' на Карельском перешейке, приободрили финских генералов и заставили думать в то, что все будет хорошо. Также их приободрили данные разведки, говорящие, что общая численность советских войск брошенных против Финляндии не достигает соотношения 3:1, что необходимо для того, чтобы наступающая армия одержала победу над держащим оборону противником.

Общее соотношение, по мнению финских штабных специалистов, составляло 1:1,5, а против войск обороняющих Выборг вообще 1:1. Все это отгоняло прочь прилипчивые страхи грядущего поражения и пробуждали грезы о победной весне.

Главное продержаться до весны, а там союзники нам помогут, убеждали себя генералы и политики.

Военные успехи финнов в средине декабря, стали поводом для нового визита союзников в гости к господину президенту. Вооружившись газетами, на первых полосах которых красовались фотографии с подбитыми советскими танками, они буквально засыпали Каллио поздравлениями по поводу оглушительных успехов финского оружия.

- И вот эти дикари намеревались прорвать ваши мощные укрепления и поставить на колени свободолюбивый народ Суоми!? - удивленно восклицал француз, тыча пальцем в фотографию с застывшими среди снегов танками.

- Эти большевицкие орды могут только добивать ослабленные и разбитые другим врагом государства по типу Польши. На борьбу с сильной и хорошо вооруженной армией, такой как финская армия, они просто не способны по определению - выносил свой, безапелляционный вердикт британец указывая на снимок с изображением убитых финскими пулеметчиками красноармейцев.

- А вот и наш вклад в наше святое дело борьбы с коммунистической заразой, - важно вещал француз, так словно намеривался вынуть из кармана жилета, если не целую дивизию французских солдат, то наверняка самолет или танк последней модели. - Правительство наших стран добилось признания Советской России агрессором, что грозит ей всемирным осуждением.

- Господин Чемберлен и господин Даладье не только добились от свободного мира осуждения действий СССР, но и поставили вопрос об его изгнании из Лиги наций! Вы представляете себе, какой это позор для европейского государства!? - требовательно вопрошал британец. Он говорил так проникновенно и выразительно, что от его слов бедного президента просто бросало в дрожь. Действительно, позор джунглям был ужасным. Что подумает дон Педро? Что скажет синьора Амалия!? Как смотреть в глаза благородному сообществу?

Не приведи господь оказаться на месте Сталина, которого теперь не пустят ни в один приличный дом и не подадут руки при встрече. Все будут только сторониться как прокаженного или вообще перестанут замечать как шудру.

Заводя разговор о Лиге наций, хитрые финские союзники скромно забывали о том, что к этому моменту, по тем или иным причинам Лигу покинули такие тяжеловесы мировой политики как Штаты, Германия, Италия и Япония. К декабрю 1939 года из числа ведущих держав в ней оставались лишь Англия и Франция. Одним словом была Лигой, а стала - фигой.