Евгений Беллард – Звездолет бунтаря (страница 22)

Я взял из рук Ковалёва шлем, который он показывал Дарлин.

– Это что? – я щёлкнул по буквам на шлеме. – ССКС. Станция космическая? А дальше что?

– Не станция, – объяснил Ковалёв. – Это название теперь нашей страны. Союз советских коммунистических стран. ССКС.

– Коммунистических стран? И сколько их у вас всего?

– Почти все страны Земли. Ну там парочка осталась. Но мы скоро их тоже присоединим. Проще простого. И так. Болтать прекращаем.

Он быстро надел скафандр, захлопнул ранец. Понаблюдал, как это сделала Дарлин. И рассказал девушке, как проверить подачу кислорода, атмосферное давление, термоконтроль, включить-выключить светильник на шлеме. И мы направились в конец коридора.

– Так, а как мы с тобой общаться будем? – у самого входа в шлюз, поинтересовался Ковалёв. – У нас с Дарлин будет радиосвязь. А у тебя?

– Я ваши мыслеобразы буду считывать и передавать свои.

Полковник нахмурился.

– Ты будешь наши мысли читать? И внушать свои? Мы так не договаривались.

– Я буду считывать только те ваши мысли, которые вы мне хотите передать. Не волнуйся, в твои мозги залезать не буду.

Мне не хотелось напоминать полковнику, что мы с Дарлин так и делаем. Язык землян переводит наш нейроинтерфейс.

Ковалёв явно не поверил, помрачнел ещё больше, но спорить не стал. На панели набрал код, створки ворот с тихим шипением разошлись влево-вправо, обнажив ещё одну массивную дверь из тёмного металлического сплава. Она медленно поднялась, открыв совсем небольшое помещение, куда мы смогли едва протиснуться втроём.

Полковник галантно помог Дарлин надеть шлем. Потом нацепил свой. И мы оказались заперты в воздушном шлюзе. Напротив меня засветился небольшой экран, там пробежали строчки символов, которые разобрать я не успел.

– Так. Рей, ты меня слышишь? – прямо в голову ударили мысли Ковалёва.

– Да, чётко и ясно.

– Ладно. Теперь придётся подождать. Сейчас пройдёт процедура понижения давления. Затем произойдёт десатурация – вымывание азота из крови. Кстати, Рей, твой скафандр все это проделает?

Я кивнул. В открытый космос я выходил редко, но мой скафандр всегда выполнял все действия автоматически. Главное спасти мою жизнь. Пока на экране мелькали результаты прохождения всех процедур, мы молчали. Но затем я решился спросить полковника:

– А вот скажи, полковник. Неужели вы не могли вывезти отсюда всех людей. Чтобы потом всю эту станцию взорвать? Все равно ведь, не сможете очистить от этих мразей. Они же везде, всюду.

Полковник резко развернулся, сквозь толстое с желтоватым оттенком стекло шлема прожёг меня суровым взглядом:

– Это народная собственность. Наше государство потратило на создание этой станции большие средства. За уничтожение государственной собственности полагается высшая мера социальной защиты. Понятно? И хочу сказать, я прибыл сюда, чтобы расследовать причины того, как эта станция оказалась разрушенной и заселена теперь инопланетными тварями.

– Думаю, все, кто причастны к этому, уже погибли.

– Это не важно! У них есть семьи, они должны ответить за ущерб.

Несмотря на хорошую терморегуляцию моего скафандра, по позвоночнику проскользнула ледяная змейка. Похолодели пальцы рук. Я никогда не забывал, как уничтожили мою собственную семью и сделали меня изгоем. Неужели и здесь людей ожидает та же участь?

Когда на экране высветилась надпись об окончании всех процедур, Ковалёв не стал набирать код, а поднял рукоятку. Медленно-медленно разошлись створки ворот, и выпустили нас во тьму космоса.

Хотя тьма – это лишь условно. Всю станцию, металлические фермы, круглые ворота шлюзов, развёрнутые, словно птичьи крылья, ленты солнечных батарей заливал свет звезды этой системы – Солнца. Внизу медленно проплывала поверхность Земли, скрытая нежно-голубым дымчатым покрывалом.

Ковалёв подал нам знак, и включив движки скафандров, мы отправились за ним.

– Будьте осторожны, – услышал я голос полковника. – Тут навалом всякого мусора. Скорость такая, что в десять раз выше, чем у пули. Так что даже крошечная песчинка попадёт и все – капец. Если что, сразу возвращаемся назад.

Мне это не грозило. Ткань моего скафандра могла мгновенно восстановить целостность. И я так жалел теперь, что не отдал его Дарлин. Она в этой громоздкой не вызывающей никакого доверия конструкции выглядела ещё более беззащитной, чем без неё.

С этой стороны станция казалась сильнее разрушенной, чем я представлял раньше. Чернели бездонные провалы в окружении разбитых вдребезги стёкол, разорванных металлических балок, бессильно висящих оборванных проводов. Помнится, Зайцев рассказывал, что в станцию врезался метеорит. Но у меня возникло ощущение, что станцию бомбили ракетами, или, по крайней мере, на неё пролился жестокий ливень из астероидов.

Мы довольно быстро двигались вверх, и я даже задремал, мой скафандр выполнял все действия на автопилоте по заданному маршруту. Ковалёв шёл первым, как командир, Дарлин старалась не отставать от него. Ну а я замыкал нашу группу.

Я даже не сразу понял, что произошло. Оглушил долгий протяжный звук, похожий одновременно на скрежет, вой и хохот.

– Быстро прячемся! – крик Ковалёва заставил вздрогнуть.

Лишь увидел белеющее пятно – полковник и Дарлин исчезли в огромной вдавленной в бок станции дыре. Я влетел за ними. Довольно просторное помещение, смахивающее на полностью разрушенную лабораторию. Кружились, словно в водовороте пара металлических столов, офисные стулья. В углу в стену врос белый шкафчик со стеклянными дверцами, за которыми просматривались какие-то колбочки, пробирки, инструменты.

– В чем дело? – спросил я.

Но Ковалёв ничего не ответил, лишь подплыл ко мне совсем близко и приложил к шлему палец, мол, молчи. Здесь царила тьма, я не мог видеть его глаз.

– Свет не включаем, – шёпотом произнёс Ковалёв. – Это Кошмар.

Да уж, звук, что разбудил меня от приятной дрёмы действительно был кошмаром. Но тут я осознал, что именно полковник имел в виду.

Жуткий, оглушающий звук повторился с ещё большей силой. Он приближался. В голове промелькнула мысль – как же он воспроизводится в безвоздушной атмосфере? Или эта новая тварь может так воспроизводить звуки прямо в мозгу?

Россыпь звёзд, которая виднелась в проёме, где мы прятались, заслонила чёрная беспросветная тьма. И тут же вспыхнули огромные, как футбольные мячи глаза. Они вращались вверх-вниз, вправо-влево. И остановились, вперившись прямо в нас.

Тьма стала медленно-медленно вливаться в дыру. Мы оказались в полном тупике.

– Быстро, уходим! – услышал я крик Ковалёва.

Полковник подхватил Дарлин, они уже наполовину исчезли в дыре в потолке в дальнем углу. Ну нет, вот так трусливо я не сбегу. Надо попробовать справиться с этой новой тварью. Нельзя же все время бегать от них?

Вытащил бластер, перевёл на снабжение из аккумулятора скафандра – потеряю энергию, ну и чёрт с ним. Бластер стал набирать мощность. Слишком медленно! Но тут в ушах раздался писк, я нажал на пуск. Тьму прорезала ослепляющая лента плазмы. Ударила в тьму, что медленно, но неотвратимо приближалась ко мне. Электроразряды пробивали плотную ткань скафандра, ослепляя дикой болью.

И вся чёрная плотная масса разошлась, по контуру весело пробежали золотистые огоньки. И вся эта тварь стала оседать, расползаться, как черный дым устлала пол у меня под ногами.

Стало не хватать воздуха, сердце подскочило, заколотилось у самого горла. Сознание начало меркнуть.

Два прямых, как стрела луча сомкнулись на твари. Золотистые огоньки стали тускнеть, погасли. Боль отпустила.

И я увидел рядом два белых скафандра. Они подплыли ко мне, схватили под руки и потащили в дыру в потолке.

– Он сейчас соберётся вновь! – раздалось громкое и злое шипение Ковалёва в моей голове. – Ты его не убьёшь.

Мы выскочили через отверстие в потолке в другое помещение. И Ковалёв быстро захлопнул люк. Осмотревшись, всплыл вверх и подтащил к люку громадный шкаф.

– Ты идиот, Рей! Кошмар нельзя уничтожить! Только сбежать от него.

Я опустился на диван у стены, пытаясь усмирить разбушевавшееся сердце.

– И что? Мы теперь будем здесь сидеть, как крысы, которых загнали в угол?

– Не будем. Он сейчас уйдёт, и мы пойдём дальше.

– Полковник, а что, если эта вся хрень свалится на Землю? Что там будет?

Ковалёв помолчал, и молчание продлилось так долго, что я уж решил, что он заснул. Или вообще не услышал моего пламенного выступления.

– Я ничего не решаю, – наконец, я услышал его голос. – Может быть, Маршал сможет вопрос решить. У него влияние, авторитет… Всё, хватит болтать. Надо двигаться дальше.

Мы не стали возвращаться в ту же разрушенную лабораторию, а поднялись чуть вверх на этаж и попали в техническое помещение, смахивающее на склад. Через широкий проём выбрались наружу.

Ковалёв и Дарлин устремились вверх, а я вновь замыкал эту процессию. Полковник всеми силами пытался охмурить девушку, рассказывая разные истории. А мой нейроинтерфейс равнодушно фиксировал весь разговор.

– Дарлин, а на вашей планете проводят парады?

– Парады? Хит-парады? Кино, музыки?

–Нет-нет! Парады военной техники, ну самых последних достижений вашего оборонного комплекса?

– Нет, такого у нас не бывает.

– У вас нет военной техники? – голос Ковалёва зазвучал удивлённо.

– Есть, конечно, у нас отличная военная техника, – кажется, Дарлин эти слова задели. – Наша планета вела несколько галактических войн. И успешно. Эдгар участвовал, получил награды. Но парады мы не проводим. Зачем?