Евгений Беллард – Звездолет бунтаря (страница 24)

И тут совершенно ясно я осознал, это сон, реалистичный, детальный. И надо выплыть из него, вытрясти из головы. Слой за слоем я начал снимать всё фантомные картины моего мозга. Пытаясь высвободиться из объятий кошмара.

И всё стало тонуть в серой дымке, и в разрывах я уже видел что-то реальное и тянулся туда.

Бах. Прямо передо мной я увидел физиономию Ковалёва, который держал меня за плечи, тряс.

– Уф, пришёл в себя? Мы тебя, мать твою, еле поймали. Видим с Дарлин, что ты плывёшь куда-то, вниз головой. Растопырился, как лягушка дохлая. Хорошо уплыл недалеко, успели добраться.

Ковалёв как-то очень странно заботился обо мне, и в глазах, что я видел сквозь стекло шлема, у него бился страх.

– Как ты себя чувствуешь? – услышал я хрипловатый голос Дарлин.

Дымка в глазах рассеялась, а туман в голове ещё нет. Я вспомнил хруст костей, дикую боль, пошевелил осторожно руками, пальцами, чуть согнулся. Боль ушла, оставив лишь лёгкую расслабленность, как бывает, когда медпомощь скафандра вводит обезболивающее в огромных дозах.

– Не знаю, что произошло. Ощутил какой-то страшный удар и сознание потерял.

– Ну да, удар, в тебя врезался обломок обшивки челнока, – объяснил Ковалёв. – Мы видели, как он отплыл от тебя. Здоровенный такой обломок. Как ты только выжить смог. Говорил я тебе, что здесь этого мусора пруд-пруди и надо осторожным быть. Понимаешь? Осторожным. А не так, как ты. Как ты, в порядке? Хорошо. Поплыли к нашей цели. Вон она уже рядом.

Ковалёв возглавил нашу процессию, показал путь до перехода в центральный командный пункт. Около воздушного шлюза, полковник долго колдовал над экраном, сосредоточенно о чем-то думал. И я уж решил, что он забыл коды доступа и придётся взламывать вход.

Но тут монолитная стена чуть сдвинулась и пошла вверх, обнажив створки ворот. И они разошлись влево-вправо, впустив нас внутрь.

Этот воздушный шлюз оказался гораздо просторнее, комфортнее, чем тот, из которого мы начали своё путешествие. Здесь расположилось аж шесть ложементов для астронавтов. И я с удовольствием улёгся в ближайший. Биосканер определил моё состояние, как удовлетворительное, требующее восстановление. Но всё же я легко отделался.

Дарлин тоже прилегла рядом, улыбнулась мне сквозь стекло, и прикрыла глаза. Ковалёв же начал что-то сосредоточенно изучать на экране, что висел напротив нас. Потом присоединился к нам.

– Придётся подождать, – объявил он нам. – Смотрите, не засните.

А я, прикрыв глаза, вновь вернулся к своему сну. Мучила мысль, почему, как только я теряю сознание, то погружаюсь в какую-то невероятно правдоподобную симуляцию, со всеми деталями, звуками, запахами, ощущениями. Во сне человек обычно видит нечто фантастичное, отдельные кадры прошлой жизни, порой не связанные друг с другом.

Будто кто-то пытается обыскать мой мозг, вытаскивая то одно, то другое моё воспоминание, воспроизводит его через фантомный голографический проектор. Психологический обыск. Я поёжился, захолодели пальцы рук. Мне казалось, что я голый и уязвимый, как это было в тюрьме Пайнидлс на планете Окоченевшая гора, когда нексоиды захватили меня в плен и я год провёл в этом мерзком месте, где надо мной издевались, заставляли есть живых червей, выставляли голым на площади, потешались, как могли, заставляя перетаскивать с места на место корзины с камнями. Ну, я им показал потом, когда сумел освободиться, что такое Эдгар Рей, пилот экстракласса.

После моего пролёта на угнанном фрэнзифорсе (летательном аппарате, смахивающем на летающего крокодила с крыльями, только из особого металла, который нексоиды научились выплавлять) от их городка, в тюрьме которого меня гноили, не осталось ничего, кроме дымящихся развалин. Фрэнзифорс потом стоял в ангаре моей виллы. И я показывал его с гордостью гостям, как показывают редкий артефакт, купленный на закрытом аукционе богачей. И никто не догадывался, чего мне стоило добыть этот аппарат. Сколько времени мне понадобилось изучить его управление, перевести все надписи на языке нексоидов. Понять принцип, по которому эта штука летает. Эти дуболомы и представить не могли, что их раб окажется таким умным.

– Алё, пилот экстракласса, заснул что ли? – весёлый голос Ковалёва заставил очнуться от воспоминаний. – Просыпайся!

Я вскочил с ложемента, заметив, что ворота, ведущие в командный пункт открыты, а на экране мигает надпись «Операция завершена».

Дарлин и Ковалёв уже оказались внутри, сняли свои белые гробы, оставшись в облегающих костюмах – синем для полковника и оранжевым для Дарлин.

Шагнул внутрь и потерял дар речи. Нет-нет, я видел командные пункты, рубки управления звездолётов разных систем. Но здесь, на космической станции это поражало воображение.

Напротив входа в зал-полусферу выгнулись широкие экраны, где хаотично менялись трёхмерные реалистичные изображения. То возникала плывущая в голубой дымке Земля, то закручивалась спиральная галактика, то звёздные скопления нависали золотыми гроздьями.

В нижнем зале на столах полукругом стоял мониторы с черными ящиками и клавиатурой. Странное сочетание грандиозности и древности. Мы давно использовали только нейроввод данных. Без всяких дополнительных устройств.

Над нижним ярусом выступал балкончик, где большую часть занимал полукруглый стол, под которым несколько узких высоких черных ящиков весело подмигивали разноцветными светодиодами. Три изогнутых дугой экрана, соединённых между собой. На вращающемся стуле из оранжевого пластика красовался высохший труп в сине-оранжевом комбинезоне. Руки, как у марионетки, повисли плетьми, Череп, обтянутый серо-зелёной кожей бессильно свесился набок.

Несколько таких же высохших мертвецов сидели за компьютерами в нижнем зале. Что их убило? Какая-то болезнь или твари, снующие по этой станции?

Ковалёв бесцеремонно сбросил мертвеца с сухим стуком на пол, и сам уселся на стуле. Провёл по экрану, что-то напечатал на клавиатуре. И экран заполнила координатная сетка. Стрелка на экране создала нечто похожее на тонкую сетку, стала догонять маленькую точку в правом верхнем углу экрана. И остановилась совсем-совсем рядом.

– Не хватает мощности! – Ковалёв в сильнейшей досаде шмякнул ладонью по столу. Лихо развернулся к нам с Дарлин: – Придётся тебе, Рей с Дарлин притащить вашего Ларри сачком мусоровоза.

Он вскочил с места, оказался рядом с высоким узким металлическим шкафом у стены. Распахнул дверцы и вытащил толстый фолиант в темно-серой картонной обложке. Вернувшись, шваркнул его на стол передо мной.

– Это чего такое?

– Чего-чего? Ты слепой, Рей? Это руководство по пилотированию космолёта. Изучай матчасть.

Я осторожно открыл томик, пролистал.

– Э, а в электронном виде у вас нет?

– В электронном? – Ковалёв криво усмехнулся. – Есть, конечно. А через какой интерфейс, протокол ты будешь перекачивать и в каком формате? Ты об этом знаешь?

Я выдохнул, бросил взгляд на Дарлин. Она выглядела ещё более растерянной, чем я.

– Да, вот ещё что! – Ковалёв вновь подскочил к шкафу, вытащил две книжицы потоньше. – Вот, Дарлин, это руководство штурмана космолёта и сборщика мусора. Экипаж обычно три человека, но вы вдвоём справитесь. Там, – он махнул в сторону проёма в стене, где виднелись ступени, ведущие наверх. – Раздевалка. Дарлин лучше надеть полегче скафандр. Для защиты от перегрузки. Дальше подниметесь на лифте, и попадёте на взлётно-посадочную площадку. А я сейчас вам разблокирую мусоросборщика.

Почему-то опустились руки, сколько усилий, чтобы спасти этого ублюдка! Стоит ли Ларри всего этого? Судя по тому, что он попытался спрятаться в шлюпке, мерзавец бросил Дарлин, сбежал. А мы теперь втроём пытаемся вызволить его из ж…, в которую он попал из-за собственной глупости и трусости. Если бы случилось чудо и Ларри возник бы передо мной живой и невредимый, я бы просто его задушил, без какого-либо сожаления.

– Я разблокировал для вас космолёт, – резкий голос Ковалёва прервал мои размышления. – Ангар двенадцать-бис. Рей, быстрей читай руководство и вперёд. Ваш Ларри может в этой шлюпке на хрен задохнуться.

Захватив с собой три толстенных «кирпича», с Дарлин мы направились к лестнице, которая вела в раздевалку, а оттуда на посадочную площадку. Мне не терпелось увидеть, какого «зверя» предоставил нам полковник. Среди тех аппаратов, что я высматривал рентгеновским зрением, никаких мусоровозов не обнаружил.

Мы обошли по периметру террасу, выступающую над нижним залом. Мертвецов обнаружилось даже больше, чем я увидел вначале. Несколько тел без голов в засохших тёмных лужах лежало в проходе между овальным столом и оборудованными компьютерами и дугообразными экранами местами для операторов. Здесь явно побывала целая армада всевозможных тварей. Почему-то Ковалёва это совершенно не взволновало. Он удивительно равнодушно отнёсся к гибели команды станции. Почему же вызвался спасать нашего друга Ларри? Из-за Дарлин?

– Подожди, – я рукой остановил Дарлин, когда мы оказались в правом крыле, откуда наверх вела лестница в раздевалку. – Надо проверить, нет ли там тварей.

– Какие там могут быть твари? – фыркнула Дарлин. – Обычное помещение. Шкафчики, столы, стулья. Вон обычное мусорное ведро. Вернее, даже два. Ты становишься параноиком, Эдгар.

– Дарлин, поверь мне. Это место кишит жуткими мразями. И я хочу, чтобы ты подождала меня здесь. Хорошо? – я подмигнул ей, чтобы подбодрить.