Евгений Беллард – Затерянный город свободы. Возвращение (страница 4)
– Сэр, к сожалению, у нас нет автомехаников, которые бы могли восстановить двигатель. Никто не занимается фордами, – быстро проговорил продавец с сожалением, решив, что потенциальный покупатель сильно разочарован развалюхой.
Но Фрэнк, стараясь не выдать своих чувств, медленно произнес:
– Вы можете мне предоставить инструменты?
– Конечно, сэр, – пролепетал продавец. – Десять долларов в час.
Фрэнк усмехнулся, никак не мог привыкнуть, что здесь надо платить за все. Он провозился пару часов, сменил маслопроводы, отчистил крышку воздухозаборника от ржавчины, перебрал движок. И наконец, затаив дыхание, сел за руль, любовно провел по нему, ручке ручного тормоза, переключения скоростей, приборной панели. Попробовал педали. Показалось, что даже знакомый запах еще сохранился в салоне. Удовлетворившись, Фрэнк вновь вышел в зал, заметив, что тела убраны, кровь замыта, а щиты подняты. Посредине по-прежнему, скучая, стоял продавец.
– Где я могу покрасить машину? – спросил Фрэнк.
– У нас, сэр. Пятьдесят долларов, – радостно ответил тот. – В какой цвет желаете?
– «Воронова крыла», – ответил Фрэнк, усмехнувшись от мысли, что нарушает заповедь Генри Форда: «Если машину надо красить, значит пришло время купить новую».
Он выехал за ворота, включил радио, покрутив ручку, и услышал голос Фрэнка Синатры, который пел «
Фрэнк решил первым делом посетить завод Роджера. Несколько раз проехав по улице, остановился в недоумении. И вдруг понял, что на месте завода возвышается здание из серого бетона с маленькими окошками. Чтобы окончательно убедиться в этом, Фрэнк вылез из машины, подошел к подъезду и понял, что именно на этом месте раньше находился завод, с голубым овалом и словом «Ford» над входом. Радость от покупки машины угасла. Он уселся за руль и ощутил, что жутко проголодался. С той поры, как он ел в последний раз, прошли почти сутки. Желудок явно начал давать о себе знать. Остановился около одного заведения, и решил зайти. С опаской. У входа задержался, его пронзила мысль, не отравится ли он, ведь страховку он купить не успел. Но голод пересилил страх. Внутри помещение напоминало погребок со стенами, имитирующими булыжную кладку. Играла ласкающая слух музыка. Фрэнк сел около столика на мягком кожаном диванчике. Когда через четверть часа официант принес еду, выглядевшую вполне съедобно, Фрэнк углубился в нее, ощутив, как у него разливается по телу приятное тепло. Заботы и тревоги ушли на второй план. Он вздрогнул и выронил вилку, когда услышал знакомый женский голос. Бросил быстрый взгляд на эстраду. Там стояла певица в роскошном малиновом платье, с разрезами по бокам, обнажавшим стройные ножки. Длинные, черные, как смоль волосы, большие, манящие глаза, чувственный рот. Сомнений не осталось – это была Эдит. Реальная, живая, во плоти. Ему захотелось сразу броситься к ней, но он взял себя в руки, придирчиво рассмотрев, радостно удивился, что она совершенно не изменилась, на лице не появилось ни одной морщинки. Будто бы не прошло почти три года с тех пор, как взрыв вынес его из этого города. Его смутило, что Эдит с ее обворожительной внешностью и дивным голосом поет в забегаловке, но подумал, что в принципе это легко исправить. Представил с удовольствием, как опять откроет для нее театр, где она сможет блистать, как прежде. А закончив все дела здесь, просто увезет ее, наконец, в Сан-Франциско. С улыбкой он внимал голосу, и с нетерпением ждал, когда сможет, наконец, обнять стройное тело, прижаться к губам. Представил, что это настоящая удача – в первой же забегаловке найти главный объект своих поисков. Не иначе, как произошло чудо, и небо вознаградило за все переживания. Когда подошел официант, Фрэнк, вытащив, стодолларовую бумажку, с намеком произнес:
– Я хотел бы поговорить с девушкой, которая только что пела.
Официант изумленно взглянул на него и вдруг гнусно захихикал.
– Мистер шутит, – пробормотал он.
– Я не шучу, – зло бросил Фрэнк, ощущая, как в груди копиться ярость. – Я готов заплатить за это.
Официант, даже не взяв купюру, отошел от Фрэнка и ушел, содрогаясь от смеха. С полным желанием разнести это заведение на куски, Фрэнк ринулся в служебные помещения. Ощупывая беретту в кобуре, обошел коридор, открывая двери и наткнулся на худосочного типа в болтающимся на нем фланелевом, мятом костюме.
– Мистер, что вам здесь нужно? – гнусаво спросил тот.
Фрэнк остановился и процедил сквозь зубы:
– Я хочу увидеть певицу.
– Певицу? – удивленно переспросил тип. – Какую?
– Которая только что пела! – прорычал Фрэнк. – Понятно? Это что так сложно?!
Парень, взглянув на него с нескрываемой жалостью, как на тяжелобольного, проронил:
– Хорошо, пойдемте.
Он прошел к последней комнате, распахнул дверь. Фрэнк ворвался туда, оглянулся по сторонам, в поисках трюмо, за которым должна сидеть Эдит, но комната скорее напоминала чулан, без окон. Затхлый, противный запах бил в нос. С потолка на шнуре спускалась тусклая лампочка. Около стен стояли рассохшиеся стеллажи с барахлом. Парень подошел туда, где стояла длинная, серая коробка и отодвинул крышку. Фрэнк бросил туда взгляд и замер.
– Это механическая кукла, – объяснил парень. – Вы, наверно, недавно в городе? Таких кукол вы можете купить во многих магазинах. Разных, поющих, или для секса. Как пожелаете.
– Робот? А реальная женщина? Прототип? – нетерпеливо спросил Фрэнк. – Она не возражает против этого?
Парень вдруг взглянул на него с таким же ужасом, точь-в-точь, как продавец в автосалоне. И через паузу тихо проговорил:
– Мистер, реальной не существует. Естественно. Она уничтожена.
Фрэнк ощутил, как почва уходит у него из-под ног.
– Как это – уничтожена? – переспросил Фрэнк. – Убита?
– Вы задаете слишком много вопросов, – бросил недовольно парень.
Фрэнк вытащил купюру, сунул в руку, но тот скривился и не стал брать.
– Будете продолжать в том же духе, окажитесь на виселице, – проскрипел он. – Если хотите узнать подробно, советую посмотреть подшивки газет за октябрь 1959 года, – добавил он и быстро ушел, высоко поднимая ноги, как цапля.
Фрэнк поплелся к выходу. Без сил опустился на сиденье. Все оказалось напрасным. «Надо узнать, что все-таки произошло» – упрямо подумал он. Открыв справочник, нашел ближайшую библиотеку. Остановив машину у входа в здание, похожую на большую коробку для обуви, вошел внутрь и увидел скучающую консьержку.
– Мадам, мне нужно просмотреть подшивки газет, – сказал он.
– Двадцать долларов час, – ответила она с таким же равнодушным видом.
Фрэнк вытащил сотню, бросил ей и начал подниматься по лестнице. В читальном зале он увидел такую же скучающую женщину, которая совершенно не обрадовалась посетителю.
– Мадам, мне нужны подшивки «Tribune», «Standard» и «Городских новостей» за октябрь 1959 года, – произнес он, заметив с удивлением, как испуганно воззрилась на него дама.
– «Городские новости»? – пролепетала она. – Мистер, все экземпляры этой газеты уничтожены.
Фрэнк ощутил, как теряет контроль над собой.
– Почему? – грубо спросил он. – Почему «Городские новости» были уничтожены? Чем эта газета помешала? Вы можете мне объяснить? Тем, что критиковала принципы бывшего хозяина этого города? Поэтому? Говорите! Я заплачу вам! – добавил он, понимая, что в этом проклятом месте ему никто не поможет бесплатно.
Дама начала бледнеть, краснеть, покрываться пятнами. Простой вопрос ее напугал так, что она оказалась на грани обморока. Но Фрэнк так злобно смотрел на нее, перекатывая желваки, что она, наконец, выпалила:
– Эту газету издавал враг нашего города. Он пытался разрушить, уничтожить все! Из-за него произошла катастрофа!
Фрэнк тяжело вздохнул, задержал на минуту воздух в легких. Он не мог объяснить испуганной женщине, что сам выпускал эту проклятую газету.
– Ладно, дайте «Tribune» и «Standard», – пробормотал он.
Получив подшивки, Фрэнк уселся за стол, начал просматривать. Несколько месяцев было пропущено, естественно, во время гражданской войны. Когда он долистал подшивку до октября, ему в глаза бросился заголовок: «Суд над пособниками Фрэнка Фолкленда!». Он дошел до списка под заголовком: «Мерзавцы получили по заслугам!», перед глазами вспыхивали знакомые имена: Эдит Веллер, Берта Верден, Юджин Коллинз, Питер Стэнвуд, Роджер Кармайкл, Эстелла Райзен, Дэвид Дэнтон, Симона Бонье. Список возглавляла его собственная фамилия. Против каждого стояла одна фраза: «казнь через повешенье». «Они всех казнили из-за меня. Даже тех, кому я просто помог», – подумал Фрэнк с горечью. Он медленно встал из-за стола и пошел к выходу. Больше всего ему хотелось застрелиться, прямо здесь из его беретты.
Когда он вышел на улицу, уже совсем стемнело. Тусклые фонари бросали неверный свет на окружающие предметы. Он сжал зубы до боли, до хруста и вдруг увидел типа, который копался рядом с его «Мустангом». Выхватив пистолет, прикончил его, сел за руль и без сил опустил голову на руль. Он не знал, сколько он просидел – десять минут, двадцать. Потом вдруг вспомнил, что в этом городе он должен выполнить еще две задачи, о которых даже не начал думать. Завел машину и направился к дому, где ему выделили квартиру. По мере того, как он приближался к месту назначения, дома становились все меньше и хуже, редели деревья и когда Фрэнк остановился около нужного дома, у него напрочь пропало желание вообще вылезать. Окна дома выходили на пустырь, больше похожий на помойку, заваленную тряпьем, раздавленными банками, разбитыми бутылками, ржавым железом. Взяв себя в руки, уняв дрожь, Фрэнк вылез из машины, достал беретту, взвел курок, и огляделся. Часть окон было разбито и заткнуто тряпьем, или фанерой. Загнав машину в самый дальний угол двора, он забросал ее мусором, подумав, что совершенно напрасно потратил полсотни баксов на покраску. С сомнением оглядевшись, направился к подъезду. Здесь воняло дешевой похлебкой, испражнениями, стиранным бельем. Он поднялся на последний, пятый этаж, квартира меньше всего походила на пентхаус, скорее на мансарду, со скошенным потолком, со стенами из необструганных деревянных балок, выкрашенных в голубовато-серый цвет. Она состояла из двух комнаток, крошечной кухни с плитой и двумя газовыми горелками. В спальне стояла кровать, которая занимала почти все пространство и высокий, узкий деревянный шкаф. В другой комнате – диван с разодранной спинкой, круглый столик и в углу крошечный телевизор. Фрэнк усмехнулся, получить за его пятьсот тысяч подобную лачугу он совсем не ожидал. Хотя по сравнению с остальными неприятностями это уже не имело значения. Сел на диван, который жалобно скрипнул под ним и вытащил свежие газеты, решил просмотреть биржевые сводки. И вдруг нахмурился, заметив на первой странице «Tribune» заголовок, набранный крупным кеглем: «Справедливое возмездие!», опустив глаза ниже, ощутил, как холодеет от ужаса. На первой странице шел фоторепортаж о казни нескольких человек, которые обвинялись в левых взглядах. Подпись под первой фотографией гласила: «Справедливый приговор!», потом шла фотография с тремя висящими трупами на виселице и последняя, с этими же трупами, лежащими на земле. «Так вот до чего дело дошло», – подумал Фрэнк безнадежно. «И все из-за моего проклятого альтруизма». Он ушел в спальню, упал без сил на кровать, уставился в потолок, взял пистолет, взвел курок. «Нельзя быть такой тряпкой! Черт возьми!» – подумал он сердито. Бросил пистолет в ящик, укрылся дырявым пледом и ощутил что ужасно, адски устал. Глаза стали слипаться, в последнюю минуту подумал, что хорошо, если приснится Эдит.