Евгений Базаров – Ритуал. Нарочно не придумаешь (страница 2)
Попытку дозвониться до Димона пришлось отбросить, как только я достал из сумки телефон, он тоскливо моргнул и отключился. Как всегда, я забыл его зарядить.
Испугавшись проехавшего мимо гелика, который появился словно из ниоткуда, я резко отдернул руку, и телефон выпал из моих рук экраном вниз.
– Чёрт, чёрт, чёрт, что за дурацкий день?! – прокричал я.
Поднял телефон, молясь чтобы экран был цел, ведь именно вчера я снял с него защитное стекло…
И, выдохнул, обнаружив целый экран, положил его в сумку.
Прикинув, что топать по дороге, следуя маршруту автобуса, мне придётся до утра, я решил срезать путь и свернул к темнеющему слева перелеску, сразу за которым начиналось старое кладбище. Мне нужно было лишь пройти по его территории и выйти на мост, от которого до многоэтажек уже было рукой подать. Я видел край этого кладбища из окна своей съёмной квартиры. Срезав таким образом путь, я сэкономлю уйму времени и километров десять с гаком.
На этот раз мне повезло и не пришлось тащиться через поле по высокой траве, так как едва спустившись с насыпи, я наткнулся на ведущую к кладбищу тропинку.
Миновав поле, я вошёл в перелесок и в лунном свете, увидел за ним торчащие из земли силуэты покосившихся деревянных крестов на могилах. Некоторые могилы были украшены крестами, сваренными из металла, и оградками. Мне постоянно приходилось обходить их. Хоронили здесь видимо, как бог на душу положит, без всякого плана, кому как было удобнее.
Странно, но мне вдруг показалось, что я слышу какие-то голоса и звук работающего двигателя… Где-то впереди за оградками тихо переругивались люди и виднелся тусклый свет габаритных огней автомобиля.
Блин!!! Вот знал же я, что не стоит этого делать! Но моё любопытство пересилило чувство самосохранения и я, скрываясь за оградками и надгробиями, пригибаясь как можно ниже, попёрся посмотреть, что же там такое среди ночи, может происходить…
Говорила мне в детстве мама, что любопытной Варваре на базаре нос оторвали, да что толку?
В темноте отчётливо выделялся квадратный силуэт едва не сбившего меня на трассе, гелика, освещавшего габаритными огнями небольшой пятачок, на котором двое амбалов, беззлобно переругиваясь, копали могилу. Что же ещё-то они могли копать ночью на кладбище? Причём могилу они копали на месте двух старых, заботливо отодвинув снятые с них кресты в сторонку.
Мои глаза уже привыкли к темноте, да и к тому же, работали они на свету. Именно поэтому я и разглядел лежавшие рядом с ними большие чёрные пакеты, ножовку, молоток и по-видимому, скотч.
И вот тут-то меня наконец накрыло припозднившееся чувство самосохранения и сердце сдавил подступивший откуда-то снизу страх.
Сглотнув, я подался назад и наступил на слишком громко хрустнувшую ветку.
Амбалы, перестав копать, дружно подняли головы.
– Ты слышал? – спросил первый.
– Там кто-то есть! – второй указал древком лопаты в мою сторону на вопрос своего товарища.
– А я тебе говорил, это была плохая идея, – вылез из ямы первый и направился к машине.
Не дожидаясь закономерной развязки, нарисованной моим воображением, я с криком ломанулся в сторону, перепрыгивая через надгробья, покосившиеся кресты и поваленные трухлявые деревья.
– Стой! – прокричал мне вслед всё тот же амбал.
Он достал из машины бутылку воды и, отпив половину, передал её второму.
– Ну вот, сатанистов поди каких-то напугали, гы-гы-гы.
– Весело тебе, а если бы они с оружием были? Нас с тобой в этих бы пакетах и прикопали во славу Сатане. Нечего ночью по кладбищам шляться. А если бы они наш кабель спёрли?
– Кстати, ты мне объяснить хотел, почему мы его с тобой ночью копаем. Могли бы и днём приехать.
– Да ты чего, Юрок? Это же цветмет в особо крупном. Ты б ещё табличку поставил: «Точка геолокации, где Юрок и Пашка сейчас находятся». И фотки всем разошли. А завтра к нам же участковый и придёт.
– А то что мы его на базу сдавать будем, к нам вопросов не будет?
– Там у меня всё схвачено, за всё заплачено. Не ссы!
– Тогда чего сидим? Нам до утра тут возиться. Меня Маринка потеряет.
Пока Юрок и Пашка копали, резали кабель, складывали его в чёрные мешки, обматывали скотчем и закидывали в багажник гелика, я, от страха быть прикопанным рядом, что было сил бежал по кладбищу, нещадно получая по заднице сумкой, болтающейся через плечо. В какой-то момент и без того видавшая виды застёжка ремня сумки хрустнула и развалилась, высвободив всю длину лямки. В ней я и запутался, упал в пустую могилу и потерял создание.
Мне виделся странный сон, где вокруг меня танцевали вальс Иван Иваныч с коровой, а Клара Леопольдовна бросала в меня монеты… Ой больно! И главное, бросала так прицельно…
Одна, вторая, третья! Я ощупал свой лоб, в который прилетели последние деньги, и понял, что это не сон. Я лежал в могиле, и кто-то бросал в нее деньги. А они по закономерности попадают в меня. Ой снова…
Зашевелившись, я застонал и стал царапать стенки могилы руками, пытаясь принять вертикальное положение.
Кидать монеты перестали, послышалось шушуканье.
– Эй, кто-нибудь, помогите… – прохрипел я из могилы.
Шушуканье стихло. Послышались толчки, и небольшие комья земли стали сыпаться ко мне в могилу.
Видимо, кого-то пытались заставить посмотреть, и этот кто-то упорно не хотел.
– Эй, вы! Слышите, я выхожу! Не нужно в меня больше ничем кидаться! – прокашлявшись, прокричал я.
Не дождавшись никакой реакции и действуя согласно принципу «спасение утопающих – дело рук самих утопающих», я стал карабкаться наверх и тем ещё больше напугал тех, кто кидался монетами.
Послышался топот, тихие всхлипы и звук разворачивающего автомобиля, который, газанув по мокрой траве вперемешку с землей, скрылся в неизвестном направлении.
Нащупав корни дерева, я смог ухватиться покрепче и, оттолкнувшись от стены могилы, подтянуться к краю. Ещё рывок – и вот я переваливаюсь на поверхность. О, это прекрасное чувство свободы!
Вот тебе и старое кладбище! Да здесь живых людей больше, чем днём в том же супермаркете у Иваныча.
Я лежал на спине, подложив сумку себе под голову, и смотрел на звёздное небо, что кусками торчало из-за крон деревьев, и впервые хотел ни о чём не думать, просто вот так лежать на кладбище на земле и смотреть на небо.
А зря…
Почти задремав я почувствовал, как мягкий нос ткнулся мне в щёку и стал обнюхивать меня всего.
– Аааа!!! – закричал я.
Резко подскочив, я увидел крупного чёрного пса. Видимо, испугавшись моей реакции пёс оскалился и зарычал.
– Хороший пёс, умный пёс, – как мантру стал произносить я. – Да нет у меня ничего, нет. Не сердись, я уже ухожу.
И что было сил, я развернулся и снова побежал. Не оборачиваясь, я слышал, как пёс с лаем бежит за мной.
Впереди снова забрезжил свет, времени на раздумье у меня не было, пришлось выбирать из двух зол. Быть сожранным большой собакой, а в моих глазах пёс был в два-три раза крупнее, чем на самом деле. Или пасть от рук неизвестных на кладбищенской поляне.
И почему-то мне ближе было второе, поэтому я, не раздумывая, сиганул в яркое пятно света и попал ногой на угли. Чудом проскакав по дорожке из огня, я, дымя кедами, упал на песок.
Глава 2
Нина смотрела на луну. Сегодня она была необычно большой с голубоватым отливом, последний раз такая луна была лет пятнадцать назад, когда она, Нина, была пятилетней девочкой, тогда ещё была жива её бабушка.
Тогда-то Нина и узнала, что её бабушка была не просто сельским врачом, но еще и колдуньей – совсем немного, самую малость. Но даже те силы, что имелись у её бабушки, не давали покоя некоторым людям, и их приходилось скрывать.
Потому что сила – это, в первую очередь, об ответственности за себя и за других, когда, спасая совершенно постороннего человека, ты готов отдать себя всего без остатка. Так потом и случилось, но перед тем, как бабушки не стало, она обучила Нину всему, что умела и знала она.
Наказала, что самые важные моменты в ее жизни будут сопровождаться голубой луной. И вот, спустя пятнадцать лет, луна снова отливает голубым. И это именно тогда, когда она, Нина, едет на велосипеде за город, на старое кладбище, чтобы провести ритуал.
Ей как никогда нужны поддержка и совет. Трудно спросить совет у пустоты, но можно, если умеючи. Нина умела. Выбрав подходящее место, она разожгла костры, дождавшись, когда они прогорят, разложила угли в виде пентаграммы и, сев в её центре, стала читать заговор.
Свет луны потянулся, придав её коже матовость; открыв глаза, она увидела, как в специальных круга х формировались фигуры, и… Всё.
Громкий лай собаки и мужской крик спутали все карты.
Выбежавший на кладбищенскую поляну парень протоптался по всей угольной пентаграмме, вобрав лунный свет, из которого были сотканы фигуры, раскидал все угли, прыгая по ним, словно огромный бабуин, и, ударившись о ветку дерева, упал без сознания рядом с Ниной.
Я пришёл в себя и, потерев лоб, обнаружил на нем огромную шишку. Да как так-то? Только этого мне и не хватало.
– Так, лежи, не вставай. Сколько пальцев видишь? – услышал я женский голос и увидел перед глазами два тоненьких пальчика.
– Кажется, два… – протянул я, неохотно фокусируя взгляд на них.
Ужасно воняло горелым, хотелось срочно избавиться от этой вони.
– Так кажется или два? – вкрадчиво напирал голос.