Евгений Базаров – Перевернутые небеса. Странник (страница 9)

Цыган не стал тянуть кота за хвост, и на следующий же день с утра повёз на снегоходе Андрея в посёлок. Ехали долго, почти целые сутки, пока в темноте не показались огни стоявшего на берегу небольшой протоки маленького деревянной постройки посёлка.

Глава 4

Посёлок был небольшой – десяток двухэтажных, двухподъездных домов послевоенной постройки, с печным отоплением, и удобствами на улице.

Цыган постучал в окно квартиры на первом этаже и сразу же вошёл в подъезд. Дверь открыла молоденькая, лет шестнадцати девчушка.

–– Здравствуйте дядя Гена, – обрадовалась она. – Ой, а это кто с вами? – увидела она Андрея, и кокетливо поправила халатик.

– Постояльца тебе привёл, – улыбнулся Цыган. – Сын друга моего, решил от городской суеты отдохнуть. Да ты не беспокойся, он не задаром у тебя жить будет, заплатит хорошо.

Девушка оценивающе посмотрела на Андрея.

– Ну пусть живёт, у меня места много, – согласилась она.

– Ну, вот и хорошо, и тебе полегче будет, – снова улыбнулся Цыган. – Я, пожалуй, сразу и поеду обратно, дел много, – сказал он уже Андрею. – Дальше без меня разберётесь, не маленькие.

Подмигнул ободряюще девушке, и вышел.

– Меня Лена зовут, а тебя? – спросила девушка.

– Андрей, – ответил Гуров, не очень-то обрадовавшись такой хозяйке.

Ему бы с какой-нибудь старухой спокойней было. А сюда начнут женихи ходить, пьянки гулянки и всё такое…

– Ну, проходи Андрей, буду тебе твою комнату показывать, – пригласила Лена.

Квартира была из трёх раздельных комнат, с огромных размеров кухней, рассчитанной сразу на несколько семей. Как позже пояснила Лена, в этой квартире когда-то жили три семьи, а потом они постепенно разъехались и квартиру полностью заняла семья Наймиллер, её значит.

– А магазин у вас далеко? – спросил Андрей. – А то у меня никакой еды с собой нет.

– Здесь всё рядом, – ответила Лена. – Только, в нём нет ничего путного, да и закрыт он ещё, баба Шура раньше десяти не откроет.

Лена жила бедненько, и кроме чая и половины булки белого хлеба с лапшой, в доме ничего не было. Андрей не стал привередничать и спорол всё, что было, запив еду крепким чаем. Проболтал с Леной, сидя на кухне до десяти часов утра, и поплёлся в местное сельпо.

В магазине действительно не было ничего хорошего. Баба Шура совсем ещё не старая здоровенная бабища с любопытством оглядела незнакомого ей посетителя, но вопросов задавать не стала, молча подала Андрею продукты, так же молча взяла деньги и отсчитала сдачу. Андрей взял только самое необходимое, в основном консервы, и вернулся в квартиру.

Лена жила небогато даже по местным меркам: ни телевизора, ни мебели нормальной в квартире не было. И жила одна. Спрашивать, где её родители Андрею было неудобно. «Сама расскажет», – подумал он, и не ошибся.

Вечером, за ужином, Лена рассказала Андрею о том, что её родители, мать с отцом, и старший брат утонули на рыбалке шесть лет назад. С тех пор она и живёт одна.

– Люди помогают конечно, и пенсию за родителей получаю. Жители посёлка работают в леспромхозе, другой работы по близости нет. Сейчас почти все в тайге, на лесозаготовке, посёлок пустой, но через пару недель дороги в тайге развезёт и все вернутся, весело будет, – мечтательно завела глаза Лена.

«Кисляк, – подумал Андрей, привыкший к городской суете. – Как здесь вообще жить можно? На зоне и то веселей».

За неделю снег уже основательно подтаял, кругом, куда ни глянь, грязь и лужи.

В посёлке вдруг стало тесно, забурлила жизнь, вернулись из тайги лесозаготовщики. Во всех домах день и ночь орала музыка.

К Лене тоже пожаловали гости.

– Гуров пропал.

– То есть как это пропал? – высокий старик в меховой жилетке, надетой на толстый свитер, армейском галифе с широкими красными лампасами, и в унтах, перестал ковырять палочкой запекавшуюся в костре картошку.

– Сбежал, товарищ генерал, вырыл подкоп и сбежал. С ним ещё семеро осуждённых, но их уже ликвидировали сотрудники ИТК.

– Вот же я дурак старый, – огорчился генерал. – Наверняка ведь кореша его ему помогали, а я приказал наблюдение с них снять, когда Гуров в кутузку загремел. Но с другой стороны, порадовал ты меня сегодня Кожин, искренне порадовал. За четыре месяца, проведённых в колонии, Гуров нашёл сообщников и уговорил их уйти в побег. Не говоря уже о том, что ему удалось ещё и грамотно его спланировать. И ты что ж, ничего не знал?

– Ничего, товарищ генерал.

– Ай да Гуров, красавчик, – восхищался генерал побегушником. – Ну так ищи его, майор. Намётки какие-нибудь имеются? Напомни мне данные его подельников.

Кожин открыл папку.

– Соломин Алексей Николаевич, – стал читать Кожин. – Тысяча девятьсот пятидесятого года рождения, неженат, до знакомства с Гуровым имел четыре судимости за кражи личного имущества, правая рука Гурова предан ему до фанатизма. Вместе с Соломиным, мог быть ещё и Гуненко, второй подельник Гурова. Гуненко Александр Михайлович тысяча девятьсот пятидесятого года рождения, неженат, до знакомства с Гуровым имел две судимости за кражу личного имущества, так же, как и Соломин предан Гурову.

– Да уж, у Гурова дар подбирать людей, это одна из его способностей, – сказал генерал. – Не ошибся я в парне-то, а, майор, – подмигнул Кожину генерал.

– Так кто ж сомневался то? – ответил Кожин.

– Убийцу нашёл, за кого Гуров в колонию попал?

– Ищем, Товарищ генерал.

– Ищи, майор, Гуров нужен мне целый и невредимый, и самое главное, пока глупостей не натворил серьёзных, он без дела сидеть не будет, не та натура, и способности, скрытые наружу прорываются, не было б беды, майор.

Сначала постучали в окно, а потом в дверь, которую Лена не запирала даже на ночь – бесцеремонно ввалились трое парней.

– П-Привет, хозяйка, – раздалось в коридоре. – Принимай гостей

Андрей с Леной сидели на кухне, откуда вошедших не было видно.

– Я тут, – отозвалась Лена. – Проходите на кухню.

Парни прошли на кухню, и остолбенели, увидев Андрея.

– Оба на, кажется мы не туда зашли, – парни явно приняли Андрея за Лениного жениха, мало ли что тут произошло пока они в тайге лес валили.

– Чё это не туда? – возмутилась Лена. – Заходите, давайте, не выдрёпывайтесь.

Парни разулись в коридоре, и прошли на кухню, в руках у них были огромные авоськи, набитые выпивкой и закуской, явно не из местного магазина.

– Познакомьтесь, квартирант мой, дядя Гена привёз, зовут Андрей, – представила Лена Гурова гостям.

– Саня Барон, – протянул руку чернявый с золотой фиксой парень. – А это мои кореша, Никита Колесо и Серёга Кеша.

Все трое пожали Андрею руку. Лена уже ставила на стол граненые стаканы.

– Ну, давай, Андрюха, по чуть-чуть за знакомство, – протянул Барон Андрею наполовину наполненный стакан с водкой.

Отказаться в такой ситуации было сложно, и Андрей выпил, как и все, полстакана.

– Между первой и второй промежуток небольшой, – сказал Барон. – Не закусывая.

Но на этот раз Андрей, помня наставления Михалыча, вежливо отказался.

– Чуть позже, – сказал он, и перевернул свой стакан вверх дном.

– Ну, как знаешь, – Барон и парни выпили ещё по полстакана, на этот раз уже закусывая сразу за первый и второй раз.

Вскоре напряжение в отношениях парней с Андреем заметно снизилось.

Через час он уже пил наравне со всеми, но, как и обещал Михалыч, не пьянел.

Разошлись только под утро, пьяная Лена пыталась склеить Андрея, но он прикинулся что ему стало плохо, и она отстала. Кстати лет ей уже, как выяснилось, было почти восемнадцать, днюха будет в конце мая, совсем немного осталось.

Барон, Воропаев Александр Александрович 1953 года рождения, имел на своем счету шесть судимостей и огромный авторитет в преступном мире, сыном которого и являлся, как гласила одна из его многочисленных татуировок.

Барон отличался безукоризненной порядочностью и честностью по отношению к своим близким, обладал невероятной харизмой, и, кроме того, в пакет его достоинств входили отличная память и острый ум.

Портрет Гурова Барон увидел, проходя мимо стенда с оригинальным названием: «Их разыскивает милиция», когда они накануне, мотались с Колесом и Кешей за продуктами в Колпашево, и сразу же, как только увидел Гурова у Лены, понял, что за человека поселил у неё Цыган. Понял, но виду не подал, и очень удивился, когда понял, что Гуров тоже понял, что Барон его раскусил, и тоже не подал виду.

Перед тем как завести с Гуровым разговор по душам, Барон решил навести кое-какие справки, и был удивлён ещё больше, когда узнал о предоставлении Графу без лимитного доступа к воровскому общаку, и о ходатайстве за него сразу троих воров в законе. Слишком молод был Гуров для такого авторитета. Это говорило только об одном: что за Гуровым водятся дела, о которых, знает очень ограниченный круг людей, и что совать нос в эти дела не стоит.

Барон размышлял, надо ли ему навязываться в друзья к Гурову или нет, что ему принесёт эта дружба? Но Барона уже словно магнитом тянуло к Гурову. У Барона была тема, тема которую он вынашивал уже несколько лет, но людей способных поднять эту тему у него не было, и он решился на откровенный разговор.

Утром, едва рассвело, пока ещё не начало таять приехал Цыган. Привёз рыбу, и килограммов сто пятьдесят лосятины. Он, хоть и не взял у Графа деньги на его содержание, всё равно чувствовал себя обязанным, не Графу, а Соломе.