Евгений Базаров – Перевернутые небеса. Хранитель (страница 6)

Охрана ехала в санях, распределившись по всей длине обоза. Нападения конных татей в таком снегу не опасались, да и вообще никого не опасались. Напасть на такой большой обоз могли только хорошо вооруженные, имеющие в своём распоряжении не менее трех сотен разбойников лесные атаманы. Но они промышляли летом, по берегам судоходных рек, в основном на порогах и волоках, и предпочитали нападать на купцов, всячески избегая столкновения с княжьими воинами. Чинить разор Великому князю себе дороже. Можно легко и голову потерять.

Степняки, те тоже зимой никуда не совались. Зимой, по заснеженной степи далеко не побегаешь.

Так что, охрана была скорее для солидности, положенная по княжьему статусу, чем для защиты от татей.

За день прошли километров двадцать, не больше, и остановились на ночлег в лесном селении, отгороженным высоким бревенчатым тыном.

В селении их встретили такие же, как Овлур воины ополченцы, задачей которых являлось как раз оберегать этот зимник от разбойничьего люда. Здесь же был хорошо организованный постоялый двор, в котором с легкостью разместился весь прибывший обоз.

Людей Овлура встретили, как родных, и повели в огромный рубленый двухэтажный дом. Возницы же, в основном крестьяне, рыбаки и охотники, все сплошь бородатые мужики – отправились в другое, такое же добротное строение, расположенное рядом с конюшней, где они разместили выпряженных из саней лошадей, им спиртное не полагалось.

Андрей уже знал, что несмотря на то, что встретившие их поселенцы, как и Овлур, и возницы, носили бороды, они все же являлись людьми служивыми, что-то на вроде казаков в том, покинутом им мире.

Стол буквально ломился от огромных, жаренных, копченых и тушеных с овощами мясных деликатесов, а ведь ещё была и рыба, и полные чаши черной осетровой и красной щучьей икры. Откуда-то прикатили несколько бочонков с солеными грибами и медом. Бабы напекли пирогов, и подали на стол необъятные кувшины с хлебным вином – как здесь называли водку, и с хвалебной речи произнесенной старшиной поселения в адрес Великого князя начался пир.

Андрея никто не знал, но вопросов не задавали, видимо это было не принято. Подбородок Андрея уже основательно зарос густой бородой и его не относили к разряду воинов и считали таким же поселенцем как сами.

Небольшая заминка произошла лишь когда гости рассаживались за столом. Здесь каждый знал своё место, и тщательно следил за тем, чтобы оно соответствовало его статусу. Статус Андрея еще не был определен, но Овлур усадил его рядом с собой по правую руку, подчеркнув тем самым высокое положение Андрея среди поселенцев Уруслан Сарая.

Далеко за полночь, набравшегося мёдом Андрея отвели на второй этаж и уложили на медвежью шкуру. В помещении слабо теплилась сальная свеча, закрепленная на закопчённой стене.

Андрей развалился на спине, широко раскинув руки и ноги. В ногах что-то зашевелилось. Андрей моментально соскочил с кровати и схватил за волосы какое-то пискнувшее существо, и тут к нему вдруг вернулась его способность видеть в темноте.

В кулаке его левой руки была крепко зажата девичья коса, на него испуганно смотрела совсем еще молоденькая девчушка, в её карих глазах читался дикий ужас.

– Ты что здесь делаешь? – спросил ошарашенный Андрей, всё еще сжимая её косу.

– Хозяин послал, – пискнула девчушка.

– Зачем? – всё ещё не понимал Андрей.

– Для услады, – заплакала девушка. И тут до Андрея дошло. У него давно уже никого не было, и честно сказать, в свете последних событий он даже думать забыл об этом. Ломать местные традиции и лезть со своим уставом в чужой монастырь он не собирался.

Андрей отпустил девичью косу и погладил её по голове.

– Ну, ну, успокойся, для услады так для услады, – сказал он, заваливая девчушку на спину, благо одежды на ней никакой уже не было .

Выполнив свои обязанности девчушка тут же испарилась, выскользнула потихоньку из комнаты, стараясь не разбудить уснувшего Андрея, силы которого еще не полностью восстановились после перемещения.

– Вставай Андрей, – над кроватью у изголовья стоял полностью облаченный в броню Овлур. – Пора ехать, ну и здоров же ты спать.

– Разбудить тебя не могли, пришлось самому идти.

Андрей подскочил, не понимая, где находится, после сна, в котором вел бой с бандитами в Саянской тайге. Повертев ошалело головой, уставился на Овлура.

– Ты кто?

– Ты что, опять память потерял? – забеспокоился Овлур.

Но Андрей уже пришел в себя.

– Прости Овлур, сон дурной приснился, из прошлой жизни. Овлур понимающе кивнул.

– Одевайся, ехать пора, – повторил он и вышел.

Обоз уже вытянулся со двора и затерялся в лесу, Овлур и пятеро его телохранителей дождавшись Андрея, понеслись по утоптанному снегу галопом в след за обозом. Завтракали уже в обозе, пересев с верховых лошадей в сани.

Следующую ночь провели в лесу. Растянувшийся обоз встал там, где его застали надвигающиеся сумерки. Опасаться в этих глухих местах было некого, но Овлур всё равно не забыл выставить вдоль обоза посты, чем заслужил уважение Андрея, который понимал, что расслабляться в пути смерти подобно.

Наконец, на третий день обоз выехал из леса на хорошо укатанную дорогу, лошади сразу же побежали веселей.

– Жильё чуют, – сказал Овлур. – Не далеко осталось.

И действительно, часа через два, когда они въехали на пригорок, впереди показались сначала золоченные маковки Церквей без обязательных в Том мире крестов на куполах, а потом и сложенный из белого камня замок, без рва и подъёмного моста, обязательных атрибутов, принадлежавших замкам из памяти Андрея. Не было видно и бойниц.

«Странный какой-то замок», – подумал Андрей.

Вокруг замка широко раскинулось обнесённое бревенчатым тыном с заостренными верхушками большое поселение, больше сотни рубленных на века изб, из труб медленно поднимались в синее небо дымки. Обоз двинулся к крайней избе, стоявшей снаружи деревянной стены, у больших дубовых ворот – въезда в поселение.

Изба оказалась постоялым двором с многочисленными конюшнями и складами. Всюду суетились какие-то люди. На прибывший обоз никто не обращал никакого внимания, и Овлур ускакал договариваться с хозяином постоялого двора о размещении обоза и людей. Андрей огляделся: изба представляла собой большой четырёхэтажный дом гостиницу, в которой с легкостью могли разместиться люди из десятка таких обозов как их.

Вокруг горели костры, на которых прямо под открытым небом готовили пищу для постояльцев. В воздухе стоял ароматный запах жареного мяса. Еще дальше виднелись торговые ряды, где несмотря на ранний час и мороз уже вовсю шла бойкая торговля. Судя по всему, купцов в город не пускали.

Прискакал довольный Овлур, сумевший договориться с хозяином о размещении его людей на льготных условиях, так как почти всё, что они привезли, предназначалось Великому князю.

Овлуру с Андреем, досталась комната на четвёртом этаже, с большим деревянным балконом, выходящим на поселение, и они теперь могли любоваться на происходящее за тыном. Правда окна почти отсутствовали. Через затянутые бычьими пузырями отверстия в стенах ничего не было видно, и, для того чтобы посмотреть на замок Великого князя. Им с Овлуром приходилось выходить на балкон.

«Летом, когда с окон снимают пузыри, здесь веселее, – подумал Андрей. – Правда комарья по всей видимости немеряно, но местные не обращают на них внимания.»

Вечером посетили общественную баню, в которой мылись и мужики, и бабы все вместе, без разбору. Тут же, за небольшую плату можно было попользовать какую-нибудь из них, развратом это не считалось.

С утра Андрей посетил торжище. Рынок, его не впечатлил, оружие было не чета тому, что они привезли в дар Великому князю, которое Андрей ковал сам, по технологии усвоенной им ещё в том мире. А вещи и драгоценности, привыкшему к товарному изобилию двадцатого века Андрею, и вовсе показались убогими.

Овлур, сопровождавший Андрея в этом походе по рынку, был немало удивлен равнодушию Андрея к заморским ценностям.

– Ты верно был очень богатым человеком Андрей, – сказал Овлур с уважением. – Вона с каким презрением смотришь на вещи.

– Да уж, приходилось и кое-что получше видеть, – подтвердил Андрей. Он хотел присмотреть на будущее какие-нибудь сапоги, но они почему-то были все на одну ногу, как валенки, без разницы, на правую или левую.

– Где-нибудь здесь можно обутки себе сшить, – спросил Андрей.

В принципе, были бы инструменты, Андрей и сам мог бы сшить не плохую обувь, и даже колодки изготовить сумел бы. Но ничего такого у него не имелось, и поэтому приходилось надеяться на мастерство местных сапожников, если таковые имелись конечно.

– С той стороны поселка мастерские стоят, их не видать с этого места, – ответил Овлур. – Если хочешь, можем сходить.

Андрей хотел, и они, обогнув высокий забор из заостренных брёвен зашли в мастеровую слободу. Здесь располагались красильни, и обувные и портняжные мастерские. Шорники шили сбрую и сёдла, а кузнецы ковали необходимую утварь и мечи.

Правда оружие ковали не все, а только те, кому было дозволено Великим князем.

Изба сапожника стояла посередине слободы, и была отмечена особым знаком в виде висевшего над входом металлического сапога.

– Ишь ты, чего удумал, сапоги на каждую ногу отдельно шить, – удивлялся сапожник, когда Андрей стал объяснять ему суть его заказа. – Да у меня и колодок таких отродясь не было. И отец, и дед мой таких колодок не имели, да и никто не имеет, – пытался он вразумить Андрея.