Евгений Батраев – Невендаар (страница 4)

— Когда ты сражался с Молохом, ты вошёл ему в мёртвую зону под тараном. Правильное решение. Но если бы ты знал, что у Молохов третьего круга точка опоры смещена на левую ногу, ты бы атаковал не правое сухожилие, а левое. Бой кончился бы на две секунды раньше.

Я почувствовал, как уголки моих губ дёрнулись вверх.

— Ты видел бой?

— Я видел следы на земле. Их достаточно.

В зале повисла тишина. Я смотрел на Кассиана, и вп

ервые за этот день чувствовал не разочарование, а нечто иное. Надежду. Пожалуй. Или предвкушение.

— Зачем тебе это? — спросил я. — Ты мог охотиться один и дальше.

— Демоны меняются, — ответил он. — Раньше они были хаосом. Теперь у них появилась структура. Тактика. Кто-то ими командует, и этот кто-то умнее, чем все, с кем Империя сталкивалась раньше. Один я не справлюсь. А ты… — он запнулся, подбирая слово, — ты не просто меч. Ты тоже видишь. По-своему.

Он посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде не было ни лести, ни вызова — только холодная оценка.

— Я не прошу жалования, Сейрус. Я не прошу звания. Я прошу место в твоём отряде.

Я молчал. Предел окончательно утих, но разум продолжал работать. Кассиан. Бывший дознаватель Трибунала. Охотник на демонов. Его дар — зрение деталей, анализ закономерностей. Это не сильнее моего Предела, это другое. Мой дар работает в точке кризиса, в самой гуще боя. Его — до и после. Мы дополняем друг друга.

Я протянул руку.

— Одно условие, — сказал я.

— Какое?

— Никакой лжи. Между нами. Если у тебя есть сомнения — говори. Если ты видишь то, чего не вижу я, — говори. Я не Амброзиус. Мне не нужны молитвы. Мне нужна правда.

Кассиан посмотрел на мою протянутую руку. Затем пожал её. Хватка была сухой и твёрдой, как у человека, который привык держать оружие.

— Договорились.

Я отпустил его руку и кивнул на лавку.

— Садись. Рассказывай. Всё, что знаешь о демонах, об их тактике, об их слабостях. И о том, кто ими командует.

Он сел. И заговорил. А я слушал, и по мере его рассказа картина в моей голове становилась всё чётче. Пазл складывался. Мордред. Герцог. Так звали того, кто стоял за новой тактикой Легионов. Кассиан не знал его имени, но знал почерк. Он отслеживал его уже полгода.

Теперь у нас был враг. И первый член команды. Осталось ещё четверо.

Глава 5: Поющая

После разговора с Кассианом я не спал. Рассвет застал меня за картами — я отмечал точки нападений за последние полгода, сверял их с тем, что рассказал бывший дознаватель. Узор вырисовывался. Легионы не просто атаковали, они прощупывали. Искали слабые места в обороне, как волки ищут прореху в загоне.

Но для полной картины не хватало данных. И не хватало людей.

Кассиан остался в тренировочном зале — разбирать мои записи, сверять со своими наблюдениями. Я же направился в лазарет. Не только проверить раненых — мне нужен был лекарь для отряда. Обычные полевые медики не годились: нам предстояло идти туда, куда не пошлют обычного солдата. Нужен был кто-то особенный.

Лазарет Эмридской Заставы представлял собой длинное каменное здание с низкими сводами. Внутри пахло травами, уксусом и тем особым запахом, который бывает только в местах, где люди борются со смертью. Сестры-лекари в серых рясах сновали между рядами топчанов, меняли повязки, подносили воду.

Но сегодня здесь было тихо. Непривычно тихо.

Яостановился у входа, пытаясь понять, что изменилось. И тут услышал пение.

Голос разливался под каменными сводами, как расплавленное серебро. Он не был громким, но проникал всюду — в каждую щель, в каждую рану. Слов я не разбирал — это была не имперская речь, возможно, даже не человеческая. Древний язык, на котором когда-то говорили ангелы.

Я пошёл на звук.

В дальнем конце лазарета, где лежали самые тяжёлые, стояла она.

Девушка. Совсем юная — на вид лет двадцать, не больше. Высокая, стройная, облачённая в белоснежную рясу с серебряным шитьём — облачение, которое имели право носить только сёстры высшего ранга, прорицательницы Святого Трибунала. Её волосы, цвета лунного серебра, были убраны под простой белый плат, но несколько прядей выбились и падали на плечи. Лицо бледное, тонкое, с острыми скулами и тёмными бровями, которые сейчас были слегка сведены в сосредоточенности. Глаза закрыты. Губы шевелятся, исторгая тот самый неземной напев.

Вокруг неё стояли лекари — замерев, боясь пошевелиться. Солдаты на топчанах приподнялись, кто мог. Атмосфера была не церковной, не торжественной — а какой-то интимной, как будто каждый здесь стал свидетелем чуда, которое не предназначено для посторонних глаз.

Я посмотрел на пациента, над которым она работала. Это был один из моих солдат — тот самый, с рваной раной через всю грудь. Я думал, он не выживет. Сейчас он лежал с открытыми глазами, и на его лице не было боли. Только покой.

Пение достигло высшей точки. Девушка подняла руку и провела над раной, не касаясь её. Ткани под её ладонью засветились мягким золотистым светом. Края раны дрогнули, потянулись друг к другу, как живые. Плоть восстанавливалась на глазах — не грубым шрамом, а чистой, розовой кожей. Ещё мгновение — и на месте жуткой раны осталось лишь бледное пятно.

Солдат всхлипнул. То ли от облегчения, то ли от благодарности. Девушка открыла глаза и посмотрела на него.

— Ты здоров, — произнесла она тихо, но я услышал. — Отдыхай.

И тут она заметила меня.

Наши взгляды встретились. У неё были глаза цвета меди — тёплые, но с каким-то внутренним огнём, который обжигал даже на расстоянии. В этот момент что-то промелькнуло в их глубине. Не узнавание — нет. Скорее, тень воспоминания, как будто она увидела призрак и не была уверена, что он реален. Её щёки едва заметно порозовели. Она быстро опустила ресницы, спрятав взгляд.

— Капитан Сейрус, — произнесла она, и её голос уже звучал иначе: собранно, официально.

— Вы знаете меня? — я шагнул ближе.

— Вас трудно не знать, — она чуть склонила голову. — Эмридская Застава только и говорит о воине, что в одиночку убил Молоха.

Я бросил взгляд на её облачение. Прорицательница. Высокий сан. Серебряное шитьё на рукавах говорило о том, что она не просто сестра, а советница при Трибунале. Что такая делает в полевом лазарете, а не в столичном Соборе?

— Вы издалека, сестра? — спросил я.

— Из столицы. Меня зовут Лиара. — Она чуть помедлила, прежде чем добавить: — Я здесь по делу. Проверяю состояние гарнизонных лазаретов на восточном направлении.

— Проверяете, — повторил я. — А заодно восстанавливаете людям оторванные конечности?

Она улыбнулась краешком губ. Улыбка была мягкой, но в ней чувствовалась сталь.

— Дар не спрашивает, какое у меня звание. Он просто требует быть там, где боль.

Я посмотрел на солдата, который уже сидел на топчане и с недоверием ощупывал свою грудь. Потом снова на Лиару. Прорицательница. Целительница. Поющая на языке, который я не слышал даже в храмах. И молода — слишком молода для такого сана. Одарённая.

И красивая. Я отметил это краем сознания — не как мужчина смотрит на женщину, а как воин отмечает достоинства союзника. Но что-то в её лице, в её манере держаться зацепило меня глубже. Что-то неуловимо знакомое.

«Где я мог её видеть?» — мелькнула мысль. Но я отогнал её. Сейчас не время.

— Ваш дар… — начал я, но она перебила — мягко, но твёрдо:

— Я слышала, вы набираете людей в отряд. Для особых задач.

Я нахмурился. Слухи действительно разлетелись быстро.

— Я набираю воинов.

— Я не воин, — она выдержала паузу. — Но я умею то, чего не умеет ни один воин. Я могу вернуть бойца в строй за минуту. Я могу исцелить рану, которая смертельна для обычной медицины. Я могу пойти туда, куда не пойдёт ни один полковой лекарь. — Она снова подняла на меня глаза, и на этот раз в них читался вызов. — И я не боюсь демонов.

Я молчал, обдумывая её слова. Она просилась в отряд. Но почему? Сестра высшего ранга, советница Трибунала — что ей делать среди наёмников и изгоев?

— Почему? — спросил я прямо. — Почему сестра вашего ранга хочет идти в бой?

Она отвела взгляд. Всего на секунду, но я заметил.

— Потому что демоны отняли у меня всё, — произнесла она тихо. — И потому что мой дар — это не только исцеление. Я вижу суть вещей. Я чувствую, что грядёт нечто большее, чем просто война. И я чувствую, что вы — капитан — часть этого.

Я смотрел на неё. В её словах было что-то, чего я не мог уловить. Что-то личное. Что-то, связанное со мной. Но я не стал давить.

— Я подумаю, — сказал я. — Это не храмовая служба, сестра. Это рейды в сердце тьмы. Без гарантий. Без поддержки. Вы уверены, что готовы?

— Я… — она запнулась — Я приду завтра. Дайте мне время.

Я кивнул. Она развернулась и вышла из лазарета. Я смотрел ей вслед и снова поймал себя на мысли, что её лицо кажется мне знакомым. Не из недавнего — из далёкого прошлого. Какая-то деревня, крики, огонь… Я тряхнул головой. Не сейчас.

Но она мне понравилась. Не как женщина — как человек. В ней чувствовалась сила. Тихая, спокойная, но несгибаемая. Такая сила бывает только у тех, кто пережил большую боль и не сломался. Я не знал, придёт ли она завтра. Но надеялся, что придёт.