Евгений Баранов – Техномант (страница 5)
Охранники схватили Колю под руки и потащили прочь. Он не сопротивлялся — какой смысл? Их было четверо, и у каждого на поясе висел револьвер. Но когда его тащили мимо Игнациуса, Коля успел бросить взгляд на шахту. И в этом взгляде была клятва.
Отец был жив. Он чувствовал это. И он вернется за ним. Чего бы это ни стоило.
Охранники выволокли Колю за оцепление и бросили в пыль. Толпа расступилась, глядя на него с жалостью и страхом. Кто-то помог подняться, кто-то сунул в руку краюху хлеба. Коля не видел лиц. Он смотрел на шахту, откуда все еще валил пар, смешанный с зеленоватым свечением, и слушал гул.
Частота поднялась до 32.8. И продолжала расти.
Ночь опустилась на Углекамск быстрее обычного. Туман, густой и липкий, выполз из низин, смешался с дымом и эфирными испарениями, и накрыл поселок серым, удушливым одеялом. Фонари на столбах — жалкие керосиновые плошки — почти не давали света, только желтые дрожащие пятна в молоке тумана.
Коля сидел на крыльце своего дома, сжимая в руке старые часы. Они тикали ровно, не торопясь, будто ничего не случилось. Будто отец не лежал сейчас под землей, придавленный балкой, задыхающийся в эфирной вони.
Мать ушла к соседям, к тетке Марфе, у которой тоже муж был на седьмой. Они сидели там, пили слезы и ждали вестей. Каких вестей — никто не знал. Спасательных работ нет, шахта запечатана, вход охраняют люди в черном. Вестей не будет.
Коля не пошел с матерью. Не мог он сидеть и плакать, когда внутри все горело огнем. Когда в ушах стоял тот голос, отцовский, из видения: «Коля... прости...». Он не простит. Не сейчас. Не им.
В тумане послышались шаги. Кто-то шел к его дому, тяжело ступая по размокшей глине. Коля поднял голову, всматриваясь в белую муть. Сначала показалась тень, потом фигура — широкая, сутулая, в прожженном брезентовом плаще. Дядя Гриша.
— Не спишь? — спросил старый механин, подходя ближе. Голос у него был прокуренный, хриплый. — И правильно. Не до сна теперь.
Коля молча кивнул. Дядя Гриша тяжело опустился рядом на ступеньку, достал кисет, свернул цигарку, прикурил от зажигалки. Огонек на миг осветил его лицо — изрезанное морщинами, с седыми прокуренными усами и глазами, в которых застыла усталость. И горечь. Горя у Гриши было много — жена померла от эфирной чахотки, сын разбился на паровозе, дочь сгинула в Петербурге, куда уехала искать счастья. Осталась только мастерская да бутылка. Но сегодня он был трезв. Сегодня было не до бутылки.
— Видел я эту комедию, — сказал Гриша, выпуская дым в туман. — Двадцать лет назад, когда первую седьмую завалили. Те же рожи, те же слова. «Эфирная опасность», «карантин», «компенсация». — Он сплюнул. — Компенсация. Три месячных оклада за живого человека. Ироды.
Коля повернулся к нему:
— Вы были там? В тот день?
Гриша кивнул, не глядя на него.
— Был. Молодым тогда был, здоровым. В депо работал, как и ты. Помню, дирижабль упал. Огромный, военный. Прямо в шахту, в самый ствол. Грохоту было... А потом они приехали. Такие же, в черном. И завалили всё. Живых, мертвых — всех. Чтобы, значит, эфирная зараза не пошла. А на самом деле — чтобы следы замести. Потому что на том дирижабле везли что-то секретное. Что-то, что не должно было попасть в чужие руки.
— Мой дед тогда умер, — тихо сказал Коля. — Не в шахте. Дома, на лежанке. Но перед смертью говорил... про Голод. Про то, что под нами. Про частоту.
Гриша резко повернулся, вглядываясь в Колю.
— Что ты сказал? Про частоту?
— Тридцать три, — ответил Коля. — Он говорил про тридцать три герца. И про то, что Голод проснется, когда камень заплачет.
Гриша долго молчал, только цигарка тлела в темноте, освещая его лицо снизу, делая его похожим на страшную маску.
— Слушай меня, Колька, — наконец сказал он, понизив голос почти до шепота. — То, что твой дед знал — это не просто байки старых шахтеров. Это правда. Глубоко под нами, под всей этой проклятой землей, есть нечто. Не знаю, что именно — машина древняя, или зверь, или что похуже. Но оно спит. И питается эфиром. Кристаллы, которые мы добываем — это не топливо. Это его корм. И чем больше мы добываем, тем сильнее он просыпается.
— Откуда вы знаете? — спросил Коля.
— Я двадцать лет в депо, — усмехнулся Гриша. — Слышу, о чем машины гудят. Иной раз такое услышишь... лучше бы не слышал. А ты, Колька, тоже слышишь. Я знаю. Ты сегодня у шахты стоял, слушал. Не просто так стоял, а будто разговор вел с кем-то. С отцом говорил?
Коля вздрогнул. Он никому не рассказывал о видении. Но Гриша будто прочитал его мысли.
— Не бойся, — сказал старик. — Это не порча и не бесовщина. Это дар. Таких, как ты, раньше техномантами звали. Люди, которые с машинами говорить могли. И с землей тоже. Их всех повывели, говорят, еще при старом императоре. Но кровь, она не врет. Передается через поколения. У тебя, видать, дедов дар проснулся.
Коля сжал часы в руке.
— И что мне теперь делать? Отец там, под землей. Живой. Я знаю.
— Знаешь? — Гриша прищурился. — Уверен?
— Да. Я его слышал. Он звал.
Гриша тяжело вздохнул, потер ладонью лицо.
— Игнациус не даст копать. Он завтра с утра начнет заливать шахту. У них там, в Тайной канцелярии, протокол есть: если эфирный фон зашкаливает — консервировать немедленно. И плевать, что люди внутри. Люди — расходный материал. А шахту можно новую пробить.
— Значит, нужно успеть до утра, — сказал Коля.
Гриша посмотрел на него с горькой усмешкой.
— Ты что задумал, парень? В одиночку в шахту лезть? Там охрана, там эфир, там обвалы. Ты живым не выйдешь.
— А если не в одиночку?
Наступила тишина. Туман сгущался, оседал на лицах мелкой, холодной росой. Где-то далеко, со стороны шахты, донесся приглушенный гул — машины работали, готовили заливку.
— Ты серьезно? — спросил Гриша.
— Серьезнее некуда.
Старик долго молчал. Потом достал из кармана початую бутылку, отхлебнул, протянул Коле. Тот отказался.
— Значит, так, — сказал Гриша, убирая бутылку. — Есть у меня один должник. Лисом кличут. Вор-медвежатник, старых штреков знаток. Он сейчас в кутузке сидит, за кражу эфирного резонатора. Если его вытащить — он нам такие ходы покажет, о которых Игнациус и не знает.
— Как вытащить?
— Ну... — Гриша почесал затылок. — Можно попробовать договориться со стражей. Или... — он помялся, — у тебя сколько денег есть?
Коля вытащил из кармана горсть мелочи. Гриша глянул, махнул рукой.
— Маловато. А у меня — бутылка да старые чертежи, которые никому не нужны. — Он задумался. — Слушай, есть еще один человек. Молчун. Вакула. Кузнец, здоровый как медведь, немой от рождения. У него свои счеты с Тайной канцелярией. Года два назад его семью... ну, в общем, не выжили. Он один остался. Злой на весь свет, но если к делу подойти правильно — пойдет. Ему терять нечего.
— Где его найти?
— В кузне за старой котельной. Там он и живет, и работает. Только с ним трудно. Он не говорит, объясняется знаками. Но если поймет, что мы правда людей спасать идем — поможет. Он мужик правильный, хоть и молчит.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.