Евгений Баранов – Не убоюсь я зла! Частям особого назначения посвящается (страница 7)

Сейчас для Джона все это было не важно. Есть одно «золотое» правило-надейся только на себя Вот он и надеялся. Только как-то на душе было неспокойно. Слишком много неизвестных. Вроде как кота в мешке покупаешь. Кто знает кого там выставят? Наверно не самого худшего. А про себя Джон точно знал, что он-то далеко не лучший. Может быть и не худший, но, то что не лучший это точно. Ну неужели никого другого нет? Почему ему всегда больше всех достается? Конечно такое доверие начальства льстит, но по большому счету-ну его к черту, это доверие. Хотя конечно-игра стоит свеч. Такие мысли шевелились в стриженном затылке, пока их хозяин крутил два меча, выполняя восьмерки и круговые удары для разминки. Да, пожалуй, дайто-длинный меч-тяжеловат и немного не по руке, зато шото-короткий меч-как здесь и был. Минут через двадцать на другом конце залива показались люди. Все, жребий брошен и отступать некуда. При ближайшем рассмотрении это оказалась довольно многочисленная группа всадников, около сотни, одетых в разномастную одежонку. На конях они сидели лихо, да и вооружены солидно. Тут и пара пулеметов и гранатометы. Сотня подскакала с уханьем, свистом и криками метров на двадцать и замерла. Из-за лошадиных крупов и спин медленно вышел невысокий, крепко сбитый, поджарый паренек, как показалось на первый взгляд. Когда он подошел ближе, стало понятно, что ему, пожалуй за сорок, а то и за пятьдесят, но хорошо сохранился, стервец! Такие противники самые опасные- они много знают о рукопашном бое и еще больше умеют, но выкладывать все свои козыри не торопятся. Он остановился метрах в пяти от Джона и стал снимать куртку, разматывать тюрбан, складывая все это за спину. Его торс, весь перевитый узлами мышц покрывали множество старых шрамов заставлял задуматься о многом. Сзади все сразу примолкли. Джон понял, что его противник предлагает ему биться на смерть. Это древний обычай, когда противники обнажаются до пояса и рубятся до победы.

Снимать куртку Джону не хотелось. Еще-бы, в ней вшито столько хитрых железок, что пожалуй, можно было блокировать удар меча предплечьем. А продольные полосы, вшитые в куртку по бокам и спине предназначались для защиты хозяина от рубящих ударов. Прочее железо тоже было не лишним. К тому-же, снимая куртку он терял, наверно, две трети своего арсенала. Однако, подумав, решил все-таки снять и поддержать джентльмена в его благом начинании, иначе арсенал может просто не пригодиться. Ведь в нескольких шагах без малого сотня плохих парней и все они желают одного- скорейшей его смерти. Бросив куртку на песок и незаметно выбросив за спиной автоматический пистолет, почувствовал себя почти голым и беззащитным.

Буквально с первых движений противника, Джон понял, что перед ним мастер. Его изящное, отточенное мастерство владения двумя кривыми арабскими саблями заставило завороженно восхищаться легкостью и быстротой мелькания смертоносных лезвий. Они как будто живые-сходились и расходились, разлетались в стороны и вдруг замирали вместе, устремляя острые концы в одну точку сверкая на солнце Передвижения бойца четкие, отточенные, верные, ничего лишнего. Он действовал как хорошо отлаженная машина без раздумий и промедления. Джон уже секунд через тридцать боя взмок, по ребрам тянулась длинная царапина, левая скула наливалась синевой от удара правой гарды сабли противника. Да, похоже теперь не выпутаться. Джон не успевал уследить за его перемещениями и вовремя среагировать, а движения сверкающих лезвий он вообще не все видел. Это очень плохо. К концу первой минуты штаны на уровне правого бедра были разрублены, хорошо, что лезвие наткнулось на хитрые железяки в бедренном кармане, а не то бой был бы уже закончен. Однако и противник стал осторожнее после того как Джону удалось его подсечь и зацепить левое плечо длинным мечом. Но рана на супостата не произвела никакого воздействия. Он стал еще быстрее двигаться и чаще наносить круговые удары, одновременно включив веерную защиту, за которой он был совершенно не досягаем. Джон уже еле держался на ногах. Правый ботинок был разрублен по подошве, левое плечо онемело от удара клинком плашмя. Видимо приятель решил поиграть с ним, что бы потом закончить красиво и эффектно. И ведь закончит! Нужно было срочно что-то делать, но что? Он еле успевал отбивать железо то от лица, то от ног, то слева, то справа. Мыслей не было. Желание убить терялось перед сверкающим веером лезвий, оставалось желание выжить, но и это пока не получалось. Пытаясь достать вражеское колено, Джон «провалился», тот словно все рассчитал заранее, с разворота нанес удар сразу двумя саблями в голову и бедро. Чтобы блокировать сие коварство, Джону пришлось бросить «шото» в песок и в низком уходе назад блокировать нижний удар длинным мечом одновременно пропуская верхний над головой.

Мастер есть мастер. Уже пронеся правую саблю над головой Джона, он ее вернул и ударил тупой кромкой в плечо сверху вниз. Правая рука Джона повисла плетью, меч выпал из враз ослабевших пальцев. Еще не поднимаясь он понял-это конец. Игрушки кончились. До куртки с оружием метров пять. Пусть даже он успеет и свалит этого воина, но остальная сотня ему тут-же это напомнит, а за его спиной еще семеро ребят и их сметут заодно. А потом будет залп эсминца и этого будет вполне достаточно для всех присутствующих. Значит зря он обещал матери вернуться-не получилось. Прости мама. Может быть у кого-то другого в другой раз. Супостат стоял напротив и, опустив сабли, смеялся. Смеялся громко, скаля белые зубы, четко выделявшиеся на смуглом лице.

В полуметре от ноги Джона торчал «шото». Он медленно вставал, как бы устало, перенося вес тела на левую ногу. Бросок короткого меча снизу-вверх противник, пожалуй, и не видел. По крайней мере не ожидал, иначе бы успел среагировать, и сейчас он уже лежал с пробитым навылет горлом, хрипя и выплевывая с кровью последние слова. Хорошо смеется тот… Все. Бой закончен.

Джон устало сел не поднимая головы. Все тело болело, в глазах красные круги, в голове полная пустота. Хотелось и кричать и плакать и смеяться одновременно. И все еще не верилось в победу. Хотя-победа! Над кем? То, что получилось-это случайность, везение. Но оно, это везение, не всегда будет с нами. Это победа, больше, над собой, над своим страхом, над своим дурацким самомнением. Слава богу, что все обошлось, но в следующий раз может уже так не повезти.

Всадники молча забрали своего и, перевесив через седло, медленно развернулись и шагом пошли к дальнему краю залива. Сзади подошли ребята и тоже молча сели рядом. Как будто и они отдали все силы этому бою. И дай бог-последнему. Ну что же, не опозорили Россию. И видимо уже не опозорим никогда. Все мы можем, все умеем, а вот это – не судьба. Запомни нас Россия злых и усталых, таких, какие мы есть.

Глава 4

«НЕПРИЯТНОСТИ – ЭТО НЕ САМОЕ ХУДШЕЕ,

ЧТО ПРОИСХОДИТ С НАМИ. ХУЖЕ ВСЕГО,

КОГДА С НАМИ НИЧЕГО НЕ ПРОИСХОДИТ»

РИЧАРД БАХ

Все самые плохие вещи в жизни происходят в самые хорошие дни, когда ласково светит солнце, легкий ветерок обдувает стриженный затылок и появляются мысли очень далекие от реальности. Именно такой день и был сегодня. Подразделение специального назначения в количестве 8 человек сидело и полулежало в легком тенечке, на ветерке, так чтобы видеть море вдалеке и катящиеся волны. Это так успокаивает.

Именно в эту пору далеко отсюда, примерно в за сотню километров в специальный тренировочный лагерь приехали люди. Их немногим более двадцати. Все мужчины, поджарые, загорелые, ловкие в обращении с оружием. Гортанно горланя, загнали грузовик в гараж и расположились в специальных помещениях, более похожих на бараки. Приехавших дружно встретили. Их уже ждали три дня-дождались наконец. И хотя порядок здесь строгий-никакой выпивки, в этот вечер, дай бог, часовым устоять на ногах. Радовались и те и другие. Одни-предстоящему веселью, другие- тому что остались живы после всего происшедшего и что теперь они в безопасности среди если не друзей, то хотя бы приятелей.

При очень удачном стечении обстоятельств эти разные люди никак не могли бы встретиться. Но в такие хорошие деньки обстоятельства стекаются всегда неудачно. Именно поэтому уже через 10 минут все отделение спецназа стояло навытяжку перед комбатом и доблестно и дерзко выслушивало мнение отца-командира об этой ситуации, о начальстве и о личном отношении комбата ко всему происходящему. Пятнадцатиминутный монолог можно было выразить в двух словах-«все говнюки и в дерьме по уши».

В общем-то, это было не далеко от истины. Через неделю-смена. Вся часть уходит в Союз. По крайней мере, то что от нее осталось. А осталось не так уж и много. В ротах по 60—70 человек. И это-части особого назначения!! От приданной им части специального назначения, предназначенной для выполнения самых хитрых и опасных заданий-и того меньше. В вышеупомянутом отделении тоже были потери, но сейчас они снова были в полном составе. В связи с тем что людей не хватало-они тоже сидели в окопах, ходили в разведку несли дозор и делали прочие нужные но скучные вещи. По меткому выражению Кира-нового члена команды-забивали микроскопом шурупы (в принципе -их нужно завинчивать).Видимо иначе их использовать на могли. Что и говорить-мудрое решение. С другой стороны-меньше риск, больше шансов вернуться.