Евгений Аверьянов – Земля (страница 70)

Я упёрся коленом, встал и тут же пошёл вперёд, прямо в первого, навстречу его следующему рывку. И в этот момент сделал то, что редко делаю в ближнем бою: позволил себе жёсткость.

Я не стал отбивать.

Врезался в него корпусом, поймал его траекторию, и на долю секунды мы стали одним движением. Его сила шла вперёд. Я направил её вниз и в сторону.

Он проскочил мимо, потерял опору, и я ударил в спину.

Не «красиво», не «по правилам».

Просто удар, который должен был остановить.

Первый пошатнулся.

И впервые в его глазах мелькнуло что-то похожее на осознание.

Потом оно исчезло.

Потому что его сила начала пожирать его изнутри быстрее.

Разломы по коже расширились. Свет стал ярче. Он буквально трещал на глазах.

Глава 25

Второй тоже начал распадаться.

Его поле стало не управляемым, а бешеным. Воздух резал уже не только меня — он резал своих. Мелкие «бывшие люди» рядом отскакивали, чтобы не попасть в зону. Главарь, где-то позади, уже не выглядел уверенным — он смотрел на это, как на пожар, который сам развёл и теперь не понимает, куда бежать.

Третий попытался собраться, поднять энергию, ударить в меня чем-то точным, последним. Но его рука дрожала. Каналы внутри него скрипели.

И я понял: всё. Их шанс закончился. Остался только вопрос: успею ли я пережить последние секунды.

Я выбрал второго.

Потому что его «поле» могло срезать меня случайно — даже если он уже не контролировал направление.

Я шагнул внутрь зоны реза, туда, куда нормальный человек не полез бы. Доспех вспыхнул сразу, по всему телу. Внутри стало горячо, как в печи. Я почувствовал, как защита работает на пределе, как будто кто-то тянет её руками с обеих сторон.

И ударил.

Клинок прошёл через поле, как через плотный дождь.

Второй попытался отступить, но у него не было уже ног — в смысле, ноги были, но его тело перестало слушаться. Сила внутри него жила своей жизнью. Она давала мощь, но отбирала управление.

Я попал точно — в тот самый узел, который удерживал его внутри «формы».

Второй замер.

И в следующий момент его сила пошла не наружу, а внутрь.

Пламя не было. Взрыва не было. Просто — мгновенное самовозгорание энергии, как если бы внутри него зажгли солнце размером с кулак.

Он вспыхнул изнутри белым светом.

И исчез.

Не оставив ничего, кроме пепла и запаха озона, который ударил в нос, как холодная игла.

Я отшатнулся.

Сердце колотилось.

Доспех на секунду погас, будто тоже выдохнул.

— Один… — выдохнул я.

Оставались двое.

Первый — уже трещащий, как раскалённая керамика. Третий — упрямый, живучий, но с дрожащими руками.

Они поняли, что их «последний шанс» превращается в их же похороны.

Но — и это было страшнее всего — они не отступили.

Ни на шаг.

И я наконец понял, почему.

Отступление для них действительно хуже смерти.

Не потому что они герои.

А потому что за их спинами стояло что-то, что не оставляет выбора.

Я сжал клинок.

Плечо болело так, что хотелось вырвать руку и выбросить. Грудь отзывалась тупой тяжестью. В голове звенело от перегрузки, и я ощущал, как якорь внутри держит меня не только силой, но и волей.

Я посмотрел на них и сказал спокойно:

— Давайте заканчивать. Пока вы сами себя не закончили.

И первый, трещащий от собственной силы, снова рванул на меня.

Первый из них начал разваливаться ещё до того, как я успел до него добраться.

Я видел, как его кожа покрывается трещинами — не ранами, а именно разломами, будто тело перестало быть цельным. Энергия рвалась наружу рывками, неконтролируемо, выжигая мышцы изнутри. Он всё ещё шёл на меня, всё ещё пытался ударить, но движения стали рваными, несинхронными. Сила осталась. Управления — нет.

Я не стал ждать.

Шаг в сторону, короткий разворот корпуса, клинок входит под рёбра — не глубоко, ровно настолько, чтобы сбить концентрацию. Этого хватило. Остальное сделала энергия внутри него. Он закричал — не от боли, а от ужаса — и просто рассыпался, будто был временной конструкцией, которую перестали поддерживать.

Второй был умнее.

Он понял, что не вытянет бой. Понял раньше меня. И сделал единственное, что у него оставалось — попытался забрать меня с собой.

Он пошёл в клинч.

Не красиво, не технично — грубо, всем телом, врезаясь, ломая дистанцию. Его руки сомкнулись у меня на плечах, я почувствовал, как энергия начинает собираться между нами, плотная, вязкая, готовая рвануть. Он не собирался побеждать. Он собирался взорваться.

Я успел.

Коленом в бедро — сухой хруст. Локтем в челюсть — без замаха. Клинок — не в грудь, а ниже, в таз, туда, где сходятся каналы. Он дёрнулся, хватка ослабла на долю секунды — и этого было достаточно.

Я оттолкнул его от себя и сразу же активировал доспех на полную.

Взрыв всё равно был.

Меня отбросило назад, воздух вышибло из лёгких, мир на миг потемнел. Доспех треснул — не критично, но ощутимо. Боль пришла с задержкой, тупая, расползающаяся. Я перекатился, подчеркнуто медленно встал, проверяя, слушается ли тело.

Слушалось.

Третий всё ещё стоял.

Он был самым спокойным из них. И самым опасным.

Он не кричал. Не спешил. Просто шагал ко мне, оставляя за собой следы распада — земля под ногами чернела, воздух дрожал. Его ядро уже убивало его, я это чувствовал, но он тянул, держался на чистой воле.

Мы сошлись без слов.