Евгений Аверьянов – Земля (страница 40)

Чисто.

Почти идеально.

Небольшие группы — по три-пять человек — появлялись на краю каждого лагеря, словно сами тени решили проверить, кто здесь главный. Часовые исчезали быстро. Без криков. Без суеты. Один вдох — и пустота на месте человека.

Я видел, как гаснут первые сигналы тревоги. Как рвутся связующие нити между узлами. Как ритуалисты вдруг начинают нервничать, не понимая, почему плетения «плывут».

Так и должно быть, — подумал я.

Но война никогда не идёт по плану полностью.

В третьем лагере всё пошло не так.

Один из офицеров оказался не идиотом.

Он проснулся не от шума — от ощущения. Старый ветеран, прошедший не одну резню. Он успел выкрикнуть команду, прежде чем ему перерезали горло.

Тревога поднялась мгновенно.

Факелы вспыхнули. Маги шарахнули в темноту вслепую. Две мои группы оказались под перекрёстным огнём. Я видел, как один из них рухнул, не успев уйти — щит не выдержал.

— Отход, — сказал я в артефакт связи. — Второй вариант.

Отряд вышел из лагеря с боем. Быстро. Жёстко. Не задерживаясь.

А через тридцать секунд центр лагеря просто исчез.

Взрывные артефакты сработали каскадом. Не красиво — эффективно.

Штаб, ритуальный круг, командиры, маги — всё превратилось в сплошное месиво огня, пепла и разорванных тел.

Когда дым рассеялся, там не осталось ничего, кроме воронки.

Один.

В пятом лагере срыв был хуже.

Там оказались хорошие контрразведчики. Они засекли вторую группу ещё на подходе. Завязалась короткая, но яростная схватка — вспышки магии, крики, хаос.

Я видел, как мои люди отступают, прикрывая друг друга. Видел, как один из офицеров Чернова пытается взять управление, орёт приказы, машет руками.

— Живи пока, — пробормотал я.

Центр лагеря накрыло не сразу.

Сначала — подавление.

Потом — серия направленных взрывов.

Потом — финальный удар.

Лагерь выгорел изнутри, как трухлявое дерево. Солдаты остались живы. Командование — нет.

Два.

Остальные лагеря падали быстрее.

Где-то получилось идеально — офицеры исчезали один за другим, и только под утро солдаты находили пустые палатки.

Где-то приходилось шуметь — и тогда пепел падал с неба.

Я не чувствовал ни азарта, ни злости.

Только счёт.

Седьмой.

Восьмой.

Девятый.

Когда пришло подтверждение по десятому лагерю, я выдохнул.

— Всё.

Десять армий.

Без командиров.

Без плана.

Без смысла.

Я специально включил наблюдение по его лагерю.

Он был цел.

Собран.

Готов.

И это было правильно.

Эта партия — между нами.

— Твоя очередь, — сказал я тихо.

Я погасил экраны и сел в кресло.

Солдаты проснутся.

Будут ожидать приказы.

Будут спорить, кто теперь главный.

Будут бояться.

Армии без головы не идут в атаку.

Они разваливаются сами.

Я прикрыл глаза на пару секунд.

— Война, — сказал я самому себе, — заканчивается ещё до первого удара.

А утро…

Утро покажет, кто здесь действительно умеет воевать.

Утро началось тихо. Слишком тихо.

Не то утро, когда мир выдохнул после ночи и на пару часов делает вид, что всё нормально. Это было утро из тех, где тишина — не фон, а симптом. Как пауза перед тем, как у человека начинает дёргаться глаз.

Я сидел в кабинете, над столом висел артефакт-экран Нины — тот самый, что мы теперь называли просто «панелью». Рядом лежали два магических “дрона” — маленькие, неприметные, похожие на стеклянных жуков. От них шла тонкая вибрация, будто они тоже слушали воздух.

Заместитель Нины — парень с лицом человека, который не умеет улыбаться по привычке, а не потому что у него плохое настроение, — стоял у двери и ждал команды.

— Докладывай, — сказал я, не поднимая глаз.