Евгений Аверьянов – Земля (страница 28)

Щиты подняты, копья направлены в мою сторону, маги уже начинали рисовать печати в воздухе. На лицах — смесь решимости и понимания, что они совсем не уверены, с кем столкнулись.

Я пожал плечами.

— Я пришёл за вашим командиром, — повторил медленно, отчётливо, чтобы каждый услышал. — Позовите.

Этого хватило, чтобы спровоцировать их окончательно.

— Убить! — выкрикнул кто-то сзади.

Первая линия двинулась вперёд — тяжёлая, плотная, организованная.

Не самодеятельность, а отработанная когда-то построенная связка, явно обученная ветеранами Чернова.

Жаль.

Когда ноги первых двух воинов оторвались от земли в атакующем рывке, я тихо выдохнул, сместился в стойку и потянулся к рукояти меча.

— Ну что ж.

Раз позвать командира — слишком сложная задача…

…значит, придётся прорваться к нему самому.

Я выдохнул и наконец вытащил клинок.

Он лёг в ладонь, как будто ждал этого момента вечность. Никакого особого сияния, никаких всполохов демонической силы — просто гладкое, тёмное лезвие без единой царапины. Но воздух вокруг него сразу стал другим: плотнее, внимательнее. Как будто сам мир присматривался, что я сейчас с этим сделаю.

Первая тридцатка двинулась на меня почти идеальным строем. Щиты спереди, копья выдвинуты, за спинами маячат маги — уже плетут свои фокусы. Молодцы, учили вас неплохо.

— Взять его! — крикнули из глубины, и строй ускорился, переходя с шага на рысь.

Я сделал один шаг вперёд.

Клинок двинулся почти лениво. Не красивый показательный удар, не рубящий мах со всей амплитудой — просто короткое движение запястья, словно я отбрасывал невидимую паутину.

Лезвие не резало — оно стирало.

Первый ряд копий исчез сразу, без осколков, без хруста — только хлёсткий звук, как если бы разом оборвали тугие струны. Дерево успело чуть дрогнуть — и его уже не было. Воины, опиравшиеся на древки, сами поехали вперёд, теряя равновесие.

Кромка клинка коснулась краёв щитов — и на них побежали тонкие, аккуратные трещины. Ещё миг — и деревянные плиты разошлись на куски, будто их держали на честном слове.

Сзади рвануло заклинание — плотный сгусток воздуха ударил мне в плечо, глухо, с приличной силой.

Доспех только тихо звякнул изнутри, как от лёгкого постукивания пальцем по металлу. Часть энергии разошлась по пластинам, часть ушла в землю. Я даже не шелохнулся. Сгусток рассыпался в пыль, не оставив и следа.

Именно в этот момент в глазах первой тридцатки что-то дёрнулось.

Они ещё бежали, ещё верили в «давим числом», но где-то там, в глубине, уже копалась первая неуютная мысль: что-то пошло сильно не по плану.

Я сделал ещё один шаг навстречу.

Клинок прошёл по воздуху плавной дугой. Пара ударов по лезвию, ещё один, третий — сталь звенела, разряды магии вспыхивали искрами, но всё это воспринималось, как дождь по крыше. Отмечаешь, что он есть, и продолжаешь делать своё.

Кто-то попытался ударить меня снизу, по ногам.

Кто-то — сверху, в шею.

Удар сзади, по спине.

Я видел это краем зрения, ощущал по едва заметным сдвигам воздуха. Клинок шёл туда, где вот-вот появится металл. Доспех принимал остальное, гасил, проглатывал.

И в какой-то момент я поймал себя на том, что просто считаю удары.

Пять.

Десять.

Пятнадцать.

Ни один не проскочил.

Кто-то из них всё-таки добрался до расстояния «слишком близко», и его меч прошёл там, где секунду назад была моя шея.

Через эту же точку прошёл мой клинок — и броня на его груди разошлась ровным, аккуратным разрезом, словно её не ковали, а чертили на бумаге. Он даже не успел понять, что произошло.

Я шагнул в сторону, разворачиваясь вместе с ним, и первая тридцатка уже была не боевой единицей, а мешаниной из людей, пытающихся не упасть, не наступить на соседа и одновременно понять, почему их оружие перестало работать.

Сзади вновь ударила магия.

Огненный сгусток, сплетённый грубо, но мощно, ударил мне в спину. На долю секунды доспех вспыхнул изнутри мягким золотистым светом, как будто кто-то провёл по нему тёплой ладонью.

Жар я ощутил только как лёгкое покалывание под рёбрами. Часть огня полезла под кожу, попробовала зацепиться, но и её встретил всё тот же новый центр тяжести внутри — якорь, сдерживающий чужую силу и перерабатывающий её в свою.

Я поднял взгляд и нашёл глазами того мага.

Он уже поднимал руки для следующего заклинания.

Не успел.

Клинок коротко дрогнул в моих руках — и между нами будто натянули невидимую струну. Мага чуть качнуло, он схватился за грудь, попытался вдохнуть — и осел на колени, прежде чем понял, что именно сейчас с ним произошло.

С тридцаткой мы закончили быстро.

Они падали не красиво, не медленно, не с трагическим кино-замедлением. Просто теряли опору, силу, дыхание. Кто-то успевал отступить на шаг-полтора, кто-то бросал оружие и пытался уйти в сторону. Но пространство вокруг меня всё равно очищалось — не потому, что я гнал их прочь, просто очень быстро вычищал те варианты, где они могли достать меня.

Я даже не вспотел.

— Я пришёл за вашим командиром, — напомнил я вслух, когда на земле остались одни стонущие и те, кто делал вид, что мёртв. — Где он?

Ответом было зло и нервное:

— Вторая линия! Вперёд!

Вторая сотня шла уже иначе.

Не строем «рассыпаться и задавить», а более собранно. Они растянулись дугой, пытаясь обхватить меня с флангов. В центре — тяжёлая пехота, по краям — щитоносцы и несколько десятков лучников, которые держались чуть позади.

Сзади уже выдвигались кавалеристы — я слышал глухой, нарастающий грохот копыт.

Неплохо, с головой у кого-то всё ещё в порядке.

Я чуть сместился вперёд, чтобы не дать себя прижать к тому месту, где уже валялись их первые товарищи. Меньше трупов под ногами — меньше риска поскользнуться на чём-то лишнем. Банальная, но важная мысль.

Сотня приблизилась на дистанцию удара — и сплошная линия стали хлынула ко мне.

На этот раз я не стал ждать, пока они окружат.

Шаг влево — меч проходит почти горизонтально, низко, задевая щит первого и край доспеха второго. Оба падают, опрокидывая следующих.

Шаг вперёд — короткий тычок в центр группы, как будто я ткнул пальцем в карту. В этом месте сразу образовалась дыра: трое пошли назад, один вперёд, так и не найдя опору.

Удар по голове сверху — я чуть наклоняю клинок, и удар сам уходит в сторону, скользя по лезвию, не находя ни зацепа, ни сопротивления.

Сбоку пытаются зайти двое — лезвие делает полукруг, как будто отсекает лишние ветки, и пространство слева очищается.

Доспех время от времени звенит от ударов — коротко, сухо.

Кто-то пытается ткнуть меня копьём в бок — древко ломается пополам, наконечник разлетается искрами.