Евгений Аверьянов – Туман (страница 23)

Я запустил сгусток энергии в ближайшую морду, но собака, взвизгнув, лишь отлетела и тут же поднялась. Магия держала, но слабо, словно они созданы для того, чтобы рвать заклинания зубами. Ещё один плевок огня — и снова едва заметная реакция. На каждую такую атаку уходил кусок резерва, а толку было меньше, чем хотелось бы.

Пришлось пятиться, цепляясь за остатки невидимости и быстрые манёвры. Ладони горели от напряжения, дыхание сбивалось, а туман словно специально сгущался, мешая увидеть, откуда прилетит следующий удар. Собаки рычали, рвали воздух и сжимали кольцо всё плотнее.

— Да пошли вы… — выдохнул я, отбрасывая сразу трёх огненной волной и поднимая глаза на едва видимую тропу среди обломков. Отступать дальше. Другого выхода не было.

Хотя я чувствовал — долго так не протяну.

Клыки щёлкнули рядом с ухом, я успел лишь ткнуть клинком наугад. Тварь взвыла, откатилась, оставляя за собой полосу чёрной крови. Ещё одна прыгнула сбоку — удар ногой отбросил её в туман, но на место каждой падшей выскакивали трое новых.

Воздух был полон рёва, запаха горелой шерсти и металлического звона ошейников. Магия сочилась из пальцев, превращаясь в сгустки света и огня, я швырял их во всё, что шевелилось. Первые упали тяжело и окончательно, десяток тел остались валяться на камнях, но силы уходили так же быстро, как и враги.

Я раз за разом хватался за энергетический жгут позади, будто за дыхание самого мира. Он не давал рухнуть окончательно — каждая капля возвращала мне возможность ещё ударить, ещё оттолкнуть, ещё раз разорвать врага на части. Но это был бег по кругу: сколько ни лей в треснувшую чашу, она всё равно опустеет.

Сотня глаз блестела впереди, огни множились, и уже не разобрать, где отдельная пасть, где целый рой. Я вытер пот со лба тыльной стороной ладони, дыхание рванулось.

Позади — жгут энергии, спасительный и опасный одновременно. Впереди — стая, которая не остановится. Клинок дрожал в руках, но не от страха. Просто слишком много вариантов, и ни один не обещал выживания.

Патовая ситуация, я вам скажу.

Псы зарычали в унисон, словно дожидались этого жеста. Туман вокруг дрогнул, плотнее сомкнулся, приглушая даже собственное дыхание. Я сделал шаг назад и почувствовал, как энергия из потока обрушилась в тело ледяной рекой. Каждый нерв вспыхнул, мышцы словно наполнились сталью, и усталость, ещё недавно навалившаяся, рассыпалась на осколки.

Худощавая фигура вытянулась из мрака, плащ её волочился по земле, будто был соткан из самого тумана. Капюшон скрывал лицо, лишь светящиеся в глубине глаза пробивались сквозь тень. От его голоса по коже шёл мороз, слова звучали не угрозой даже, а констатацией: «Человек, ты идёшь со мной. Тебя желает видеть Высший».

Я усмехнулся, ирония сама сорвалась с губ:

— Да мне как-то плевать, кто меня хочет видеть. Я бы сейчас с куда большим удовольствием посмотрел на Мэрилин Монро… но, как видишь, не судьба.

Тишина сгустилась, фигура слегка наклонила голову. Голос стал жёстче, хрип глубже:

— Человек. Не испытывай моё терпение. Высший не говорил, что ты ему нужен целым. Без рук и ног ты станешь куда сговорчивее.

Глава 14

Псы, будто услышав сигнал, двинулись вперёд на шаг, рычание стало глуже, ощутимее, как гул каменного обвала.

Во мне что-то щёлкнуло. Вместо страха пришёл азарт, на грани с яростью. «Да что они о себе возомнили?» — мелькнуло в голове. А вслух я бросил:

— Так идите же и возьмите меня. Или сдохните!

Улыбка сама растянула губы, ближе к звериному оскалу, чем к человеческой усмешке. Я сделал шаг назад, полностью вставая в центр потока, идущего от места силы. Поток встретил меня взрывом силы, и уже не я пользовался им, а он — мною.

— Ты не понимаешь, что творишь, — хриплый голос посланника стал тягучим, почти сорвался на рык. — Поток сожрёт тебя!

— Плевать! — сорвалось у меня. — Но сначала я заберу вас с собой… и весь этот мир!

Глаза вспыхнули, в них рванулись молнии, ослепительные, живые. Поток не просто наполнял, он ломал границы — моих же телесных пределов, рассудка. Казалось, стоит чуть дольше держать — и я сам растаю, стану искрой в этом ревущем шторме силы. Но времени думать не было.

Одним движением — щелчком пальцев, взмахом руки — десяток псов вспыхнул и разлетелся клочьями, будто их разорвали изнутри. Второе движение — и ещё десяток рассыпался серым пеплом, осевшим на влажный от тумана камень.

Секунда, минута? В этом вихре я потерял счёт. Но когда осознание вернулось, впереди стоял лишь один враг — худощавая фигура в плаще. Псы исчезли. Тишину прорезал собственный смех: резкий, нервный, больше похожий на хрип зверя.

— Ну что? Рад, что я избавил тебя от этих страшилищ? — слова сорвались сами, жёсткие, как удар.

Посланник не ответил — лишь шагнул вперёд, и в его руке вспыхнуло копьё тьмы. Он метнул его прямо в грудь, но сияющий купол щита проглотил удар, даже не дрогнув. Вторая вспышка, третья — всё без толку, удары рассыпались на искры.

Я рванул вперёд, поток вёл сам. Мой удар встретил его блок — и туман завибрировал, словно мир сам напрягся. Демон держался, но видно было: каждый мой выпад даётся ему всё тяжелее.

Мир вокруг будто исчез. Остались только я, поток и этот тёмный силуэт в плаще. Каждый вздох отдавался раскатами грома, каждая мысль вспыхивала молнией, готовой сорваться наружу.

Я ударил первым — клинок прошёл по дуге, воздух вспыхнул трещащим светом. Демон отразил, но его плащ полыхнул огнём от соприкосновения. Он ударил в ответ — и вся улица дрогнула, камни взметнулись в воздух. Щит проглотил и это, даже не оставив трещины.

Я засмеялся — громко, чуждо самому себе. Ещё удар, ещё — десятки движений слились в единую дробь. Поток рвал меня изнутри, не давал замереть ни на мгновение. Руки сами находили ритм, и с каждым разом фигура передо мной теряла устойчивость.

Демон блокировал, но каждый раз его шаги отзывались трещинами под ногами. Копьё в его руке становилось тяжелее, движения — медленнее. Молнии сыпались на него, сжигали плащ, оставляли ожоги на коже, сквозь которую проступал чёрный дым.

— Слабеешь, — выдохнул я, обрушивая новый удар. Каэрион пронзил его защиту, искры разлетелись вихрем.

Демон зарычал и попытался схватить меня руками, но ладони вспыхнули, и поток сам разорвал его в клочья. В последний миг я видел, как янтарные глаза в капюшоне полыхнули ненавистью, а затем исчезли в дыму и пепле.

Я стоял один. Поток всё ещё ревел во мне, как океан за стеной. Чувство всемогущества било в виски, хотелось закричать, разрушить всё вокруг одним движением. Но внутри скреблась мысль: ещё чуть-чуть — и я сам рассыплюсь, как те собаки, как этот демон.

Я обернулся к стене, что поднималась впереди, прозрачной и хрупкой на вид, но держащей за собой целый океан. Поток ещё ревел во мне, и только сейчас я вспомнил: именно он питал этот щит. Стоило мне «урвать» каплю силы — и барьер дрожал, как натянутая струна.

За стеной медленно проплывала тень. Потом из глубины вынырнула пасть — настолько огромная, что в неё легко влез бы целый крейсер с кладбища кораблей. Зубы больше бивней слона, рядами, будто башни.

— Вроде пронесло, — выдохнул я, сам себе не веря. — Ну и страшилище…

Но щит, словно в насмешку, начал трескаться. Сначала — тонкие линии, паутинка. Потом — гул, словно кто-то бил по барабану изнутри.

— Может, не надо?.. — прошептал я и понял, что уже не я решаю. Поток давил, щит дрожал, и выбора не осталось. Сейчас меня сожрёт этот зубастый карасик, и на этом всё — путь того, кто мог стать равным богам, закончится. Глупо? Возможно. Но чего уж теперь.

Трещины расширялись. По моим ногам побежали капли, потом — тонкий ручей, вскоре превращающийся в поток. За стеной тварь рванула прямо на меня, пасть раскрылась, и тьма зубов хлынула навстречу.

Я инстинктивно закрыл лицо руками. В воздухе раздался плеск.

Осторожно открыл глаза, не понимая почему меня ещё не начали переваривать. На земле, в луже, билась маленькая рыбёшка, размером с ладонь. Её серебристые бока дрожали, жабры хлопали.

Я медленно поднял взгляд на стену. С губ сорвалось:

— А где?..

И в этот миг плотину прорвало. Гул воды смёл всё вокруг, и я, не думая, поднял щит над собой.

Ярость океана рванула наружу. Стена лопнула с треском, и сотни тонн воды обрушились, ломая землю, разрывая сам туман. Меня накрыло с головой, вдавило вглубь, закрутило в чёрной воронке.

Щит держал, но каждый удар волны отзывался дрожью в костях. Я кувыркался среди досок, металлических обломков, фрагментов мачт, будто в мясорубке. Воздуха почти не осталось — лишь гул, свист и тяжесть воды, давящей со всех сторон.

Мысль мелькнула на грани сознания: «А где же та пасть?..» На миг перед глазами вспыхнул образ — зубы, размером с хорошее бревно, искавшие меня за барьером. Но их не было. Лишь косяки обычной рыбы мелькали рядом, увлекаемые потоком.

Не до анализа. Я уцепился за одно: удержаться на плаву, дожить до того, как стихия устанет. Щит гудел, истончался, но пока спасал. Каждая секунда тянулась, как вечность, а впереди клубилась только пенная тьма.

Я вынырнул, срываясь на кашель, глотая воздух, будто впервые дышал в жизни. Вода ревела, хлестала в лицо, поднимала и роняла на волнах. Земли не было видно — лишь бескрайняя поверхность, бушующая и холодная.