Евгений Аверьянов – Туман (страница 11)

Не топот патруля — их было слишком много, слишком ритмично. Здесь же звук был другим: один, тяжёлый, но уверенный. Каждое касание камня отзывалось в груди, словно удар молота. Он не спешил. Шёл размеренно, с той уверенностью, которую может позволить себе только охотник, знающий: добыча уже в капкане.

Я крадучись пробрался к развалинам стены, затаился, выглянул из-за угла. И увидел его.

Из тумана вышла фигура. Высокая, вытянутая, с рогами, что тянулись вверх и в стороны, словно ветви искривлённого дерева. Шипы на плечах тускло блестели в красноватом свете, и каждый его шаг оставлял в воздухе колебание, будто он ступал не только по камню, но и по самому туману.

Он не торопился. Ни малейшей суеты. Его походка говорила: он чувствует меня. Не глазами — иначе невидимость давно бы меня спасла. Не слухом — я двигался слишком осторожно. Нет, он шёл так, будто откликался на мой след в самом воздухе, на отпечаток присутствия, который нельзя скрыть никакими уловками.

Я отступил глубже в тень, но это не помогло. Его голова чуть повернулась, и я понял — он знает, что я здесь. Не видит, но чувствует. Чужая логика, чужое чутьё, которому я не мог противостоять.

Внутри всё похолодело. Это был не патрульный, которого можно обойти или подождать, пока он уйдёт. Это был охотник. И я — его цель.

Я напряг пальцы на оружии, сдерживая желание рвануть вперёд или бросить в него первую атаку. Пока он не приблизился, у меня оставалась лишь одна надежда — на то, что ещё есть время. Но каждый новый шаг гулко напоминал: времени меньше, чем кажется.

Я двинулся дальше, стараясь держаться ближе к стенам, сокращая шаг, делая движения тише, чем дыхание. Но шаги за спиной не исчезли. Напротив — они совпадали с моими, как тень, что никогда не отстаёт.

Я свернул в боковой проход, узкий, заваленный обломками, где туман стоял особенно густо. Здесь меня точно не должно было быть видно. Но охотник даже не замедлил шага. Его силуэт прорезал дымку так же уверенно, как нож режет ткань. Ни колебаний, ни поиска. Он шёл прямо за мной.

Внутри всё сжалось. Невидимость, которая спасала меня десятки раз, сейчас будто стала пустой иллюзией. Обычно я чувствовал её, как вторую кожу: лёгкую завесу, что скрывает от глаз и слуха. Но рядом с этим существом она перестала значить хоть что-то. Я мог быть окружён туманом, спрятан в самой глубокой тени, но ощущение не отпускало: он всё равно меня видит.

Я ускорился. На секунду мелькнула надежда, что он отстанет, что спутает след. Но нет. Его шаги стали чуть быстрее, и это было хуже любого рыка. Он не искал. Он шёл точно, как зверь, чувствующий запах крови в ветре.

Мысль врезалась, холодная и простая: скрыться не выйдет. Сколько бы я ни уходил в переулки, сколько бы ни запутывал маршрут, он всё равно найдёт.

Я остановился. Не потому что устал, а потому что понял: бежать дальше бессмысленно. Этот охотник не отпустит. Я обернулся и увидел краем глаза, как в тумане мерцает его силуэт, всё ближе и ближе.

Сердце гулко ударило. В голове пронеслось: бой неизбежен.

Я свернул в ещё один переулок, надеясь выиграть несколько мгновений, но узкая улочка внезапно упёрлась в глухую стену. Камни, неровные, влажные, обросшие мхом, преградили путь. Обратного пути тоже не было — позади уже звучали шаги.

Туман сгустился, стал вязким, и в этой белёсой завесе проступил силуэт. Высокий, изломанный, чужой. Охотник вошёл в переулок так, будто всё это время только и ждал момента.

Я отступил на шаг, сжал зубы и позволил невидимости дрогнуть, сбрасывая её остатки. Скрыться уже было невозможно — оставалось встретить лицом к лицу.

Теперь я видел его ясно. Рога вздымались вверх и в стороны, изломанные, будто обожжённые. Некоторые торчали из головы криво, как расколотые кости. По плечам и спине тянулись острые шипы, и каждый при его движении издавал едва слышный скрип, словно камень царапал камень.

Но больше всего взгляд цеплялся за глаза. Красный свет в них не был похож на обычное свечение — это была глубина, расплавленный уголь, горящий изнутри. Он не просто светился, он прожигал туман, оставляя в нём алые разводы. Казалось, эти глаза смотрят не наружу, а внутрь, прямо в душу.

Его движения были чуждыми, лишёнными привычного ритма. Он наклонял голову, слишком резко выпрямлялся, делал шаги под странным углом, словно тело ему не полностью принадлежало. Но при этом в каждом жесте сквозила уверенность: этот мир был его ареной, а я здесь лишний.

Глава 7

Атмосфера давила. Воздух стал плотным, как вода, и я ощущал, что любое движение будет стоить сил втрое дороже. Чужак будто вытеснял само пространство, заставляя его работать против меня.

Я поднял оружие и выпрямился. Теперь сомнений не было — слова здесь ничего не изменят. Он пришёл не для того, чтобы говорить.

Первым двинулся он. Голова чуть склонилась набок, губы растянулись в нечто похожее на улыбку, и из груди вырвался хриплый звук:

— Как интересно… человек с магией в наших краях. Ты заблудился?

Слова прозвучали не как речь, а как скрежет камня по металлу. Но я понял каждое. Чужая интонация, чужая насмешка.

Я не ответил — времени не было. Его рука взметнулась, и воздух передо мной разорвал алый всплеск. Поток огня вырвался из ладони, ударил в стену, и камень задышал жаром, треснул, рассыпаясь в пыль. Я успел оттолкнуться в сторону, перекатился через булыжник, и пламя лишь задело край плаща.

Следующий удар пришёл тьмой. Вытянутые пальцы сомкнулись в кулак, и переулок заполнил густой мрак, вязкий, как смола. Он рванулся вперёд, пытаясь проглотить меня целиком. Я резко вскинул руку, поставил барьер, и мрак с грохотом врезался в прозрачную стену. Удар отбросил меня к земле, из ушей потекла кровь.

Я поднялся, но он уже двигался дальше. Его энергия вспыхивала рывками: то огонь, то сгустки тьмы, то волны силы, разбивавшие камень на щепки. Каждое касание его магии оставляло следы — стены рушились, мостовая трещала, туман кипел, словно от жара.

Я метался в узком проходе, используя каждый выступ, каждый обломок как укрытие. Но пространство сжималось. Пламя выжигало укрытия, мрак пожирал свет, и переулок превращался в ловушку.

— Слабый, — прошипело существо, делая шаг ближе. — Но упрямый. Интересно, сколько ты продержишься?

Я не стал отвечать. Времени на слова не было. Я оттолкнулся от стены, перекатился под очередным огненным рывком и ударил сам, выпуская сгусток энергии прямо в грудь врага. Взрыв ослепил, на секунду закрыв всё пеленой дыма.

Но когда он рассеялся, охотник стоял на том же месте. Пламя облизывало его шипы, и красные глаза горели ещё ярче.

Я сбросил остатки дыма с лица и поднял руки, готовясь к новой атаке. Нужно было сражаться экономно: ни одиного лишнего жеста, никакой пустой траты силы. Но это оказалось куда сложнее, чем я рассчитывал.

Каждый мой удар достигал цели. Энергетические плети врезались в его тело, руны на камне взрывались под ногами охотника, стрелы силы пронзали грудь и плечи. Я видел, как его фигура дёргается от попаданий, как куски мрака осыпаются с его кожи. Но он не падал. Его тело будто собиралось заново, каждый удар лишь выбивал искры, но не ломал конструкцию.

Я почувствовал, как давление нарастает. Враг был другого уровня. Я сражался с туманниками, с их отрядами, с монстрами в диких землях. Но это было иное. Их можно было победить хитростью, силой или просто упорством. Здесь же всё рушилось: мои приёмы работали, но не приносили результата.

Охотник шагал вперёд, не обращая внимания на ожоги и трещины на теле. Его глаза горели всё ярче, и от этого становилось ясно — удары только злили его, но не ослабляли.

Я отступал всё дальше, переходя из переулка в переулок, стараясь использовать каждую тень, каждый поворот. Но пространства становилось меньше. Туман заволакивал всё, и в нём я чувствовал чужую силу, чужое дыхание.

Каждый раз, когда я выпускал новый удар, внутри росло сомнение: хватит ли у меня запаса? Магия уходила быстро, слишком быстро. Экономить не получалось. Его атаки обрушивались с такой мощью, что приходилось отвечать, иначе я просто не выжил бы.

Я ударил ещё раз — рунный заряд вонзился в бок охотника и взорвался. Взрыв отозвался гулом в груди, камни посыпались сверху. Но когда дым рассеялся, он всё так же шагал вперёд. Словно весь мир вокруг рушился, а его это не касалось.

Я выдохнул, ощущая, как внутри разрастается холодное понимание: если я не найду способ переломить этот бой, он меня сомнёт.

Мы рвались всё дальше от площади, в узкие закоулки. Каменные стены сжимались, потолки нависали всё ниже, и переулки больше напоминали глотки туннелей, чем улицы города. Это было моё спасение: пространство становилось тесным, и в таких условиях чужаку было сложнее развернуть всю мощь своих ударов.

Я начал использовать это. Каждый поворот, каждый пролом в стене я оборачивал ловушкой. Сбросил вниз несколько камней, закрепив на них простые руны — при соприкосновении они взрывались ослепляющим светом. Охотник едва замедлился, но этого хватило, чтобы выиграть несколько секунд.

Дальше я вёл его к узким проходам, где ему приходилось пригибаться. Там я оставлял энергетические швы на стенах. Стоило ему пройти, камень разрывался, и обломки осыпались сверху. Часть ударов он отразил, часть выдержал, но движение замедлялось.