Евгений Аверьянов – Руины древних (страница 30)

Ярость — заменяла силу на хаос.

А я продолжал.

Резал по руке.

По бедру.

По шее, не входя вглубь — но открывая порез за порезом.

Он заливался кровью.

Он дышал, как умирающее пламя.

Он бил — но не попадал.

Рычал — но уже без власти.

Последний рывок.

Последний шанс.

Он бросился вперёд, пытаясь схватить меня за грудь.

Я скользнул в сторону, развернулся — и вогнал меч между рёбер, прямо в сердце.

Лезвие вошло до самой крестовины.

Он застыл. Дёрнулся. И упал вперёд, медленно и глухо, как обрушившаяся башня.

Я стоял, тяжело дыша, прижав руку к ребру.

Грудь вздымалась. Меч — в руке. Кровь капала с пальцев.

— Всё, — выдохнул я. — Конец.

Я ждал.

Миг.

Другой.

Ни шума.

Ни вспышки.

Ни едкого комментария с оттенком бессмертного сарказма.

— Хм, — пробормотал я, утирая лоб. — Обычно после такого где-то рядом должен возникнуть...

Я посмотрел на пустой угол зала.

— "Искромсал бедную животинку. Изверг", или типа того.

Тишина.

— Эй, дед, — сказал я вслух. — Неужели проигнорируешь моё величественное выступление?

Ответа не последовало.

Лишь затихающий пульс зала, будто руины сами сделали выдох.

Я поднял взгляд на символы, зажёгшиеся над алтарём.

Система. Ядро. Магия. Всё это — на месте.

Но старика… не было.

Я хмыкнул.

— Значит, всё-таки умеет иногда затыкаться.

Я развернулся и пошёл к выходу из зала, где ждал свет и, наверняка, новая головная боль.

Свиток был запечатан серебристой печатью, на которой бегали слабые молнии. Когда я коснулся его пальцами, кожа чуть защипала, будто сама магия проверяла, достоин ли я.

Я развернул свиток.

"Заклинание: Пространственный сдвиг

Позволяет переместиться в пределах прямой видимости (до 10 метров).

Расход энергии — средний. Требуется концентрация, фиксация точки и понимание пространства. Ошибка может привести к "смещению в материю"."

— Замечательно, — пробормотал я. — То есть, если промахнусь — окажусь внутри стены?

— Это даже хуже, чем взорваться.

— Именно, — подтвердил знакомый голос. — Но, знаешь, ты был бы таким… интересным пятном на мозаике. Вечно кривой, вечно не по делу.

Старик вышел прямо из стены, будто его ткань времени выдала по запросу.

— Вот ты где! — Он развёл руками, как недовольный режиссёр. — Я тебя, значит, бросаю на ответственную задачу: развлекать меня, гонять сектантов, направлять их в ловушки, сбивать с курса, а ты тут в зал зашёл, сражение века устроил, и даже без комментариев не дождался!

Он ткнул пальцем в воздух.

— Это же твоя работа! Ты — моя забава!

Я пожал плечами.

— Так получилось. Слабость. Захотелось выжить. Ну, ты же знаешь, глупость молодости.

Старик пыхнул, будто хотел что-то сказать, но вместо этого уставился на свиток в моей руке.

— Пространственный сдвиг? — он прищурился. — Это ж ты себе ноги оторвёшь. Или печень в другой плоскости оставишь.

— В лучшем случае — телепортируешься вверх ногами в лаву.

Я скосил взгляд.

— Поддержка и забота — твоё второе имя?

— Нет. Но меня бесит смотреть, как ты маешься. — Он щёлкнул пальцами, и из воздуха возникла миниатюрная голограмма руноплетения, вращающаяся медленно.

— Смотри. Вот это — точка фиксации. Вот — волновой фронт. Привяжи к этому взгляд. Почувствуй место, а не только его образ.

Он обошёл меня, словно готовился к драке, а потом неожиданно толкнул в спину. Я едва не упал.

— Ну? Телепортируйся. Попробуй.

Я сжал зубы, сосредоточился.

Пульс. Место. Цель.

Мир дрогнул — я щёлкнул… и исчез, появившись в пяти шагах, на выступе колонны.

— Ого, — выдохнул я.

— Ну, кривовато, но сойдёт, — буркнул старик. — В следующий раз не на острый камень, дурачок.