Евгений Аверьянов – Мёртвые души. Книга 1 и 2 (страница 82)
Только сила. Только скорость. Только удары.
Хрясь. Хрясь. Хрясь.
Ломал сустав за суставом, пока тварь пошатнулась.
Ноги подкосились, одно колено не выдержало веса.
Я знал — стоило дать себе передышку, и он встанет.
Руки вернутся.
Он пойдёт дальше.
Убьёт.
Так что я бил.
Пока хватало дыхания. Пока билось сердце. Пока руки держали оружие.
— Либо ты сдохнешь, либо я, — прохрипел я.
И добавил с кривой усмешкой:
— Хотя, может, оба.
Я выдохнул — резко, как удар. Воздух жёг горло, мышцы ныли, будто внутри них натянули струны из ржавой проволоки.
Гигант опустился на одно колено, но глаза-змеи горели прежним мертвенным светом, холодным, как смерть и древним, как песок пустыни. Он не чувствовал боли. Он просто… останавливался, анализировал, перестраивался.
Я ударил снова. Цель — коленный сустав.
УДАР.
Пыль, треск, краткий дрожащий гул прошёл по костям. И снова — никакой крови, только хруст и медленное, вязкое движение тела, будто я бил не по плоти, а по конструкции из живой глины.
— Давай, собака… — прошипел я, поднимая дубину над головой.
Он попытался встать. Остатками целых рук подался вперёд, как в прыжке. Грудная клетка — прямо на меня. Я едва успел отпрыгнуть в сторону, и всё равно получил плашмя по ноге — откинуло, как тряпку.
БОЛЬ.
Короткая, хлёсткая.
Рёбра трещат.
Правое бедро свело.
Голова гудит.
— Жив. Живой. Ещё живой.
Кувырок. Подхватил дубину — и сразу вперёд. Без пауз.
Он повернулся — медленно, как башня, но всё-таки повернулся. Удар — я едва не выбил себе плечо, зато четвёртая рука повисла, как обмякший канат.
Все шесть — отбиты. Времени мало.
Я бросился за спину монстру. Он пытался развернуться, но двигался с тяжестью, как пьяный слон. Я прыгнул — на спину, на шею, выше.
Цель — голова.
Змеиная, вытянутая, покрытая чешуёй, с узкими щелями вместо ушей и глазами-безднами.
Я вцепился в его гребень, удерживаясь, как мог.
Дубина — вверх.
Потом — вниз.
БУХ.
БУХ.
БУХ.
Каждый удар отдавался в запястьях и плечах, каждый — словно бил по булыжнику.
Но на четвёртом монстр дрогнул.
На шестом — начал рассыпаться чешуёй.
На десятом — всё его тело содрогнулось, и я рухнул вместе с ним, вниз, на землю, на спину, с неба в грязь.
Тишина.
Только моё дыхание — хриплое, рваное.
И пыль, оседающая на лицо.
Я откинул голову назад. Улыбнулся.
— Ну и урод ты, братец… — выдохнул. — Хоть бы сдох окончательно, а то ещё полезешь…
Он не полез.
Он расползался. Прямо у меня на глазах.
Тело гиганта медленно рассыпалось, как песчаная статуя под ветром.
— Красиво… — прошептал я. — И чертовски утомительно.
Пора вставать. Пора идти.
Ведь следующая волна — уже идёт.
Я едва успел отскочить, когда земля за моей спиной взорвалась валом пыли и треском камня. Инстинкт, сработавший без единой мысли, спас мне жизнь — прямиком туда, где я только что стоял, обрушился кулак второго гиганта.
— Чёрт… — выдохнул я, перекатываясь на бок и резко поднимаясь на ноги. — Откуда ты взялся, ублюдок?..
Ответ был очевиден: ещё одна крепость пала. Ещё одна сфера осталась без хозяев.
Я остался один. Один на один с ещё одним кошмаром.
Этот гигант был свеж, нетронут, и, похоже, знал, кто убил его собрата. Глаза, вмонтированные в вытянутую змеиную морду, горели первобытной злобой и хищной уверенностью.
Он шагнул вперёд. Каждое движение — удар по земле, каждый шаг — волна давления, сминающая воздух.
Я уже знал, что шкуру не пробить мечом. Знал, что даже суставы не выбиваются навсегда — регенерация у этих тварей шла не хуже моей злости. Но теперь у меня был опыт. И уцелевшая дубина.
— Дубль два, — пробормотал я, перехватывая оружие покрепче. — Только не тормози, Игорёк. Сбавишь темп — сотрёт в кашу.
Он атакует. Резко — на удивление быстро для такой массы. Я едва успеваю нырнуть вбок, почти чувствуя, как кислород в воздухе сминается от его удара.
Хрясь!
Дубина впечатывается в боковую сторону колена, не прямо, а наискосок, как рычаг.
Гигант шатается, но не падает — уже прочнее собрата. Однако я заметил, глаза дёрнулись. Рефлекс. Значит — боль есть.