Евгений Аверьянов – Мёртвые души. Книга 1 и 2 (страница 81)

Я выругался.

Он создаёт препятствия. Не просто машет руками. Он мешает мне видеть, двигаться, атаковать.

— Ненавижу умных. Особенно если они ростом с трёхэтажку.

Взгляд на клинок.

Ребристая кромка, слегка затупилась.

Если он выдержит ещё пару ударов — это будет чудо.

Нужен план.

Нужно что-то, кроме лобовой атаки.

Я обошёл его по дуге, стараясь держаться вне зоны досягаемости.

Он слегка повернул корпус, следя.

Он следит. Думает. Ждёт, когда я ошибусь.

— А может, я не ошибусь. Может, ты подохнешь первый.

Сомнительно, конечно.

Но надежда — она заразная. Особенно в безысходности.

И я прыгнул снова.

Я снова отпрыгнул — не столько по плану, сколько по инстинкту. Шестирукий гад, будто чуял момент удара, и хлестнул одной из своих тонких рук, как плетью. Воздух свистнул, и в этот раз меня всё-таки задело — краем, вскользь, но по запястью.

Меч вылетел из руки.

Пролетел пару метров и вонзился в землю, жалко задрожал.

Я стиснул зубы, ощущая, как ноет кость.

— Прекрасно. Просто отлично, — буркнул я и выдернул кинжал.

Трофейный, узкий, с костяной рукоятью. Помнил, как снял его с одного из полуразумных монстров.

Лёгкий, быстрый — и, как я теперь знал, бесполезный против чертовой шкурной крепости.

Прыжок — удар под подмышку твари.

Тинг!

Клинок в прямом смысле отскочил.

Трещина пошла по лезвию.

Я выругался, отступил, держа оборону, но монстр уже шёл за мной, бесшумно, как кошка, только шаги его вызывали землетрясение.

— Может ты, падла, из титана? Или у тебя кожа из сраной горной породы?

Он ударил двумя руками одновременно, сверху.

Я скользнул вбок, перекатился, успел встать и…

Хруст.

Кинжал — как стекло. Рассыпался в ладони.

— Ну вот и всё, — выдохнул я.

Оружия нет.

Магии нет.

Шансов… вроде бы тоже.

Но я стоял.

Руки в крови, тело в пыли, лоб потный, а глаза… глаза всё ещё горели.

Я улыбнулся.

— Давай, урод, — пробормотал я. — Посмотрим, как ты справишься с голыми руками.

Я отступал назад, пятясь, пока не упёрся пяткой во что-то твёрдое, наполовину зарытое в песок. Обернулся — и сердце дернулось.

Дубина.

Тот самый обрубок древесины, больше похожий на кость ископаемого титана, чем на оружие.

Я поднял её двумя руками — тяжёлая, но в руке лежит надёжно, как будто всё это время ждала.

— Ну что, старая подруга, погнали?

Вперёд.

Шаг. Уклон. Прыжок.

Я размахнулся — и врезал по суставу ближайшей руки, целив прямо под изгиб, где хрящ, где тоньше, где хоть что-то можно повредить.

ХРУУУСТ.

Монстр задрожал. Его правая верхняя рука обвисла, будто парализованная. Он не издал ни звука, но тело дало понять — попал.

Я не остановился.

Разворот, удар в левую нижнюю — снова по суставу, и вторая рука висит, болтается, как тряпка.

Прыжок в сторону, удар с разворота — третья, средняя, с левой стороны — отключена.

— А ну-ка! — заорал я, сам не узнавая себя.

Но тут…

Щёлк.

Первая рука дрогнула.

Дёрнулась.

Потом слабо, но снова поднялась.

— Да ты шутишь…

Они восстанавливаются.

Чёртова регенерация. Или… нечто похуже. Мне бы такое.

Нельзя останавливаться.

Я ринулся дальше, ярость бежала рядом, тяжёлая дубина — в руках, как продолжение моего позвоночника.

Никакой техники, никакой грации.