Евгений Аверьянов – Мёртвые души. Книга 1 и 2 (страница 108)

— Запомни, — говорит голос наставника. — Разница между ядом и лекарством — только в дозировке и намерении.

Я киваю. Не спорю.

Кажется, это одно из главных правил алхимии в этом мире.

Меня учат определять свойства на вкус, на запах, на ощупь.

Некоторые ингредиенты я уже встречал: слизь из монстров, фрагменты хитина, черно-зелёные ягоды, росшие у подножия разрушенного города.

Теперь я знаю, как они работают.

Один — парализует дыхание.

Другой — заставляет кровь густеть и закупоривать артерии.

А третий — спасёт при травме, если смешать его с кислотой низкого уровня.

Всё завязано на энергии.

Даже простейшее зелье требует стабилизации эфирных потоков.

Я научился чувствовать их.

Слепыми пальцами ощущаю, когда жидкость становится "живой", готовой — или наоборот, нестабильной, опасной, горящей изнутри.

Создание боевых препаратов — отдельная песня.

Таблетки, вводящие в боевой транс.

Инъекции, усиливающие регенерацию.

И даже нестабильные капсулы, которые при разрушении превращаются в облако яда — такие используют против групп противников.

А ещё яды.

О, тут всё куда сложнее.

Есть контактные, есть ингаляционные.

Некоторые действуют сразу. Другие — спустя часы, при повышении пульса или изменении температуры тела.

Особая гордость — "спящее дыхание" — яд, прячущийся в организме, активирующийся только при попытке исцеления.

Я заставляю себя не морщиться, не чувствовать отвращения.

Это не зло. Это инструмент.

Новый урок — экстренное изготовление.

Смоделирована ситуация: ранен, без припасов, рядом — обломки, кровь монстра, кусок ткани.

Найди способ остановить внутреннее кровотечение и обезболить.

Я справляюсь.

Судороги, пот, почти срыв — но справляюсь.

Наставник молчит, но в уголке экрана — зелёный значок: усвоено.

Я уже не ученик.

Я стал чем-то другим.

Алхимия — не просто искусство. Это право жить.

И теперь у меня оно есть.

"Активирован уровень сложности 27. Тематика: Роботизированные системы. Подразделы: ремонт, модернизация, адаптация под полевые условия.

Индивидуальная программа загружена. Приоритет: импровизация, восстановление критически повреждённых устройств, взаимодействие с полуразумными ИИ."

Экран сменился.

Блестящий корпус древнего дрона вращается передо мной в трёхмерной проекции. Внутренности — хитросплетение проводов, микросхем и узлов, слабо узнаваемых для моего мира.

Но не для меня. Не теперь.

Голос наставника нейтральный, почти отстранённый:

— Ты можешь не быть инженером. Но ты обязан уметь выжить. А значит — оживить любую машину, если в ней осталась хоть капля жизни.

Я молча слушаю. Внутри — странное ощущение.

Как будто когда-то я уже копался в разбитых схемах, спаивал что-то из хлама, соединял несовместимое.

Пальцы сами тянутся к интерфейсу, как будто давно ждали этого.

Первое задание — оценка состояния боевого разведывательного юнита.

Повреждены конечности, блок стабилизации сбоит, ядро питания нестабильно.

Разбираю его пошагово.

Подбираю замену из подручного — вместо проводки, импровизированные нити из композитной жилы монстра.

Источник питания — модифицированная ячейка, стабилизированная личным полем.

Мозг кипит от напряжения, но я чувствую — я справлюсь.

Дальше — модернизация.

— Ремонт — это база. Но война требует превосходства.

И я начинаю придумывать.

Добавляю модуль тепловизора из старого оптического блока.

Встраиваю адаптивный щит, питаемый от остаточной энергии врага.

Дрон оживает. Не просто снова активен — он лучше, чем прежде.

Следующий этап — работа с более сложными системами.

Робот-сапёр с частично повреждённым ИИ.

Нужно наладить связь, перехватить контроль, обойти повреждённую личность.

— Они могут быть разумными. Осторожнее.

Я подключаюсь.

Внутри — фрагменты мыслей, чужих воспоминаний, мёртвой преданности.

Чутьё подсказывает: не ломай, обойди.

Я перезапускаю ядро, оставляя базовые протоколы.

Даю команду — отклик есть.