Евгений Аверьянов – Меченные (страница 35)

«Стрелок» на долю секунды потерял обзор.

Мне хватило.

Я рванул вперёд, уже без клинка, и ударил змею кулаком в основание головы — туда, где у неё был узел. Доспех на руке вспыхнул, стирая контакт в искры, но удар прошёл.

Змея дёрнулась.

Я схватил её за шею и вдавил в пол — в ту же самую пыль и обломки.

А потом достал новый клинок и, не тратя магию на весь разрез, дал узкий слой только на самый кончик.

И воткнул в щель между пластинами.

«Стрелок» дёрнулся, попытался выстрелить — шип вылетел в потолок, не попав.

Тело обмякло.

Тишина наступила не сразу. Сначала ещё пару секунд звенели шипы, вибрируя в камне. Потом стихло.

Я стоял, тяжело дыша, и чувствовал, как внутри всё гудит. Не боль, а общая усталость. Как будто я весь день таскал мешки и теперь пытаюсь сделать вид, что всё нормально.

Я поднял руку — проверить якорь.

Он откликнулся… с задержкой. Секунда. Полторы.

Мало? Да.

Но именно такие мелочи убивают в бою. Потому что когда ты привык, что отклик мгновенный, ты строишь на этом всё. А когда он запаздывает — ты врезаешься в стену, которой не было.

Я выдохнул. И пошёл дальше.

Система не дала мне отдыха. Через пару пролётов — снова змеи. Уже иначе. Они не атаковали там, где я ожидал. Они начали загонять.

Сначала одна показалась впереди — как приманка. Я не пошёл за ней, и это было правильно. Потому что в этот момент две ударили с боков, перекрывая развилку. Третья работала шипами, не давая мне остановиться.

Я снова резал по слоям. Сначала — «стрелок». Потом — ударные. Потом — тяжёлая артилерия.

Каждый бой был серией задач, где ошибка означала, что ты теряешь темп, а темп тут равен жизни.

Урон накапливался. Не кровь рекой, не оторванные конечности — просто забитые мышцы, гул в голове, тупая боль под доспехом, которая не проходит. Несколько раз мне прилетало так, что я на секунду видел только белые точки и думал: «Если сейчас ещё один удар пропущу — упаду». И каждый раз я не падал, потому что не позволял себе.

Не героизм. Привычка.

Я менял клинки чаще, чем хотелось. Магия на кромке убивала сталь быстро, а без магии металл змей почти не брался. Приходилось балансировать: вот здесь режу магией — потому что надо. Вот здесь обхожусь без — потому что можно.

Я не ускорял бой. Я не прыгал в авантюры. Не пытался «показать», что я сильнее. Мне было плевать на демонстрации. Мне нужно было пройти.

И да, город это понял. Где-то на третьем столкновении я заметил, что змеи начали работать не только телами, но и пространством. Они активировали контуры, закрывали щели, открывали импульсы. Они не просто дрались. Они управляли средой.

Это и было главное подтверждение: я имею дело не с «дикими тварями». Я имею дело с охранной системой, которая всё ещё жива. Она ещё не спит.

Она просто ждала, когда кто-то полезет туда, куда нельзя.

Я остановился на короткой площадке, прислонился плечом к стене и дал себе пять секунд. Не больше.

Якорь снова откликнулся с задержкой, но уже меньше. Или мне так показалось. Я не был уверен, что это «становится лучше», а не «я привыкаю». Привыкать к плохому — тоже навык.

Я усмехнулся.

— Ну что, — тихо сказал я, глядя в темноту впереди. — Ещё сколько вас там? Дюжина? Сотня? Весь город из змей?

Ответа, конечно, не было.

Но я почувствовал новый импульс снизу.

Реактор.

Глухой, тяжёлый, как сердце под землёй.

И понял, что я уже близко.

А значит, змеи станут ещё умнее.

И значит, мне придётся стать ещё скучнее, ещё экономнее, ещё более точным.

Потому что если я начну «спешить», город меня просто разберёт.

Я оттолкнулся от стены, поднял новый клинок и пошёл дальше — резать защиту по слоям, пока у этой системы не закончатся модули или у меня не закончатся силы.

Зал реактора я почувствовал раньше, чем увидел.

Здесь его почти не было. Ещё внизу странно со звуками, будто стены глотают всё лишнее. Я почувствовал местный центр на уровне энергии: тяжёлый ритм, ровный, как чужое сердце, которое никогда не сбивается. И ещё — влажный холод, как от огромной машины, работающей под землёй без остановки сотни лет.

Коридор вывел на площадку, откуда вниз уходила широкая лестница. Не «парадная», без украшений, просто ступени из плотного тёмного материала. По бокам — бортики, за которыми виднелись пустые шахты. Глубина там была такая, что глаз не цеплялся за дно. Хорошее место, чтобы уронить кого-то и не думать о последствиях.

Я прошёл вниз, медленно, потому что после серии схваток со «змеями» тело уже не было моим другом. Оно не предавало, но постоянно напоминало, что у него есть лимит. Удар по ребрам отдавался при каждом вдохе. В голове — лёгкий звон, как после плохой драки в подъезде.

Внизу лестница закончилась широким проходом. И вот там воздух поменялся окончательно.

Стал плотнее. Тяжелее. Словно зал был заполнен невидимым туманом, который не виден глазами, но ощущается кожей. Я сделал пару шагов — и доспех отозвался слабой вибрацией. Как будто предупреждал: дальше будет нагрузка.

— Ну давай, — пробормотал я. — Покажи свою «главную охрану».

Система защиты не заставила себя долго ждать.

Сначала я увидел тело. Не целиком — кусок. Толстая тёмная дуга, уходящая в тень и возвращающаяся обратно, как замкнутый круг. Потом поднялась голова. И я понял, что это не «змея», как предыдущие. Это — кобра.

Только такая кобра, которая могла бы свернуть в узел легковушку и не заметить.

Она была в разы больше тех полумеханических гадов, что пытались остановить меня при спуске. В её чешуе местами блестел металл — не вставками, а словно сама кожа была пропитана сплавом. На капюшоне — рельефные линии, похожие на старые руны или на схемы проводки. Глаза — не пустые. В глазах было что-то, что я не люблю видеть у монстров: внимание.

Не «жажда убивать», не «инстинкт». Именно внимание. Как у сторожа, которому платят за то, чтобы он никого не пропустил.

Она поднялась выше. Тело расправилось, и я наконец увидел зал.

Реактор был дальше, в центре — слабое голубоватое мерцание между колоннами, похожими на ребра огромного скелета. Сам зал был построен проще, чем в первом городе: меньше грандиозности, больше функционала. Потолок высокий, но не «космос». Стены гладкие. Площадки по периметру, как рабочие зоны. И везде — энергетические жилы, уходящие к центру.

Кобра стояла между мной и реактором так, как и должна стоять охрана: не на входе, не у двери. Она стояла в точке, где мне придётся пройти, если я хочу к цели.

— Значит, ты здесь главная, — сказал я ей, понимая, насколько это глупо. — Ну ладно. Я тоже не "мимо проходил."

Кобра не ответила, конечно. Она не шипела, не рычала. Она просто ударила.

Не броском — ударом массы.

Её тело пошло вперёд, как падающая стена. Я успел поднять щит — не самый мощный, просто рабочий, чтобы не принять весь вес грудью. Щит вспыхнул, прогнулся, и меня откинуло назад на пару шагов, хотя я упирался ногами в пол.

Рёбра отозвались тупой болью. Вдох стал коротким. Я выдохнул через зубы, чтобы не закашляться.

— Хорошо, — сказал я. — Сразу так. Без раскачки.

Вторая атака была другой.

Кобра не давила массой. Она метнула голову вперёд — и из пасти вылетел не яд и не шип, а энергетический сгусток. Он шёл странно: не по прямой, а с небольшим отклонением, будто его корректировали в полёте.

Я поднял щит снова, но в этот раз щит не просто принял удар — его «развернуло». Энергия кобры не ломала защиту силой, она пыталась её переписать. Мой щит на долю секунды стал чужим, пошёл волной внутрь, и мне пришлось резко сбросить заклинание, чтобы оно не ударило по мне же.

— Ага… — я хмыкнул, стараясь звучать спокойнее, чем чувствовал себя. — Ты не просто здоровая. Ты ещё и умная. Прям праздник.